Rebellion. Breaking Eternal Rules

"I'm waking up to ash and dust, I wipe my brow and sweat my rust." - Imagine Dragons, Radioactive

Мягкий луч угасающего солнца пробивается сквозь маленькую щелку, случайно образовавшуюся меж тяжелых, плотно задернутых штор. Петелька, державшая край одной из них, соскочила с крючка, пролив скупой пучок света в небольшую комнату. То, что происходило прошлой ночью в ее стенах, несомненно, должно было остаться здесь. Только здесь. Именно в этих стенах. Никто не должен был стать свидетелем происходящего, пусть даже случайным. Владелец комнаты не хотел делиться своими секретами. Казалось, он в какой-то мере даже сам стыдился их. На всю комнату было только два источника света. Один – около двери – невысокий торшер, склонивший набок свою голову, словно сожалея обо всем том, что ему приходилось здесь видеть. Его давно не новый, бордовый плафон уже покрылся рябью пятен, оставленных на нем грязными руками, которые каждую ночь впопыхах, наощупь, пытались найти ниточку, зажигающую лампу. Эта рябь предавала ему особый… шарм, рисуя хаотичный орнамент на матовом бордовом полотне. Приглушенный этим орнаментом свет освещал около трети всей комнаты, мягко разливался по небольшому комоду, стоящему рядом с торшером, стене и полу, вырывая из темноты отдельные детали, раскрывающие тайну происходящего здесь. Владелец комнаты считал, что такого освещения вполне достаточно. Вторым же источником была та самая щелка между, казавшимися в темноте черными, шторами, ярким пятном освещающая подножье кровати, на которой под тонким атласным покрывалом кто-то лежал. Тяжелый, горячий воздух словно обволакивал все в комнате, мешая глубоко вдохнуть. За окном солнце обступали грузные черные тучи, предвещающие мощный ливень этим вечером, от чего вокруг парило еще больше. Светлое постельное белье оттеняет фигуру, лежащую на кровати. В темноте проглядывается мужской силуэт, небрежно прикрытый от колен до пояса краем покрывала. Игривый пучок света медленно ползет вверх. Мужчина лежит на спине, вытянув руки вдоль тела. Его оголенная грудь вздымается вверх тяжелыми рывками. Он дышит не глубоко, поверхностно, неровно. Он спит. И его сон не спокойный. Все его тело время от времени едва заметно вздрагивает. Любопытный лучик ползет дальше, освещая черный кожаный шнурок на шее мужчины, в нескольких местах перебитый серебряными звеньями. Свет останавливается на остром подбородке, осветив едва приоткрытые губы спящего. Его голова повернута к окну. Кажется, еще немного и луч непременно нарушит его сон, посветив на закрытые веки, но тучи, все плотнее собирающиеся вокруг солнца, все же окончательно закрыли его своими массивными телами и последний пучок света вынужден был исчезнуть, так и не завершив свой путь. Комната снова погрузилась в темноту, разбавленную томным свечением торшера. Вязкую тишину разрывает глухой всхлип. Мужчина резко отрывает голову от подушки, рывком занимая сидячее положение. Широко расставив руки по обе стороны, он упирается кулаками в кровать. Он глухо и тяжело дышит ртом. Все его мышцы напряжены до предела. На лбу выступила испарина, блестящая в полусвете торшера. Глаза дико мечутся, ища что-то в темноте.       Это всего лишь сон… Очень плохой сон… Мышцы расслабляются. Дыхание становится равномерным. Он закрывает глаза, склоняет голову. Отрывает левую руку от постели, поднося к лицу, закрывает его левую половину ладонью. Спустя мгновение, его правая рука зеркально повторяет движения левой. Он подымает голову, устремив взгляд в потолок, словно стирая ладонями пелену кошмара со своего лица. Кончики пальцев, скользившие вниз, коснулись приоткрытых губ и замерли на долю секунды. Тут же рывком он опускает руки на грудь. Сразу не обнаружив желаемого, левая рука начинает беспорядочно шариться по обнаженному телу, подымаясь вверх к шее. Кончики пальцев нащупывают кожаный шнурок, и уже обеими руками мужчина перемещает перекрутившийся кулон медальона обратно на грудь, на его привычное место.       Все в порядке. Тяжело выдыхая, он рухнул обратно на подушку. Прошло какое-то время. Сложно определить, как долго еще продлился его сон. Может несколько часов. Может несколько минут. В темноте теряется ощущение времени. За окном послышался звук заглушающегося мотора машины. Чьи-то уверенные, неторопливые шаги направились к дому вдоль окна, завешенного шторами. Нерешительно приоткрылась и хлопнула входная дверь. Следующей приоткрылась дверь в затемненную комнату, впуская тонкую струю света и свежий воздух, наполненный запахом надвигающегося дождя.       - Ну, собственно говоря, я так и думал. Не ожидавший гостей и снова погрузившийся в сон мужчина был небрежно выдернут из него обратно в реальность спокойным, властным голосом гостя. Он приподнялся, опираясь на локти, согнул правую ногу в колене и, щуря глаза, отвыкшие от яркого дневного света, посмотрел на силуэт, стоявший у двери.       - А… Это ты… То-то мне кошмары снятся. Он снова откинулся обратно на кровать, пытаясь нащупать рукой еще одну подушку, лежащую рядом, после чего водрузил ее себе на лицо, показывая крайнее нежелание общаться с незваным гостем.       - Ты не забыл, что, помимо всего этого, тебе следует заниматься еще и более важными делами?       - Да найду я этого нефилима.       - Я надеюсь, что это все-таки произойдет в скором времени и мне не придется делать все самому, как всегда. И проветри здесь. Дышать нечем. Фигура, стоящая в щелочке приоткрытой двери, исчезла. Снова хлопнула входная дверь. Удаляющиеся шаги вдоль окна. Заведшийся мотор машины. Тишина. Мужчина, неподвижно лежавший на кровати, снял с лица подушку и небрежно отбросил ее куда-то в сторону. Он все еще тяжело дышит. Его усталые глаза бесцельно всматриваются в потолок, клином освещенный приоткрытой дверью. В его голове неудержимым роем носятся мысли.       Черт, мы должны найти его раньше них. Ммм… нужно отсеять лишнее… Он закрывает глаза и накрывает их ладонью. Его дыхание становится тихим и размеренным. Его грудь едва заметно приподымается при вдохе. Кончики пальцев словно собирают остатки невидимой пелены, застилавшей глаза. Встретившись на переносице, пальцы остановились. Все его тело замерло. В голове беспорядочно метались воспоминания из прошлой ночи.       Ночной клуб. Бутылка виски. У них новая танцовщица. Рыжая скромница в вызывающем наряде. Она танцует для меня. К ней присоединяется блондинка. Они ласкают друг друга. Я смотрю. Девушки предлагают продолжить вечер у меня. Такси. Полусвет торшера. Хорошая ночь. Собрав воедино фрагменты происходящего вчера, он отбросил их в самую глубь своих воспоминаний, словно мусор. Он не считал их важными. Все. Прошлая ночь стерта из памяти. Все, что он чувствовал тогда, осталось в прошлом. Никакой привязанности. Никаких эмоций. Никакого раскаянья. Его тело вновь спокойно. Его разум вновь холоден. Этот, своего рода, ритуал стал уже привычным для него. Еще бы. В течении стольких лет каждое утро просыпаться и заставлять себя забыть все то, что было вчера. Чтобы избавиться от боли. Чтобы не гложела совесть. Лишиться чувств, чтобы лишиться слабостей. Он нашел для себя более-менее приемлемый способ отвлечься от реальности и забот. Девушки и алкоголь. Да, это самое простое решение из всех, которые могли бы быть, но, тем не менее, оно работало. Каждую ночь здесь, в этой комнате, он отвлекался от дневных проблем, а проснувшись, стирал из памяти все, что происходило ночью. Он бездумно прожигал свою жизнь, живя только сегодняшним днем. Он понимал, что так нельзя. Но не мог остановиться. Ведь все, казалось, так просто. Он никогда не уговаривал девушек провести с ним ночь, они всегда сами напрашивались. А алкоголь просто ускорял процесс отстранения от дневных забот. И с этим никогда не возникало проблем. Ведь все без обязательств и, проснувшись утром, ты не предаешь значение всему тому, что было вчера, не анализируешь, не жалеешь. Ты просто забываешь. Словно это было всего лишь сном. Словно ничего и не было. Это началось после смерти родителей. Первой погибла мама. Отец же, ослепленный ненавистью и жаждой мести, хотел покончить с убийцей. Но узнав, что сердце из груди любимой вырвал Мундус – его единственный друг, брат по духу, – был вдвойне разбит горем. Он понимал, что его предали, что есть отступник в рядах тех, на кого он полагался, как на самого себя. Мундус же простил его и вновь признал своей правой рукой, но в душе сильнейшего из Темных Рыцарей уже зародился огонь мести. Он хотел уничтожить весь демонический мир, но смог найти способ только запереть врата, ведущие к нему. Создав печать и ключ к ней, Спарда