Покажи мне смерть

Меня зовут Анкэль. Я мертвое и мерзкое создание. Но я привык таким быть. Я осознал свою участь и принял неизбежность. Мои глаза больше не отражают лучей света, вместо глаз - огромные бездонные дыры. Мои пепельные волосы пропитались смертным запахом из сада. На теле множество увечий, синяков и ссадин – поцелуев смерти. Я окончательно прирос к этому месту и с каждым днем забываю про мир живых. Мертвый мир принял меня, раскрывая объятия опустошенных улиц. Тут я блуждаю по рыхлой земле, и с каждым днем я теряю надежду на лучший исход. Куда не глянь, всюду искалеченные тела и души, болтающиеся петли на ветках, кровавые озера и увядшая природа. Это место было живым, как и его обитатели. Но оно умерло, сгнило и пропиталось ароматом смерти и насилия. Здесь не существует теплого солнца, оно не знает путей в этот мир. Оно не облизывает своей светлой нежностью наши головы, вверху только черное небо. Громадные тучи, словно дым от страшного пожара, витают в небе, часто разрываясь молниями и раскатами грома. И чем дольше я здесь нахожусь, тем глубже утопаю в этом болоте. Болото, которое давно, более миллионов веков назад было ставом с прозрачной и чистой водой. Теперь здесь пара гнилых лилий, лягушки и мыши, пожирающие глаза мертвецов, тела которых виднеются из-под грязи. Иногда на меня накатывает такая тоска, что я бы прыгнул туда с разбегу. Каждый день похож на предыдущий. Ничего нет, ничего не меняется. Нет воздуха, нет света, небо превратилось в одно черное облако. Все те же старые голые сосны с еле ощутимым запахом тлена. И хоть существую я в такой страшной изоляции уже много лет, во мне не иссякло внутреннее чувство прекрасного. Я все так же мечтаю увидеть птиц и животных, увидеть деревья и растения в цвету, а не увядшими и черными. Хотя бы на мгновение, мне было бы этого достаточно. А пока остается только вдыхать этот смрад разлагающихся тел и растений вокруг. Часто лежа среди останков погибших людей, чьи кости покрылись мхом и сохранили отпечатки засохших растений, я думаю о жизни. Ведь эти кости под слоем окаменевшей гнили когда-то мечтали, любили и, возможно, хотели жить. Я ведь такой же, как и они. Тоже хотел любить, тоже мечтал о светлом дне и таил в себе надежду. И точно так же, как и они, я сломался. Находя их, я буду говорить с ними, буду рассказывать события из жизни живых и делиться своими самыми сокровенными тайнами. Я часто собираю эти кости и складываю их воедино. Я хочу собрать человека, вновь собрать, возможно, хоть с ним мне не будет настолько одиноко. У меня пока нет черепа, но зато вчера я отыскал позвонки, иссохшие ребра и немного других костей. Безумие поработило мой воспаленный мозг. Я могу говорить с ними часами, могу орать на них, могу молиться этому «человеку», могу целовать его кости. И когда мне становится совсем плохо и я чувствую, как сам начинаю сливаться с этими костями, на помощь всегда является Рэйн. Он заботится и спасает. Он чувствует, как мне трудно справляться с одиночеством, как мне нужна поддержка. Но его часто нет. Он где-то пропадает, а мне так нужней мой личный «человек», который всегда будет со мной, никогда меня не оставляя. Мне нужна эта усыпанная прахом иллюзия.

