Капля лириума на его губах

Работа переписана! POV Фенрис Свобода? Какое странное слово. Кажется, даже спустя много лет я не до конца осознал его значение. Мерзкие привычки раба! Я не мог себе представить другой жизни, кроме как быть у ног Данариуса и охранять его от невзгод. Жизнь того, кто подарил мне силу и боль, кто дал мне цель. Цель убить его. Я не осознавал истины слишком долго, был слепым мабари на поводке хозяина. Лишь брошенный на произвол судьбы перед лицом Мора, я открыл для себя другую сторону жизни. Воины тумана, враги Тевинтера, враги Кунари, спасли меня от растерзания косситами, выходили и опекали как одного из них. Но стоило мне вкусить дух свободы, как призрак прошлого настиг меня, поразив в самое сердце. "Вот и пришел конец немыслимой сказке,"- подумал я, увидев глаза Данариуса, в которых плескалось веселье. И только стоя по уши в крови, среди десятков трупов тех, кто защищал меня, я понял, что больше не смогу мириться со своей судьбой. Я сбежал, бой для бывшего хозяина не прошел бесследно, проник на корабль идущий на материк и решил сам строить свою жизнь. Но как оказалось, я был для Данариуса слишком ценным вложением, чтобы так просто меня отпустить. Чувство опасности не покидало меня ни на миг, я нигде не оставался надолго, мигрируя совсем как долийцы. Только в одиночестве, всегда в одиночестве. Тантерваль приютил меня перед длительным путешествием на юг Вольной Марки. Киркволл, город цепей, омываемый опасными волнами Недремлющего моря. Бывший город рабов и адского труда, Белый город с огромной церковью и непоколебимым отрядом Храмовников. О тяжелом нраве первого рыцаря-командора Мередит свет был наслышан. Но так даже лучше, нужно держать проклятых магов в узде, чтобы Вольная Марка не превратилась в еще одну империю. Я устал убегать, устал тянуть за собой кровавый след работорговцев, тогда я молил лишь о небольшом перерыве, передышке, но Создатель, в которого так свято верят люди, снова подкинул мне испытание. Подкинул мне Хоука. Сильного, независимого и всегда веселого Хоука. Большая часть его семьи пережила Мор: отец погиб за пару лет до того, а младшего брата растерзал огр. Несмотря на это у него все еще были младшая сестра и мать, о которых он заботился. К Гаррету тянулись люди, ему было нетрудно вытащить друзей из передряги, он был добр и ничего не требовал взамен. Все были без ума от Хоука, и признаться честно, я тоже пал ниц перед его очарованием. Он не был похож на заурядного пьяницу с заросшим лицом - весь этот неаккуратный вид только придавал ему мужества и какого-то шарма. Яркие медовые глаза сверкали в теплом свете огня, когда он играл с Изабеллой в карты. Его глубокий громкий смех, который разносился волнами по Висельнику, стоило Варрику рассказать о новой главе "Приключения красивого и харизматического гнома, а так же его друга, который умеет вырывать сердца драконам голыми руками". Заботливая улыбка, которую он дарит Мерриль, или добрые шутки о вреде алкоголя с Андерсом, и даже то, как он раздраженно кривит губы при виде Себастьяна или нотациях Авелин. Я со всей жадностью украдкой упивался им, но не терял бдительности. Но стоило Хоуку самому прийти и уделять мне знаки внимания, я пропал. Частые визиты на ночь понемногу опустошали мои запасы вина, а мой пьяный язык выдавал ему все мои переживания. Лишь протрезвев наутро, я весь день ходил хмуро и молчаливо, на вопросы сухо отвечая:"Надо идти". Я еще тогда не знал другую сторону беззаботного разбойника Гаррета Хоука. После долгих раздумий он решил, кто составит ему компанию на Глубинных Тропах. А именно приунывший Варрик, которому