Две стороны одной медали

Ясный день сменялся тихой ночью, ярко-оранжевое солнце - голубоглазой и спокойной луной, а редкие маленькие белоснежные облака – светящими издалека звёздами, глядящими сверху вниз и скрывающих в своём мерцании множество тайн. Гвеневра, глядевшая на них, искала ответы на мучившие вопросы. Каждую ночь она покидала раскинутый лагерь, находила спокойное уютное место, как только первая маленькая звёздочка зажигалась на чёрной пелене, именуемой бесконечным небом и, садясь на раскинутое покрывало, замирала в ожидании: долгом и вероятней всего бесполезном. Казалось, что падающая звезда, оставляя за собой золотистый шлейф, пролетая мимо неё, исполнит заветное желание и вернёт потерянное. Счастье, отданное три месяца назад, стало для Гвен настоящим наказанием. Она поверила Мерлину и в неизвестность протянула дитя, получившее жизнь с таким трудом и болью, а сейчас – пустота и неизбежная разлука терзает её, не даёт спать по ночам. Крики, раздаваемые среди ночи, давно перестали удивлять путников, ибо пережитое молодой матерью понимали все до единого и, пускай это тревожно, ничего не могли с этим сделать. Успокаивающие снадобья Мерлина, знания, полученные от Гаюса, не приносили пользы и в какой-то момент, стали угнетать девушку, старавшуюся справиться собственными силами с проблемами. Она запретила прикасаться к себе магическими заклинаниями, не желая даже слышать о них и обо всём, что касалось вмешательства в её жизнь. Гвеневре требовалось время, и Мерлин дал ей столько, сколько потребуется, чтобы, если не искоренить боль, то хотя бы заглушить её. В этом он стал настоящим творцом, ибо столько горя и страданий могло просто убить его давным-давно, если бы не барьер, защищающий, и по сей день. Негромкие беседы между путниками позволяли Мерлину ненадолго отвлечься от нахлынувших воспоминаний, написания очередной страницы дневника, не отличающейся по содержанию от десятка себе подобных. Небольшим исключением было лишь окончание. С первого дня жизни без Лиама, Келен и малышки, маг выглядел замкнутым и одиноким. Вина за гибель сына Алварада и не только, лежала на нём, она всё быстрее съедала изнутри, контролирование исходящего зла второй половинки одного целого часто не помогало и ему приходилось убегать из лагеря, дабы не причинить вреда друзьям. Внезапно вспыхивали сильнейшие пожары, из ниоткуда ураганный ветер сносил безлюдные окрестности, давно покинутые деревни, сдвигал огромные валуны и камни пещер, руины древних замков. Это продолжалось слишком долго, чтобы не оставить новый отпечаток страха и исходившей опасности у друзей, пока Мерлин, во время одного из своих «кошмаров» не заметил выпавшее из кармана письмо, написанное Артуром перед казнью. В то время он ненавидел его, не желал иметь ничего общего, жаждал осуществить пророчество и поэтому, получив его от Гаюса, маг не раскрыл его. Он не хотел знать его содержимого, был готов выбросить, порвать, спалить.… Но что-то заставило передумать, сохранить в целости, чтобы после, настал тот самый момент. И раскрыв пергамент, он, наконец, спустя год, узнал то, о чём Артур думал, когда писал его за несколько часов до смерти…. «Здравствуй, Мерлин. Прошло много месяцев с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Именно тогда ты ещё оставался моим другом и сейчас, я обращаюсь к тебе не как принц, а как равный тебе. Не знаю, можно ли вообще просить прощенье за сделанное мной, но я всё же постараюсь и надеюсь, ты прочтёшь это, пусть даже, меня уже не будет рядом. Лишь сейчас мне кажется, что пришло долгожданное озарение. Я понял, что уже не