бросил вызов Повелителю демонического мира. Ему удалось одержать победу в тяжелой борьбе, и вот безмолвная статуя некогда могущественного Мундуса украшает девятый круг ада. Зная, что теперь вся преисподняя будет вести на него охоту, желая отомстить, Спарда укрыл своих детей, спасая от неминуемой гибели. Но, обессиленный сражением с королем демонов, был не в силах оказать должного сопротивления его прихвостням. Так бесстрашный Спарда, когда-то одним своим видом вселяющий нечеловеческий ужас в своих врагов, пал. Последние слова отца раскаленным металлом впечатались в память мальчишки: «Никогда не думай слишком хорошо о тех, кто тебя окружает. Разочаровываться всегда больно. Всегда будь рядом с братом. Он – единственный, кому ты можешь доверять». После того он закрылся в себе и озлобился на весь мир. Он поклялся, что отомстит. Он твердо решил, что уничтожит в себе тот недостаток, жертвой которого пали его родители. Начав считать проявление любых чувств слабостью, он отрекся от них. Отрекся полностью. Он считал, что это чувства сделали его родителей уязвимыми. В какой-то мере он и себя винил в их смерти. Боль, обида, тоска терзали его душу. Впервые отключив чувства, он ощутил невероятное облегчение. Больше ничего не волнует. Больше ни о чем не переживаешь. Больше ни о ком не заботишься. Есть только ты и только это мгновение. Мгновение настоящего. Нет ни будущего, ни прошлого. Есть только ты. Есть только сейчас. Единственной его целью стала месть. Месть за убийство родителей. Он научился воспринимать все, окружающее его как должное, как инструмент для удовлетворения своих потребностей и желаний. И ничего больше. Он забыл, что такое совесть. Для него больше не существует понятия «любовь». «Нежность»… Он не знает, как это. Единственное чувство, которое у него осталось, это привязанность. Привязанность к брату-близнецу. И кто знает, может, если бы не кровная связь, то и этого чувства давным-давно бы не стало… В душе он понимал, что это – его единственная слабость и, когда-нибудь, она все же сыграет против него, но ничего не мог поделать.       Все. Хватит разлеживаться. Нужно собираться. Не открывая глаза, он поднялся и сел на край кровати. Выпрямил спину, размял шею и плечи. Его затекшее от долгого сна тело вовсю хрустело каждой косточкой, вправляя ее на свое место.       Уффф… Так легче. Поднявшись с кровати, он направился в коридор, щуря глаза, отвыкшие в темноте от дневного света. Переступив через пустую бутылку виски, лежавшую около двери, вышел из комнаты. Пройдя по коридору, бросил взгляд в гостиную, в открытое окно. Тучи все больше сгущались над городом, и весь дом наполнялся легким запахом озона.       Надеюсь, сегодня все же пройдет хороший ливень. Чем меньше зевак на улицах - тем проще искать. Он зашел в ванную. За закрытой дверью раздался звук грохочущих капель воды о пол душевой кабины. Контрастный душ наполняет силами, остужает разум. Он стоит под струей прохладной воды, намного склонив голову. Вода бьется о затылок и плечи. Он вытягивает правую руку перед собой и опирается кулаком в стену. Его глаза закрыты. По ресницам и волосам стекают капли. На спине и плечах еще остались неглубокие царапины, оставленные ночными гостьями на память. Но с каждым мгновением они становились все менее заметными. Его организм очень быстро регенерирует. И вот царапин уже не видно, словно их никогда и не было. Остался только один глубокий порез вдоль позвоночника, который до сих пор не затянулся. Он получил его две ночи назад, прикрывая брата. Порезы от демонических клинков почему-то всегда заживают дольше обычных. И сейчас рана не спешила затягиваться, причиняя боль каждый раз, когда по ней протекала струйка прохладной воды. Он подымает голову. Капли падают на лицо, заливая глаза. Он простоял бы так весь день, но уже пора собираться. Рука, опирающаяся о стену, скользнула вниз к регулятору подачи воды в душевой кабине. Вода перестала течь. Он проводит рукой ото лба к затылку, взъерошивая мокрые, черные как смоль, волосы. Ступает мокрыми ногами на холодный пол ванной комнаты. Не глядя, стягивает с полки длинное белое полотенце и обматывает его вокруг бедер. Он никогда не спешил одеваться после пробуждения. Подходит к зеркалу над умывальником. Смотрится в него, проводя рукой по щеке, заросшей однодневной щетиной.       