Раскаяние

Снова… Снова эта ужасная боль. Каждый раз, когда он приходит сюда, в его сердце открывается старая, больная рана, которую не лечит даже время. Мужчина опускается на колени и печально смотрит на небольшую насыпь, на которой, казалось, еще осталась свежая горячая кровь. Его кровь. - Прости меня… В памяти встают ужасные картины его казни. Как короткий, но невероятно острый нож вонзился в его тело, а он улыбался. Ему вовсе не было больно или страшно. Только немного грустно. Оттого, что он не сможет больше ничего сделать. Люди приникали к стеклам окон, толпились на площади, каждый хотел увидеть эту диковинную картину – казнь нефилима. Почему-то им казалось, что именно от него все беды и несчастья рода людского. Лица, искаженные дикой жаждой крови, разом скалились, когда судья монотонным голосом зачитывал приговор, в котором так подробно и красочно описывал все до единого страшные злодейства приговоренного. Толпа одобрительно шумела, и слышны были отдельные возгласы «Тварь!» и «Туда тебе и дорога!». Но ему на это было плевать. Просто все равно. Больше всего Данте переживал за брата. За то, чтобы не выдать его случайно. Нужно было, чтобы его существование осталось тайной. Это был единственный способ защитить то единственное важное, что осталось в его жизни, то, ради чего нефилим так отчаянно боролся все эти годы. Вергилий чувствовал себя очень странно, стоя в толпе. Вроде так близко, и все так просто. Будто бы все, как прежде… Но нет. В том-то и дело, что как прежде уже не будет. Никогда. Все изменилось. Навсегда, несмотря на все, что брат пытался сделать, мир обернулся против них. Против него одного… Данте ведь не заслужил такого конца! Почему? Он ведь столько вынес… Он же ни в чем не виноват! Хочется закричать, что все это абсурд, что это неправда, что все должно быть совсем иначе, но слова застревают в горле, а ноги прирастают к земле, когда Вергилий видит, как нож врезается в плоть близнеца, и кровь хлещет непрерывной темной струей, а он продолжает улыбаться. Данте силится не смотреть на брата, чтобы не привлечь к нему внимания, но образ Верга все равно встает перед ним, такой реальный… Бледное, серое лицо, спутанные волосы и… немой крик отчаяния в глазах. «Прости, Верг. Я обещаю, это последний раз, когда я делаю тебе больно», - Данте улыбается, но в его глазах отражается та же боль. Вергилий простоял на площади до глубокой ночи. Дожидаться, пока все разойдутся, пришлось долго, к тому же, было сыро и ветрено, и он изрядно продрог. Но ему хотелось попрощаться. Многие оборачивались, удивленно глядя на одинокую фигурку в потертом плаще, но Вергилию было все равно. И теперь, много лет спустя, он стоит у могилы и в который раз просит прощения за то, что послушался его тогда и не сделал ничего, чтобы защитить самое дорогое, что было в его жизни… К сожалению, он осознал это слишком поздно. - Прости меня… - горячие слезы катятся по щекам, оставляя мокрые следы раскаяния. – Прости…