Покажи мне смерть

«И решил он проблемы - на шею верёвку, Рука ведь не дрогнула - завязал узел ловко, Громче музыку сделал, веселее чтоб стало, Хотя сердце боялось, но душа жить устала…»

Я не бесплотный дух, у меня есть тело. Но оно навсегда останется мертвым, таким, каким нашли его во время моей кончины. Из моих запястий постоянно течет кровь, у меня вечно кружится голова, рвотные позывы не отпускают. Я будто навсегда остался в предсмертной агонии. Я спрашиваю себя - зачем я это сделал? Но не нахожу ответа. Мне иногда кажется, что я никогда не жил, а только биологически существовал. Ведь то, что со мной происходило до самоубийства, я никак не могу назвать «жизнью». Зачем я вообще когда-то родился? Для чего? Мне было бы намного проще не существовать вообще. Я почти не помню своей жизни до смерти, это место высасывает воспоминания и наполняет сознание болью. Физической болью. Именно тут, в этом застывшем месте, мы начинаем осознавать, что нет ничего страшнее холодного оружия и петли самоубийцы. Именно тут мы начинаем чувствовать смерть как никогда. Здесь мы понимаем, что нет ничего больнее порезанных вен или простреленных мозгов. Все уже давно забыли, что такое чувства, эмоции - таких слов здесь не произносят. И какой дурак придумал, что моральные переживания страшнее физических мук? Наверняка, он где-то страдает неподалеку и кается в своих словах. - Самоубийцы фанатичнее всех любят жизнь, ведь только мы любим ее до смерти. Я обернулся и увидел молодого парня, ему наверняка и двадцати лет не было, когда он умер. Он стоял, подпирая спиной высохшее дерево. Он был не похож на остальных существ из этого сада. На его теле я не увидел увечий, он казался живее всех остальных, в его глазах даже можно было разглядеть маленькие точечки зрачков. Будто прочитав мои мысли, он отдернул воротник своей рубахи, и я смог увидеть тонкую кровавую полоску вокруг его шеи. - Ужасно душно, никакого воздуха, – проговорил незнакомец, и уголки его губ поползли вверх. Я был удивлен, тут редко разговаривают друг с другом, здесь нет друзей, и все наедине с бедой. - Ты не можешь дышать теперь? – спросил я. - Уже более вечности, – он снова улыбнулся и качнул рукой висевшую петлю на дереве. – Убийственная тоска. - Кто ты? – Я смотрел на него и не верил самому себе. Я более пятидесяти лет ни с кем не разговаривал, если не считать мысленные диалоги. - Скоро узнаешь, – в момент его улыбка сползла с лица. Он подошел ближе. – Я не помню своего имени, я больше не считаю время, я давно смирился. Я здесь уже больше десяти веков. Называй меня Рэйн. Дождь – это все, что я помню в тот вечер. – Он спрятал свой взгляд, но я заметил, как ему неприятно. Я впервые вижу человека в этом мире, который стеснялся бы своей боли. - Я тоже мало что чувствую из той прошлой жизни, но я помню, что недостойно ее прожил… - Я знаю тебя, Анкэль, очень хорошо знаю, – резко оборвал меня Рэйн. - Но… как? – Откуда он знает мое имя? В этом мире я никому его не называл. - Приятно, когда тебя называют по имени, правда? – Он будто игнорировал мое удивление. – Тебя тут никто не называл по имени, скучал ведь? - Он не собирался мне ничего объяснять, он просто говорил как есть. – Запомни, Анкэль, никогда не забывай свое имя. Это единственная ниточка, которая будет связывать тебя с миром живых. - Я не забывал его. Но как ты узнал? – Мне было странно, что он знает мое имя и не помнит при этом своего. Рэйн хмыкнул и отошел от меня, снова к своему дереву. Взявшись за смертельную петлю руками, он начал покачиваться на ней. Ему было скучно, смертельная тоска пожирала его изнутри, видимо, это его наказание. Пара веков, которые он провел в заточении, заметно на него повлияли. Он прирос к этому месту, сад впитал его в себя смертельной хваткой. Я смотрел на Рэйна, и меня охватывал ужас. Как он посмел себя убить? Молодой парень со светлыми волосами, чуть ниже плеч. Под растянутой тряпкой, в которую он был одет, было видно худенькое тельце, невысокого роста, и, что я еще отметил, – с красивыми пухлыми губами, которые всегда улыбались. Пусть улыбается грустью, но это так красиво, особенно в таком месте, где на людях нет лиц, одни мертвые силуэты. - Ты сегодня спас того парня с крыши,- снова заговорил Рэйн. – Но зачем? - Я должен был его спасти, никак иначе, – он многое знает, меня это уже не удивляет. – Почему ты спрашиваешь такое? – Я поднял на него взгляд, он смотрел на меня в упор и с явным любопытством. - Мы не можем отказывать человеку в его правах. Ведь смерть - это неотъемлемое человеческое право. – Опять эта улыбка, только она теперь больше напоминала мне ехидство. - Я бы не простил себе его смерть, - резко выпалил я, а затем, ощутив на себе удивленное выражение лица Рэйна, спрятал глаза. - Я надеюсь, ты не запал на того мальчишку? Ты ведь знаешь, что это строго запрещено? В этом мире мы не имеем права на любовь к живым, мы их недостойны. Ты помнишь это? – В ужасе уставился на меня парень. - Я не испытываю к нему никаких чувств, кроме жалости и сожаления, – отрешенным тоном ответил Рэйну. – Ведь Самоубийца — это тот, кто одним своим бездумным поступком убивает своих родителей и делает их жизнь пустой, мучительной и завершенной. Я не мог позволить ему совершить это. Рэйн резко упал на колени и, взявшись руками за шею, начал судорожно кашлять. - Прости, я не могу тут долго оставаться, – хрипло произнес он, не переставая кашлять. - Что ты имеешь в виду? Куда ты собрался? – Мне не хотелось его отпускать, с ним я впервые почувствовал себя не таким одиноким. – Что с тобой? Я могу тебе помочь? Парень встал с колен и направился к своему дереву. - Я не могу долго без воздуха. Спустя столько времени я научился контролировать свое дыхание, но мне снова нужно умереть, чтобы почувствовать себя живым, – грустно произнес парень. - Что? Но как? – Я начал паниковать, неужели он оставит меня? – Рэйн, я увижу тебя снова? - почти перехожу на крик, но мне нужно узнать ответ. - У тебя еще есть возможность забрать парнишку к себе, тут вам никто не помешает быть вместе, - с улыбкой произнес Рэйн и повесился.