Не сейчас. Почистив зубы и умывшись, он так же не глядя хватает еще одно белое полотенце, но уже с другой полки. Промокнув ним лицо и просушив волосы, скомкал его и, отбросив в сторону, вышел из ванной. Мокрое полотенце, словно белый баскетбольный мяч, угодило прямиком в корзину для белья. Безусловно, он знал расположение каждого предмета в доме и мог с закрытыми глазами отыскать любую вещь, которая ему понадобится. Беспорядок царил только в одной единственной комнате, освещенной слабым светом торшера. Все остальные комнаты в доме были идеально убраны. Человек, впервые увидевший этот дом изнутри и не знающий его хозяина, мог бы предположишь, что здесь живет несколько педантичная личность, повернутая на чистоте и порядке. На самом же деле уборкой в доме занимались специально нанятые для этого люди одной из самых популярных в этом городе клининговых компаний. Хозяин дома возвращался сюда только для того, чтобы развлечься и переночевать, а проснувшись, сразу уходил. Он редко когда заходил в другие комнаты помимо спальной. Разве что утром в ванную и иногда на кухню к холодильнику, забитому клубничным мороженым. Поэтому в доме и сохранялась чистота, так как здесь попросту никто не находился. Выйдя из ванной, он направился вверх по деревянной лестнице на второй этаж. Сверху расположились всего две большие комнаты. Они находились одна напротив другой по обе стороны коридорчика, ведущего от лестницы. Здесь не было дверей, что, по сути, превращало этаж в одно большое жилое пространство. Входами служили четыре арки, по две для каждой комнаты, расположенные в шахматном порядке так, чтобы с одой комнаты нельзя было увидеть другую. Справа находились тренажеры, гантели, грифы и блины разной величины, что превращало эту сторону этажа в спортзал. Слева же располагалась еще одна спальная комната. Она была условно разделена на две половины: три шкафа-купе, выставленные неполным квадратом формировали гардеробную. Между ними на полу лежал пушистый бежевый ковер, посреди которого стоял небольшой пуф. Оставшееся пространство занимала непосредственно спальная зона с огромной дубовой кроватью посредине. Поднявшись по лестнице, мужчина снял полотенце и, бросив его на пуф, начал спешно одеваться. Майку он натягивал, уже спускаясь обратно вниз. Снова небрежно взъерошив волосы рукой, он направился обратно в затемненную комнату. Широко распахнув дверь, несколько секунд всматривался в темноту, затем сделал пару шагов вперед, подобрал валяющиеся на полу ботинки и, захлопнув дверь, умостился на невысокий шкафчик для обуви, на котором лежал кое-как брошенный кожаный плащ. Впопыхах натянув ботинки, схватил его и вышел на улицу. Находясь уже за пределами дома, он сбавил темп. Прохладный воздух, наполненный запахом приближающегося дождя, заставил надеть плащ.       Нефилим… Я должен найти его первым. Он не должен попасть в их лапы. Сегодня у погоды было его любимое настроение. Он шел не спеша по полупустой улице. Обычно, эта часть города около центральной площади в вечерние часы была одной из самых оживленных, но сейчас здесь практически не было людей. Все спрятались, услышав в новостях о штормовом предупреждении на сегодняшний вечер. А те, кто все же вынуждены были по какой-то причине находиться на улице, спешили как можно быстрее закончить свои дела и добраться домой до начала бури. А вот и первая капля дождя. Мужчина поднял лицо к небу и едва заметно улыбнулся, словно испытав некое облегчение. Закрыв глаза, он набросил на голову капюшон и, спрятав руки в карманы черного с красными манжетами плаща, неторопливо шагал вдоль набережной. Он ни о чем не думал. Его разум был полностью чист. Он вошел в состояние некой медитации. Он прислушивался только к своему внутреннему голосу – инстинкту охотника, который должен помочь найти цель.       - Простите, я случайно. Бегущий навстречу молодой парень, лет семнадцати, с двумя большими, тяжелыми коробками в руках, задел его плечо краем одной из них. Словно и не заметив этого толчка, мужчина молча продолжил свой путь. У него не было определенного маршрута, он просто шел, закрыв глаза и полностью доверившись своим инстинктам, прогуливался пустеющим городом, наслаждаясь слезами небес. Разгулявшийся ветер нагонял на реке волны, брызги которых рябью накрывали набережную.