вернуть всего того, что случилось, прошлое останется позади, оно неизменно и мне нечего сказать в своё оправдание. Я предал тебя, а ты, до самой своей «кончины» пытался доказать мне, какой неверный путь я выбрал и знаешь, мне кажется, я осознал. Ты не поверишь, но это так. Вся моя жизнь была нелепа и глупа, потому что я жил совсем не так, как мне того хотелось. Ложь и невежество моего отца погубили сотни жизней и едва не забрали твою. И, если бы ты не оказался магом, я бы потерял своего единственного друга. Я благодарен, что ты стал тем, кем являешься, принял свою истинную судьбу. Ты сильнее меня и только сейчас я могу признать это. Потому что это правда. А я не смог принять то, кем являюсь и, видимо уже не смогу. Ты говорил, что я стану Великим королём, но ошибся, потому что во мне нет ничего особенного: обычный парень, умеющий держать в руках оружие. Мерлин – ты тот человек, что должен стать Великим, может даже королём. Всё в твоих руках и я верю, что однажды это произойдёт, ведь сейчас, ты потеряешь груз, коем я являюсь и освободишься. Я тот, кто тянет тебя на дно и нужно положить этому конец. Скажи, ты смог бы поверить мне, если бы я сказал, что хотел поговорить с тобой перед казнью? Звучит так, словно я ищу причину, по которой ты начнёшь сожалеть о том, что оставил меня Моргане, но истина в другом. Она сказала мне, когда спускалась в темницу, что заставила своим заклятием усомниться в тебе и пренебречь дружбе, которая у нас была. Это не может быть оправданием, но для меня это важно, ведь я, по крайней мере, попытался. Удачи тебе верный друг и пожалуйста, найди в себе силы простить меня, хотя бы когда-нибудь. Возможно, находясь где-то далеко, куда даже тебе не попасть, я увижу это и в ночи, самой яркой звездой загорюсь в пустоте, чтобы дать понять, как важно для меня услышать слово «прощаю». В тот самый момент, разрушительная сила, исходившая из Мерлина, сменилась милостью. Вместо грозовых туч, накрывавших всё на много миль, выглянуло солнце, и мир вокруг успокоился, потому что зародилось в сердце то самое слово, о котором так трепетно мечтал Артур перед смертью и после неё. Но как бы ни хотелось, прощение не пришло так скоро к магу, даже после письма. Он написал немало ответных строк, много раз выбрасывал и начинал заново, чтобы проникнуться тем самым моментом, когда ненависть и обида к Артуру были сильнее некуда. Он думал, что мог сказать, о чём подумать. Было потрачено немало листов пергамента, магии для надписей на стенах попадавшихся пещер, чтобы прежняя злость исчерпала себя, оставив прежние, истинные чувства к человеку, что стал его лучшим другом и второй половиной медали. Только после этого он смог взять себя в руки и каждый день, уходя ото всех, писать страницу дневника вместе со словами прощения и новыми приключениями, событиями, произошедшими с ними, чтобы принц знал обо всём и, наконец, вернулся. Вновь перечитав письмо Артура, Мерлин посмотрел на мерцающие звёзды, выстроенные в ряд. Они образовывали красивое созвездие, так сильно напоминающее всадника, держащего в руках магический меч Экскалибур и, почти незаметно улыбнувшись, положил к дереву новую страницу дневника: ещё одну маленькую надежду на воссоединение друзей и, приговорив заклинание, вернулся к команде, продолжавшей сидеть у костра. - Положил новую страницу?