***

Меня зовут Бенджамин Марлоу. Мне было всего 15 лет, когда я понял, что не хочу больше жить. Сейчас мне 18, я стал старше на три года, но мир, по сути, совершенно не изменился. Я всегда думал, что с годами человек способен расти и развиваться, что он начинает думать и осознавать свои ошибки, извлекать из них уроки и больше их не повторять. Я еще никогда так жестоко не ошибался. Убийца всегда остается убийцей, ему жизни будет мало, чтобы искупить содеянное. Горбатый так и будет всю жизнь рыть носом, потому что он не исправится. А такие, как я, обречены жить с клеймом несостоявшегося смертника. В этом году я заканчиваю колледж. Я живу вполне сносной жизнью, мне уже не снятся те странные сны про лес и трупы. С виду я вполне нормальный человек, никто и не скажет, что всего лишь пару лет назад я пытался покончить с собой. Стиснув зубы, я попытался начать свою жизнь с начала. Сразу после окончания срока реабилитации я понял, что остаться в родной Калифорнии я не смогу. Это место видело не один мой позор. С таким багажом бед и несчастий мне не под силу полностью обновиться и научиться жить дальше. Ведь именно «учиться» мне и придется. Недолго думая, я выбрал самый холодный город США – Портленд. Именно из-за климата. Когда сырость и влага после дождя проникает под кожу, мой мозг начинает мыслить иначе. Я полюбил это место сразу же. Оно будто создано для таких, как я - тихих, опустошенных и потерянных. Поселился я недалеко от «Каррингтона», туда же и поступил. Не потому, что у меня большая тяга к знаниям, а потому что так надо. Ведь нет ничего нормальней, нежели учащийся студент. Мне было 17, когда я впервые увидел Нила Айви. Парень, немного старше меня в темно-синем пальто. Его тяжело было не заметить. Я будто прирос к земле, когда неожиданно наши взгляды встретились. Я увидел его совершенно случайно, когда возвращался с пар домой. Я никогда не ходил через парк, так как не любил столпотворение и вздорные шутки молодежи, меня бесили все люди вокруг. Я одиночка по натуре. И город сменил по этой же причине. Меньше знакомых, меньше проблем. Но, видимо, в тот день звезды расположились иначе над моей головой, поэтому я решил прогуляться. Он сидел прямо на земле с карандашом в руке и блокнотом для зарисовок. Иногда он поднимал голову вверх и задерживал взгляд. Он смотрел на небо, а потом быстро выводил что-то на листке. Художник. Молодой, с выразительным бирюзовым взглядом, таким сосредоточенным и строгим. Он был так увлечен рисованием, что не замечал ничего вокруг. Даже несмотря на тот факт, что на улице минусовая температура и жутко холодно, он сидит как ни в чем не бывало на промерзшей земле. Он сразу приковал мой взгляд к себе. Для меня все люди на одно лицо – у них схожие повадки, шутки, одежда и даже мнения. Нет в них ни капли индивидуальности, все будто из инкубатора. Но не этот парень. Мне почему-то стало интересно, что же изображено на его черно-белых рисунках. Он с таким пристрастием и старанием выводил карандашом, что я не мог оторваться от него. Не мог его потревожить. С тех пор, на протяжении двух месяцев я ходил только дорогой через парк. Я видел его каждый божий день. И каждый день я намерен был подойти ближе, но я боялся. Боялся, что испугаю его, и он больше не будет рисовать на этом месте. А если он исчезнет, то с ним исчезнет и вся моя радость. Я даже не заметил, как стал жить им. Каждое утро я просыпался с мыслью о нем. Каждую последнюю пару я доживал из последних сил и быстрее мчался к нему. Чтобы еще раз взглянуть на парня и пройти дальше. Это стало моим личным ритуалом. Я видел в нем не только художника или ненормального, который в десятиградусный мороз сидит себе на земле, я видел в нем нечто большее. Мне показалось, что мы похожи. Мы оба были одинокими. Затуманенное холодом небо отражалось в его серых глазах, на чуть впалых и болезненно бледных щеках обнажались ямочки, ярко очерченные скулы только подтверждали его худобу. И губы. Непропорциональны к чертам лица. Слишком пухлы, слишком красивы… Вдруг его взгляд замирает… на мне. Я был уверен, что за этим чертовым толстым дубом я останусь незамеченным. Но он прожег меня бирюзой, его глаза замерли на мне, он судорожно перевернул страницу и беспокойно начал что-то там выводить. Только изредка его взгляд опускался на бумагу, затем снова поднимался на меня. Я завис. Уже не в силах себя сдерживать, да и зачем? Я приближаюсь к нему и старюсь разглядеть его творение. То, что я увидел, шокировало меня. Мое сердце начало резко рваться на волю, а глаза будто отказывались смотреть на что-либо другое, кроме него. Наверное, именно в тот момент я окончательно твердо осознал, что влюбился. Линии переплетались, создавая новую фигуру. Скольжение карандаша и мягкий изгиб кисти руки. Добавление новых деталей. Он не рисовал красоту, он воспевал её. Плавные волны волос, нежные взмахи над альбомом. Первые наброски и первые результаты. Приближался к нему почти вплотную. Он трясущимися руками, то ли от холода, то ли от волнения протягивает мне рисунок. «Я и дерево». Это выше моих сил.