спуск в темные душные тоннели был не по душе, активистка Бетани, весело вращающая свой посох и я. Мы не знали, что нас ждет,но однако предательство Бартранда основательно подкосило нас. Оказавшись запертыми в заброшенном Тейге, глубоко под землей испытываешь не лучшие чувства. Лихорадочно ища выход мы прорубали себе путь через залы дикарей и мелких драконов. Пролетали дни, нас мучили голод и жажда, но самым страшным потрясением стала смерть Бетани. До самой поверхности у Хоука дрожали руки, а медовые глаза были стеклянными и совершенно пустыми. Время шло и Гаррет выкупил фамильный дом Аммелов, вместе с матерью медленно оправляясь от пережитых потерь. Вскоре он снова стал улыбаться и даже стал совладельцем Костяной Ямы - рабочие-ферелденцы уважали его. Хоук не терял попыток ухаживать за мной, я не был изнеженной девицей, и оставался холоден, хотя где-то в глубине души все переворачивалось от мысли, что выбор Хоука пал на меня. - Тебя не смущает то, что я беглый раб, эльф, живущий в захваченном имении? - спросил я однажды. - Я такой же беженец, как и ты Фенрис, это тебя не смущает? - последовал незамедлительный ответ. Страсть, так ярко вспыхнувшая между нами, была невероятной. Мы срывали с губ мокрые рваные поцелуи, с придыханием расставались с одеждой и жадно поедали обнаженные тела друг друга. Откинувшись на подушки, я упивался наслаждением, которое еще никогда не испытывал. Агония от лириума отошла на второй план, были только горячие поцелуи Хоука, его немного грубые пальцы, сминающие мою кожу. Он, не особо размениваясь на прелюдии, вторгался в мое тело, глухо выдыхая мне в ухо, как ему хорошо. Кажется, я отвечал ему тем же, но на пике агонии, когда мы излились в экстазе, мою голову словно прострелила яркая вспышка. Мелькнули какие-то лица, эхо голосов, чей-то смех, еще мгновение и я бы ухватил эту ниточку и раскрыл бы тайну своего происхождения, но все исчезло так же внезапно как и появилось. Так я и лежал, с широко распахнутыми глазами и смотрел на багровый полог, придавленный весом Хоука, который уже мирно посапывал мне в шею. "О чем я только думал?! Так увлечься...Данариус еще не отошел в Тень, чтобы я мог позволить себе прохлаждаться. Надо скорее покончить с этим. Покончить с Хоуком." Я вымылся в услужливо нагретой Боданом ванне и вернулся в комнату своего любовника. Тот, проснувшись, выслушал мои неясные, путанные речи, даже сделал попытку все уладить, но я отказал. Хоук лишь проводил меня грустным взглядом, но больше останавливать не стал. Обсуждение наших с Хоуком несостоявшихся отношений стали главной новостью среди общих знакомых. Кажется, Варрик даже уделил этому событию несколько глав в своей книге, а чертов маг, почувствовав шанс, кидал на меня то непонимающие, то ехидные взгляды. "Не представляю, что Хоук в тебе нашел,"- качал головой отступник, пробираясь поближе к Гаррету. Но Хоук не предпринимал попыток завести новые отношения, и больше не говорил со мной ни о чем, кроме как о деле. Я и сам избегал общения с ним. Стоило только Хоуку заглушить в себе боль потери близких и, как мне показалось, расставание со мной, как его мать, Лиандру, похитил сумасшедший маг крови. Мы сбились с ног, ища ее. Женщина отыскалась в длинных подземельях Клоаки, но она уже не была той, кого Хоук так отчаянно пытался найти. Это было существо, собранное из женских частей тела и от Лиандры у него осталось только лицо. И мать, что винила своего первенца в смерти близнецов, на последнем вздохе сказала, как она гордится Гарретом. Хоук совсем сник, из близких у него остался только его дядя Гамлен - азартный игрок