- спросил Эндрю, протягивая магу тарелку с ужином. - Да, - не без усталости произнёс он. – Ещё одну. - Не расстраивайся, - поддержал Персиваль, положив руку на плечо Мерлина, - он вернётся. - Я надеюсь. - Он просто не может не заметить сотни светящихся страниц твоего дневника, которыми наполнен наш пройденный путь, - улыбнулся рыцарь, чего нельзя сказать о волшебнике, пропустившего шутку мимо ушей. - Да ладно тебе грустить, - завёлся Гавейн. - Всё будет хорошо. До границы с королевством Градан осталось несколько дней. Мы уже завтра окажемся у высохшего русла реки рядом с горой Антаора. Если бы ты не ждал Артура, не бродил по Камелоту и близлежащим королевствам последние четыре месяца, мы бы уже дошли. - Я должен был найти его, - оправдывал бездействие Мерлин, вспоминая, как сильно хотел отыскать потерянного принца, но, где бы маг не находился, Артур всё быстрее отдалялся и, когда времени на его поиски не оставалось, в голову пришла идея о страницах дневника. - Знаю. Мы все хотим, чтобы он был с нами, но ты ведь видишь, как всё оборачивается. Время сейчас работает против нас. Битва, о которой ты говорил, станет самой свирепой и страшной. Ничего подобного раньше не происходило, по крайней мере, за последние пару тысяч лет. Ты не знаешь, когда точно она будет, но без сердец радуги её не выиграть. Это твои слова. Я просто напоминаю…. - Не надо, - перебил Гавейна маг, - я это помню. - Хорошо, - продолжал рыцарь, уплетая увесистый кусок оленины, - а пока, бери в руки мясо и ешь. Этой ночью ничего не случится. Ты же не видел ничего устрашающего, о чём не сообщил нам? Ведь так? - Так, - обдумал он свои слова. - Вот и славно, тогда расслабься. Ты слишком напряжён, - заметил он. - Неужели, - шёпотом произнёс Мерлин. - Ешь, - пригрозил Гавейн обглоданной костью, направленной в сторону волшебника. Ничего не сказав, юноша улыбнулся и, взяв с тарелки жирный кусок протеинов, откусил немного, но тут же выплюнул, почувствовав жуткий вкус, непохожий ни на что. Подняв голову на смеющихся рыцарей и совершенно спокойного Гавейна, продолжавшего есть, Мерлин покраснел, сам того не замечая. - Что за дрянь? На вкус как сапоги Артура после долгих прогулок! - Что за привереда!- обиделся Гавейн, забрав себе порцию мага. – Не хочешь, как хочешь. - Отлично, - облизывал он от голода ложку. – Чего вы ржёте? Сами же едите эту гадость. Я не могу снова взять в рот сапог Артура. У меня и так не лучшие воспоминания об этом. - Сегодня готовил Гавейн, как ты понял, - заметил Ярик, сидящий в стороне от котла с «питательным» ужином. - Не сложно догадаться, - пробубнил Мерлин. - А это готовила Гвеневра, - довольно промямлил Таер, показав за своей спиной ещё один котёл, что не могло не обрадовать волшебника. Все эти мысли и переживания разожги в нём аппетит, соизмеримый со свирепой магией внутри. Не дожидаясь, пока вкусный ужин будет съеден голодной командой и не пропитается жутким запахом стряпни Гавейна, Мерлин потянулся за тарелкой, накладываемой Таером. Парень за месяцы, проведённые с ними, наконец, нашёл себя. Он не думал о том, что будет завтра, был один день, в котором он жил, потому что мысли о будущем не приносили пользы. Семья сгорела в доме во время набега кочевников, оставив парня одного против целого мира и так продолжалось несколько лет. Едва сводя концы с концами, он воровал, часто попадая в неприятности, переезжал с места на место, жил, где мог, ведь помощи ждать неоткуда. Но с наступлением 18 лет, откуда не возьмись, парень обрёл силу. Он обнаружил, что в моменты переживаний, страха и ненависти, испытывающиеся по разным причинам, ему является двойник. Это странное и вначале пугающее явление дало ему по-новому увидеть окружающий мир. Раньше, парень только слышал о чудесах, живущих магах и колдунах, но никогда не видел ничего подобного, однако всё изменилось. Двойник выполнял его команды, имел физическую