***

Несколько лет назад я пережил горе. Умер человек, которым я дорожил. Я виню себя, что меня не оказалось рядом. Виню, что сам отпустил свое счастье и не смог уберечь от беды. Меня зовут Нил Айви, я одинок. Я живу в собственной тюрьме и не подпускаю больше к себе людей. Я настоящее чудовище, если гублю тех, кто мне дорог. Все началось слишком быстро и спонтанно. Я не успел даже понять, как мы оказались вдвоем в одной постели. Еще даже не оклемавшись от первой утраты, я с головой окунулся в новые отношения. Колин был так молод и так неистово следовал своему желанию. Он отдавался мне слишком красиво, так как никто не умел до него. Я получал истинное наслаждение от нашей близости. Я не считал это чем-то постыдным, нет. Наоборот, я слишком привязался к этому мальчишке. Как же я ошибался, считая его просто подстилкой и чистым наваждением. Как же я был не прав, недооценивая мою к нему тягу. Я ведь думал, что у нас чисто физика, просто секс, не более. Я нормально воспринимаю, что меня привлекают парни, но что я могу полюбить еще кого-то мужского пола, кроме Кристофера… это для меня слишком болезненно. Я в каждом человеке находил моего ангела. Но Колин стал слишком особенным, чтобы их сравнивать. Вчера я познакомился с парнем. Такие невинные черты лица, что я не удержался и попытался изобразить его на листке бумаги. Кажется он действительно чем-то особенный, ведь до него я рисовал только мертвого Колина. Я часто встречал его в парке. Он спокойно наблюдал за мной из-за дерева, думая, что я не вижу. Плевать, пусть смотрит. Это ничего не меняет, я не подпущу его ближе. Никогда. Я приношу только боль утраты. Я себя не могу сделать счастливым, так и не буду другим портить жизнь. Только жаль, что парень этого не понял. Мне кажется, он всю дорогу до моего дома ходил за мной по пятам. Это действительно плохо.

***

В доме было темно, и только единственный свет из коридора падал на лицо мирно спящего парня, освещая его ярким лучом. Я прошелся по тесной комнате его квартиры, пока тот спал. Все стены небесного цвета, практически нет мебели. Только одноместная кровать с прикроватной тумбочкой над широким окном. Даже занавески небесно-голубые. Квартирка совсем не плохая, и район хороший, вот только не было в ней никакой жизни. Прям чувствовалось, что Нил не любит это место. Бросаю взгляд на сопящего парня, на этого удивительно красивого человека, и мое сердце пускает очередные молнии: вот зачем он так с собой? А если бы я опоздал, что тогда? Встряхиваю головой, отгоняя ужасные мысли. Подойдя к окну, распахиваю его настежь – пусть лучше спит со свежим воздухом. Ему полезно. Дождь за окном нарушает ночную тишину и брызгами капель разбивается об асфальт. Обычное явление в Портленде – ночные грозы. Шум ветра и дождя – это тихая, ненавязчивая мелодия, она ведь прекрасна. Я полюбил этот звук с первых нот, когда переехал на новое место. Спи, Нил Айви. Спи своим самым сладким сном. Ты прекрасен, Нил. Как же он красиво спит. Мне хочется зарыться в его тело, в его волосы и просто окутаться его теплом. Но я боюсь даже дышать рядом. Боюсь, что разбужу и нарушу его покой. Оглядываю парня и смахиваю вновь набежавшую слезу: какую же мерзость он вводил в себя буквально пару часов назад, как же плакал и кричал о помощи, пока я не вбежал в неизвестную мне ранее квартиру и не успокоил его. Ощущение, что все должно быть по-другому, не покидает меня. Он мог бы быть успешным актером, с его внешними данными – легко, или шикарным художником, он безумно талантливый человек. Но почему именно он сейчас спит в этом усеянном мраком и пустоте доме и умирает от дезоморфина? Он зависим от зла и смерти. Он ищет, чем бы себя убить. Он, по сути, такой же, как и я. Наркоманы такие же поклонники смерти, как и самоубийцы. А ведь я совсем не это ожидал увидеть, когда не смог не пойти следом за ним. Я, будто очарованный, следил за парнем, желая узнать хоть каплю о его жизни. Но я не хотел узнать ТАКОЕ. А что бы было, если бы я не успел? Кто бы ему помог? Что было бы, если бы я не услышал крики и плач, стоя под его окном на первом этаже? Я даже не хочу думать о том, что ничего бы не было. И его бы не стало тоже. Я вижу эти пальцы, кисти и ладони, они прекрасны, эти руки не должны были никогда в жизни держать шприц. Эти вены. Сколько в них осталось крови? Там уже давно смертельный яд, убивающий это неземное создание изнутри снова и снова. А, возможно, я все-таки опоздал? Может, я слишком поздно вторгся в его жизнь? Слишком поздно судьба свела две искалеченные души. А, возможно, он и есть мое спасение? Точно такое же, как и я его. Подставляя голову под холодные капли дождя, вдыхаю мирный запах ночи. Я никогда его не оставлю, мы пройдем через это вместе. Вглядываясь в освещенное полумраком лицо парня, я пытался понять: что совершила с ним жизнь? Или что он совершил с жизнью? Закрыв глаза и наклонившись вперед, поддался навстречу ветру, что мягко гудел в ушах и освежал все безумные мысли в моей голове. Я не знаю Нила, я не знаю этого странного художника, мне не важно, почему он так себя уничтожает и почему каждый божий день он проводит, рисуя в парке. Я знаю одно – я буду его верой. Я заставлю его жить и помогу ему обрести покой. Меня зовут Бенджамин Марлоу. Всю последующую ночь я провел, выкидывая из дома Айви все шприцы, инъекции, стеклянные колбы с непонятной жидкостью и, самое страшное, - белый порошок на вид из измельченного аспирина, мела и даже стирального порошка – героин.