и пропойца, а еще, как не странно, Герой Ферелдена, который являлся ему троюродным братом. Кажется, они время от времени присылали друг другу письма. Но беда не приходит одна, помимо переживаний Хоука, мое прошлое дало о себе знать. Адриана. Как было приятно вырвать ее черное сердце из груди! Натянутые, словно струны, отношения власти Киркволла и кунари, лопнули. Началась резня, в которую не мог не втянуться Хоук, отягощенный отчаянием. Я всегда знал, что Гаррет бывает легкомысленным, но принять бой с Аришоком, было верхом безрассудства. Мое сердце замирало каждый раз, стоило огромному косситскому топору зацепить его. Но Хоук не был бы Хоуком, если бы не победил. Залитый кровью, он все же повалил Аришока на алые ковры тронного зала и нанес завершающий удар. Прошло три года, как Гаррет стал Защитником Киркволла, и как о Данариусе было ни слуху ни духу. Конечно, это было затишье перед бурей, но то, что собственная сестра, ради защиты которой, как выяснилось, я отдался в рабство добровольно, предаст меня, я не ожидал. Данариус вальяжно спускался по лестнице таверны, поддразнивая меня, однако быстро переключился на Гаррета, предлагая хорошую награду, если отдаст меня. Время словно остановилась, лихорадочное биение сердца оглушило меня."А вдруг он..."-пронеслось в голове. - Размечтался! - прошипел Хоук, нанося первый удар. Я даже застыл на секунду, Хоук был на моей стороне, с самого начала. Тот кто дарил заботу, не требуя ничего взамен, тот кто защитил и прощал все мои гневные слова. Ярко осознавая чувства Гаррета ко мне, я воспылал и без сожалений сломал Данариусу шею. Я, признаться честно, готов был приняться за Варанью, но большая ладонь Хоука и его вымученный добрый взгляд остановили меня. Сестра ушла, бросив напоследок, что я спас ее и мать от рабства. - Вот я снова остался один, - иронично подколол я себя. - У тебя есть я, Фенрис, - сказал Хоук, а я слабо улыбнувшись, провел рукой по его щеке. Уверенно сжав в пальцах мою ладонь, Гаррет уволок меня в свой дом, и отпустил лишь тогда, когда повалил меня на кровать. Задержав свои руки на моих плечах, он внимательно вглядывался в мои глаза. - Ты ведь еще что-то чувствуешь ко мне? - Я... - Спустя три года, три долгих года, ты снова мне улыбнулся, - как-то совсем сломлено объяснялся Хоук. - Скажи, что мне не показалось, что я не тешу себя пустыми надеждами. - Все эти три года я ни на секунду не мог забыть твоих прикосновений, - выдохнул я, не решаясь поднять глаза. Пальцы на моих плечах легонько дрогнули, и я услышал тихий счастливый смех. Спустя секунду, Гаррет уже уткнулся лбом в мои колени, и начав щекотать мои ступни. - Пусти, - шикнул я, извиваясь, и легонько надавливая на голову Хоука. - Ферелденцы просто так не сдаются! - заявил Гаррет, но вдруг остановился. - Нам нужно хорошенько вымыться - мы наверняка пахнем не лучше экскрементов виверна. - Пожалуй, так и есть, - согласился я, вместе с Хоуком спускаясь вниз. Сидя в широкой деревянной ванне, мы смывали друг с друга грязь, медленно переходя на ласки. Я водил руками по крепкой груди, спускаясь к вставшему члену, и стал неспешно его оглаживать под горячей водой. Пар поднимался от наших тел, когда воздух стали сотрясать мои рваные стоны и гулкие шлепки о воду. Я жадно сминал губы Хоука, пытаясь впитать в себя его вкус, пока он, крепко сжимая мои бедра, насаживал меня все сильнее и сильнее. Мы не продержались и пятнадцати минут - годы без полноценного секса дали о себе знать. Лежа на груди у Хоука и слушая ровное сердцебиение, я понял, что уже больше никогда не смогу покинуть его. А если вдуматься, покидал ли..?