Холодно-горячо

— Как только я найду палочку, я нашлю на вас змей, малолетки! Нарцисса заливисто хохочет. — Тебе всё равно ещё нельзя колдовать дома, — спокойно замечает Андромеда. – Ну Белл, ну будь хоть раз в жизни доброй сестрой – видишь же – Цисси хочет поиграть в «холодно-горячо». — Но зачем прятать именно мою палочку? – взрывается Белла. – Эй, а глаза завязывать не по правилам! — Не по правилам, — подтверждает Нарцисса. – Но ты всегда выигрываешь во всех играх. — И поэтому, — продолжает Андромеда, — мы решили усложнить тебе задачу. — Как только я найду палочку… — Мы помним, помним, — в один голос отвечают сёстры и смеются. Беллатрикс вздыхает и позволяет завязать себе глаза. — Холодно, Трикс, сейчас замёрзнешь! — Не называй меня Трикс, — шипит Белла, ощупывая кровать. – Иначе буду звать тебя Дромми! — Холодно, холодно, — подтверждает прыгающая на кровати младшая Блэк. – Белла, ты в Арктарктиде! — Антарктиде, — машинально поправляет Беллатрикс. – Где ты спрятала её, маленькая мерзавка? — Там, где горячо, — отвечает Нарцисса. – Там, где Африка! — Серпенсортиа на ваши головы! — Без палочки не подействует, — смеётся Цисси. Белла бормочет себе под нос выражения, которые вряд ли бы одобрили Друэлла и Сигнус и приближается к двери. Там, под половицей, лежит волшебная палочка: 12 3/4 дюйма, ореховое дерево, сухожилие из сердца дракона. — Теплее, теплее, — восклицает Нарцисса. – Ой, Белла, становится совсем тепло! Беллатрикс уже подходит к двери, когда та распахивается. На пороге стоит мрачный Сириус. Белла ступает на половицу и, наткнувшись на кузена, ощупывает его лицо, волосы… — Сириус, раздери тебя мантикора, ты откуда взялся? — Мама отправила погостить у вас недельку, и, поверь, Белла, мне это тоже не доставляет удовольствия. Ты долго собираешься меня щупать? Белла отдёргивает руки. — Горячо, Белла, — веселится Нарцисса. — Обожглась, — отчего-то очень тихо произносит Андромеда. — Белла, Белла, проснись, — Рудольфус легко целует жену в лоб. — Не целуй меня в лоб, я ещё жива, — говорит Беллатрикс, не открывая глаз. — Тебя знобит, – негромко замечает Рудольфус. – Давай я отдам тебе своё одеяло. Сейчас февраль, если я правильно высчитал. Не хватало тебе ещё заболеть – тут же ветер гуляет, как у себя дома. — Отстань, Руди, — устало отвечает жена. – Мне тепло. 14 февраля 1985 года в Азкабане было невыносимо холодно. — Убей меня, — это первое, что произносит Беллатрикс, когда видит в этом странном месте его. — Я бы с удовольствием, — разводит руками Сириус. – Но Молли уже сделала это за меня. — Чёртова рыжая! Все Прюэтты были сильными волшебниками, мне следовало бы сразу запустить в неё Авадой. Она садится прямо на землю. Вокруг клочьями стелется туман. Сириус молчит, глядя на то, как постарела его кузина. «Да и я уже не тот красавец, что раньше», — уныло размышляет он. Они сидят молча очень долго. — Что это за место? – вдруг спрашивает Белла. – А ты, кстати, вообще умер. — Ты меня убила, — перебивает Сириус. — Ничего подобного! – взвивается Белла. – Даже флоббер-червь ещё не умирал от обычного Экспеллиармуса. — Ты что, правда запустила в меня Экспеллиармусом? – недоверчиво спрашивает Сириус. – Но…почему? — Не знаю, — огрызается Белла. – И вообще, какое это имеет значение? Какого хрена мы здесь застряли?! — Что за выражения, сестричка?! — Пошёл ты!.. *** — С добрым утром, Белла! – весело говорит Сириус на следующий день. Ответом ему становится непереводимая игра слов. Сириус хохочет: — А я думал, такие слова знаю только я! — Просто вчера я ещё надеялась, что всё это сон, — мрачно отвечает Беллатрикс. – Ты когда-нибудь ответишь, где мы, чёрт подери?! — Если бы я сам знал, — Сириус достаёт из кармана плоскую бутылочку и делает глоток. – Не хочешь? — он протягивает огневиски Белле. Та презрительно морщится. — Не хочешь, как хочешь, — пожимает плечами Блэк. – Второй раз я не предложу. А место это, как я понял, что-то вроде чистилища. Тут, понимаешь, наша судьба решается – в ад или в рай. — Тогда мне страшно попасть в ад, потому что я представить не могу, что может быть хуже, чем торчать тут с тобой! *** Вечером Сириус разводит костёр. Белла соглашается подсесть к нему после пятого приглашения. — Одного я не понимаю, — задумчиво говорит она. – Если ты у нас такой хороший храбрый гриффиндорец, почему ты не попал прямиком на облачко? Там же явно сидят твои Поттеры с крылышками и играют на золотых арфах. Сириус может убить за такие слова. Но для Беллатрикс смех – больший раздражитель, к тому же, они уже мертвы. — Я вот тоже не понимаю, — отсмеявшись, произносит он. – Почему тебя прямиком не отправили жариться на сковородку? — Сама не знаю, — вдруг отвечает Беллатрикс без тени иронии. Сириус смотрит на неё. Она наблюдает за огнём. — Держи, — он протягивает огневиски. — Ты же говорил, что второй раз предлагать не будешь, — усмехается она. — К чёрту, — машет Сириус. – У меня ещё есть. И Белла впервые за долгое время искренне улыбается. *** — Мне как-то Ремус рассказал притчу о человеке, который совершил много зла, а однажды, раздражённый попрошайничеством нищего, бросил тому кусок хлеба. Когда после смерти на весах стали взвешивать его плохие и хорошие поступки, то кусок хлеба, брошенный в нищего, перевесил чашу весов в сторону добра. Значит, и у тебя был этот кусок хлеба, Белла. — Вспомни. — А вот и вспомню, — Сириус пьян и раззадорен. – Когда нам было лет по десять, ты не рассказала моей маме, что я вовсю колдовал на Гриммо. — Потому что я тогда сама колдовала, — усмехается Беллатрикс. Она тоже не совсем трезва. — А в Хогвартсе, помнишь? На третьем курсе? Ты не заложила меня, когда я ночью шёл после свидания. — С той смазливой хаффлпаффкой? Я просто знала, что это у тебя несерьёзно. Ты же Блэк, значит, достоин лучшей. Сириус хохочет. — Когда ты научишься нормально смеяться, а не лаять? – морщится Белла. — Продолжать? — Валяй! – машет рукой Беллатрикс и выливает остатки огневиски в костёр. Тот взрывается высокими языками пламени. — Сумасшедшая! Лучше бы мне отдала! — Обойдёшься, пьяница. — На себя посмотри. Сириус наблюдает за огнём и вдруг серьёзно произносит: — Ты не убила Меду. Беллатрикс сжимает губы. — Нимфадора как-то аппарировала на Гриммо, когда я там скрывался, встревоженная и побледневшая. Попросила у меня чего-нибудь выпить и, глазом не моргнув, опрокинула стакан огневиски. Она рассказала, что ты встречалась с Андромедой после побега. Что Меда пыталась остановить тебя. Что ты хотела её убить, но не смогла… — Я убила её дочь. Белла смотрит в тёмное небо. Блэки не плачут — они заставляют плакать, крушат всё, что попадётся под руку, и ломают жизни – другим и самим себе, но не плачут. Она засыпает на плече Сириуса. Раньше она сама себя заавадила бы за такое. *** Беллатрикс просыпается у потухшего костра и ёжится от холода. «Холодно, Белла, холодно. Ты в Арктарктиде!» — Сириус! – негромко зовёт она. Тишина в ответ. Туман сгущается, вскоре Белла не может различить ничего на расстоянии вытянутой руки. «Ты сейчас замёрзнешь, Белла» — Чёрта с два! – неизвестно кому кричит она. – Слышите, чёрта с два! «Ты всегда выигрываешь во всех играх» Она встаёт, сжимает в руке потухшую головешку и, спотыкаясь, осторожно бредёт в тумане, выставив вперёд руку, как слепая. «Эй, а глаза завязывать не по правилам!» Она идёт, как ей кажется, целую вечность. «Холодно, Беллатрикс» Она идёт и вспоминает вчерашний костёр. «Теплее, теплее» Она идёт и вдруг натыкается на кого-то, пахнущего огневиски и дымом костра. «Горячо, Белла» Она бросает головешку и обессилено падает на колени. — Сириус, раздери тебя мантикора, ты куда делся?! — Я пошёл поискать чего-нибудь на завтрак, — говорит Сириус. – Чёртов туман…Мерлин, Белла, зачем тебе эта дубина?! Да встань же ты! Он поднимает её, и обнимает, и что-то шепчет, и туман рассеивается, и чёрные волосы сплетаются, и руки, и его губы такие горячие... «Обожглась» 14 февраля 1997 года в чистилище было адски жарко…