***

Меня зовут Нил Айви, и, кажется, я боюсь собственной квартиры. Образ Колина встречается мне на каждом углу, у каждого поворота. На пути к кухне, стоя в душе, в темных коридорах. Он преследует меня, а мне безумно страшно. Я виноват перед ним за то, что не уберег, за то, что отпустил и не вернул. Он приходит отомстить мне? Он хочет, чтобы я страдал? Он желает поквитаться? Ну и пусть. Я готов принять смерть от разрыва сердца, я уже слишком долго её жду. Единственные союзники и сожители – наркотики, встречают меня дома. Больше никого нет, да и не нужно. Я готов портить свою жизнь, лишь бы только другим не пришлось страдать. Однажды мое тело предадут земле, меня похоронят точно также, как и сотни других наркоманов, в могиле для бомжей. И никто никогда не обронит слезы, никто не скажет «жаль». Никто. Люди просто молча пройдут мимо, либо плюнут на рыхлую землю над моим вонючим трупом. Я молю только об одном: лишь бы мое тело начало разлагаться там, в могиле, только бы не при жизни. Я боюсь превратиться в страшную тряпичную куклу, заштопанную по всем краям. Я видел таких наркоманов. Вчера умерла одна моя хорошая знакомая, Натали Стюарт, от заражения крови. Вот так бывает. Сегодня разговариваешь с человеком, а завтра его уже нет. На ноге у нее начался страшный абсцесс, она загноилась. Затем в ход пошли руки, и она совсем зачахла. Страшные последствия «крокодила», они такие. Но даже это меня не останавливает, и я первым делом бреду на кухню изготавливать свое «зелье», чтобы «поужинать» и лечь спать.

***

Меня зовут Анкэль. Мне кажется, я обретаю покой. Я гляжу в бесформенное бездонное небо, и оно впервые такое ясное для меня. Наконец-то страшные молнии, что неустанно терзали бедное небо, прекратились. Даже миллионные голоса в моей голове замолчали и отпустили. Сухой холодный ветер терзает мое лицо и развивает пряди волос, я хочу почувствовать отрезвляющий дождь, но небо слишком светлое. Я поднимаюсь вверх, кажется, еще немного - и меня съедят небеса. Опуская голову, я краем глаза замечаю расплывчатый силуэт Рэйна. Кажется, я впервые вижу, как он плачет. Он что-то кричит мне вслед, но его слова ускользают от моих ушей. Слышу только рваные обрывки фраз и вижу его слезы. Я не хочу это видеть, пусть он прекратит, немедленно. - Ты уходишь от меня, ты покидаешь. Он ревел, и моя душа разрывалась с каждым его всхлипом. - Прости меня, Рэйн. Я должен был ему помочь. Я заслужил такой участи, но он - нет. Я так хочу, чтобы он жил. Прости меня и просто отпусти. - Как же? Я не умею существовать без тебя, ты нужен мне здесь, Анкэль! Вдруг лиловое небо заискрилось серебряной паутиной молний над головой, погода поменялась, и резко потемнело. Рэйн еще больше начал орать и хаотично оглядываться по сторонам. Мы оба знаем, что это означает – Бездна зовет меня в свои уничтожающие объятия. Рэйн, наконец, улыбнулся. Только это не была прежняя улыбка друга, это была всего лишь имитация. Печальная видимость, которая не может скрыть боли. Я обречен исчезнуть навсегда, а он так и останется прикованным к этому безразличному мертвому саду. - Анкэль, я всегда буду тебя помнить. Я всегда буду тебя… - Рэйн, не нужно. Я бы никогда не смог. Ты видел мои страдания, ты видел, как больно Нилу. Я так счастлив, что мне удалось отдать свою душу. Рядом с Бенджамином она будет в безопасности. Теперь я свободен. - Нет… Анкэль, стой! Друг изо всех сил хватает меня за руку, но ловит только ветер. Перед глазами калейдоскопом проносится выжженная трава, лишенные крон деревья, людские кости и мой милый Рэйн. Не знаю, что меня ждет дальше. Каким будет мой следующий путь? И будет ли он вообще? Но я знаю точно одно: у меня была миссия – спасти погибшую душу, это было невыносимо трудно. Но я ее выполнил. Теперь я могу исчезнуть. Лучи солнца освещали землю и играли в лужицах веселыми переливами. Они пробрались в каждый уголок мертвого сада, оповещая, что еще одна душа обрела покой.