силу, превышающую собственную в десятки раз, он стал его ангелом-хранителем в воровской жизни и, даже Мерлин едва не стал очередной жертвой. Таер ничего не знал о природе своей способности, пока маг не объяснил и не принял к себе, в свою семью, чему тот благодарен. Ему не требовалось много времени, чтобы приспособиться, потому что жизнь в бегах была уже в крови и только теперь, когда Таер здесь, он может с уверенностью сказать, что нашёл своё место, не смотря на каждодневную опасность. - От того жуткого запаха я только сильнее проголодался, - сказал Мерлин. - Извращённый у тебя аппетит. Ещё никогда не видел, чтобы запах грязных сапог вызывал у человека, нездоровое желание есть, - съязвил Таер, держа тарелку с сытным и вкусным ужином у мага перед носом. - Давай уже тарелку, шутник, - требовательно выговорил волшебник, получив-таки желаемую порцию. - Не боишься, что вкус хорошей пищи тебе отобьёт аппетит?- не торопился он. Мерлин был голодным и слегка взвинченным, от того его чувство юмора не отличалось ничем от лёгкого безобразия и наказания. Едва заметная вспышка золотого свечения в больших глазах застала Таера врасплох, когда его штаны мгновенно воспламенились от внезапно попавших искр костра. Тарелка с ужином выскочила из рук, но на землю так и не упала. Подхватив её всё тем же взглядом, Мерлин с ухмылкой наблюдал, как парень катался по земле, пытаясь сбить абсолютно безобидные жёлтые лепестки холодного пламени. Этому фокусу маг научился ещё в прошлой жизни, но прибегал к нему крайне редко, потому что всякий раз, когда Артур внезапно возгорался в своей постели, у него возникала новая фобия, касающаяся огня, хоть он и считал, что всё происходило во сне. Таким способом Мерлин легко будил принца, пользуясь разнообразием своих способностей. - Ну, хотя бы Мерлин шутит не надо мной, - не смог не обрадоваться Гавейн, наблюдавший за красивым зрелищем. - Катайся по земле активнее, а то сгоришь, - выкрикнул Элиан, раздумывая с друзьями, когда же Таер поймёт, что пламя не причинит ему вреда. Незаметно для всех, из леса, наконец, вышла Гвен. Увидев бедного парня, кричавшего на весь лес, она быстро подбежала к нему, обратив недружелюбный взор на Мерлина, который тут же отменил действие заклинания. - Всё хорошо. Мерлин просто пошутил. Он не собирался тебя убивать. Ведь, правда, Мерлин? - Скорее всего, - неопределённо прозвучало в ответ, чего совсем не понравилось девушке. - Мерлин! - Хорошо, хорошо. Это была шутка, - объяснил он, глядя на измазанного Таера, присаживающегося рядом вместе с Гвен. – Как ощущения? Испугался? - А я сразу знал, что всё это неправда, - уверенно заявил он. - Да ну!- рассмеялся Ланселот. – А кто бегал по лесу с криками, распугавшими всю живность на десятки километров? - Это для того, чтобы вы поверили, что я верю. - Извращённая у тебя логика, хочу сказать, - гордился собой волшебник. Таер совсем не обиделся. Наоборот, он веселился из-за случившегося. В его жизни слишком мало смеха, чтобы не ценить эти редкие моменты просветления. Недолго думая, он протянул Мерлину руку. - Мы квиты. - Так и есть, - согласился он, пожав другу руку. - Было весело. Удобно устроившись с горячим ужином в руках, Таер слушал шутки друзей, пьяные песни Гавейна и рыцарского хора на подпевке, не забывая поглядывать на Мерлина, ожидая от его игривого настроения неожиданного продолжения забавы. Парень не видел его ещё таким счастливым, в то же время, зная, что маг непредсказуемый и от него можно ожидать чего угодно, поэтому, Таер не забывал продумать шутки, которые станут реваншем за горящие штаны. Ночь ещё долгая….