***

- Привет, Нил. Меня до сих пор трясет от головокружения, тошноты и холода. Пара пощечин незнакомого парня разбудили меня, но я бы еще поспал. Спасибо, что хоть кулаком по челюсти не съездил. Утро в Портленде красивое. Наверное, самая прекрасная пора дня, когда всю ночь за окном льют дожди, а утро встречает со свежестью и морозцем. - Ты кто такой? Проваливай! Полусонный стягиваю с себя одеяло и пытаюсь подняться с кровати. Хм. Странно, почему я одет? - Ты шлюха? Сколько я тебе должен? Парень немного опешил от такой откровенности. Но что таить? Я ничего не помню, такое случается. Наверняка вчера снова переборщил с дезоморфином, вот и не помню ни черта. А парни в моей постели – это уже не новость. - Мы познакомились вчера в парке, ты рисовал меня. Уловив мой непонимающий взгляд, парень резко обернулся и метнулся на кухню. Вернувшись через некоторое мгновение, он подал мне стакан воды и мои личные эскизы. Я действительно рисовал юношу. В черно-белых набросках невозможно рассмотреть полноценную картину, но то, что этот рисунок совсем не смахивает на Колина или Кристофера, я знал. - Бенджамин? - Узнал? Господи, не улыбайся так, умоляю. Только не терзай мое сердце еще больше. - Ты должен уйти, - опускаю голову, чтобы он не заметил мое поникшее настроение, - тебе нельзя здесь оставаться. - Тебе нужна помощь. - Я не стану обращаться к врачам. Уходи. - Я и не говорю о врачах. Я буду за тобой присматривать. Я, кстати, будущий медик. – Парень медленно присаживается рядом со мной на кровать и не перестает улыбаться. Мне нравится его улыбка, черт. Но это не дает ему право остаться. Он такой же невинный и светлый, он такой же мятежный и прекрасный. Бенджамин, лучше уходи, немедленно. - Не отталкивай меня, прошу. Ты все, что мне нужно, и я нужен тебе, умоляю. Я никуда не денусь, я никогда тебя не предам. Но только не отталкивай. Он смотрел так преданно, с верой в глазах и надеждой в сердце, что я не смог не поверить ему. А когда его сильные руки обвили мою шею и я смог вдохнуть его запах, я понял, как долго ждал этого человека. Спокойному миру, что за окнами, не понять искалеченные души людей в этой продрогшей квартире. Наверное, именно сегодня и начнется новая жизнь самого одинокого наркомана и живого самоубийцы. И пусть люди подавятся своим цинизмом, будут осуждать и делать неверные выводы, сегодня я хочу быть здесь, с ним. Ведь именно в тот момент я понял, что он - самое прекрасное существо для меня. Жизнь не забыла обо мне, ангелы меня знают и помнят. Мне дали еще один шанс. И, возможно, однажды мы умрем, вскрыв себе вены в полумраке холодной комнатушки, уснув навеки. Но сделаем мы это вместе, вместе же и пройдемся дорогой в ад. Но кто сказал, что ада нет и на земле? Это будет позже, не сегодня. Сегодня только начало.