Под чужой луной

*** Ричард Вулси предусмотрел всё, кроме одного – иминдианской судебной процедуры. Процедура же эта не была зафиксирована ни в одном письменном источнике, сохраняясь исключительно традицией, и оказалась предельно простой. Несколько представителей Атлантиса с Ричардом Вулси во главе, активно работая локтями, протиснулись сквозь толпу, собравшуюся на главной площади иминдианской столицы. Теперь они могли хорошо видеть деревянный помост с установленным на нём креслом, в котором восседал верховный жрец Кьиг в парадном облачении и с жезлом в руках. Перед ним – со связанными за спиной руками – стоял Эрг. – Эрг, сын Ниама из Нового Асураса! – возгласил жрец. – Признаёшь ли ты себя виновным в прикосновении к священному Дару Великой Матери Рьинн? – Признаю, – ответил репликатор. – По закону Иминда такое преступление карается смертью. Но Владыка твоего мира утверждал, что ты совершил это богомерзкое деяние не по злому умыслу, а по неведению, и у меня нет оснований ему не верить. И потому я буду снисходителен к тебе и лишать жизни тебя не стану. Я приговариваю тебя к труду на благо Иминда в рудниках Кинтальских гор до конца твоих дней! – жрец ударил жезлом по доскам помоста. – А, что – даже свидетелей опрашивать не будут? – растеряно спросил Родни. – Выходит, не будут, – буркнул Ронон. – Да, это вам не Штаты, – мрачно произнес Джон. – Здесь все до примитива просто. Без адвокатов и присяжных. Тем временем, на помост уже вели другого подсудимого. – Нам здесь больше нечего делать. Пойдёмте, – предложил Вулси и первым начал продираться сквозь толпу в обратном направлении. – Ну, хоть что-то, - в спину ему проворчал Шеппард. То, что Эрга не казнят, можно уже считать плюсом. Интересно, с чего это вдруг местная жреческая каста решила сменить гнев на милость? Что ж, во всяком случае, изъять Эрга с Кинтальских рудников будет задачей куда более простой, нежели из-под топора палача. Атлантийцы не удивились, встретившись на выходе с площади с Ниамом, который тоже покидал судилище – сопровождаемый, по своему обыкновению, двумя женщинами. Асуране прошли мимо атлантийцев, как будто не заметив. – Ниам, постойте! – окликнул его Вулси. Репликатор даже не оглянулся. – Я хочу вам помочь! – бросил в спину репликатору начальник экспедиции. – Благодарю, вы уже достаточно помогли Эргу, – на ходу откликнулся асуранин, не проявив никаких видимых эмоций. – Ниам, да послушайте же меня! В их законе есть лазейка, которой ещё не поздно воспользоваться! Ниам остановился и обернулся: – Что за лазейка? – Искупительный брак – так это у них называется. Осуждённых отправляют к месту каторги через три дня после вынесения приговора. Если осуждённый не женат, за это время какая-нибудь девушка может изъявить желание выйти за него замуж, тогда пожизненная каторга заменяется 12-летней. Для вашей расы ведь это не срок, так что кто-нибудь из ваших женщин может… – Супружество не присуще нашей природе, но мы знаем, что это такое, – перебил Ниам. – И ни Эрг, никто другой из нас никогда не согласится осквернить святыню фиктивным браком! – Ниам и сопровождавшие его асуранки решительно направились прочь, дав понять тем самым, что разговор окончен. – Да, в конце концов, – раздражённо бросил Вулси. – Эрг – его подинённый, а не мой, и если Ниам не хочет его спасти – я тем более не обязан этим заниматься! Я сделал всё, что мог! – Наверное, для репликатора это не так страшно, как для человека, – заметил Родни. – Сменится же здесь власть когда-нибудь, а репликаторы практически бессмертны. – Пожалуй, у этого парня есть шансы дожить до амнистии, – согласился Джон. – Хотя при случае мы могли бы организовать ему побег… После такого судейского вердикта вряд ли Ниам предоставит Иминду ожидаемую технологию. – Да, думаю, теперь он сможет сбежать, – предположил Ронон. – Его ведь больше не держат в подземелье. Тейла молча оглянулась на доктора Янош, шедшую позади всех. Зная Жужанну, Тейла ожидала от неё бури эмоций – но она не проронила ни слова и выглядела на удивление спокойной. И это спокойствие казалось поистине страшным. *** Ронон ошибался: бежать Эрг по-прежнему не мог. Правда, городская тюрьма, где приговорённым к каторге надлежало провести время до отправки в рудники, находилась на поверхности, и физически бегство из неё сложности не представляло, но ещё до того, как привести сюда, осуждённым сообщили правило, которое будет действовать и здесь, и по дороге к руднику, и непосредственно на руднике: за каждого сбежавшего один из оставшихся будет убит. Эргу было страшно представить, что из-за него умрёт кто-то из этих и без того несчастных людей – вон та исхудавшая женщина, молча вжавшаяся в угол, или этот седобородый старик, или даже рыжий парень в добротной, даже роскошной для этой планеты одежде, изрядно раздражавший всех своей неуместной разговорчивостью. За какие-то пятнадцать минут все присутствующие узнали, какая блудница лучше целуется и где каким вином разжиться. – Слушай, ты, заткнись уже! – не выдержал, наконец, мужчина, осуждённый за кражу кошелька. – Тебе теперь до гроба только с киркой целоваться – или ты ещё не понял? – Не горячитесь, друг мой, – сказал вдруг старик, до сих пор молчавший. – Для Ксиммана пожизненная каторга означает не совсем то же самое, что для меня, например, он человек опытный – одну пожизненную каторгу уже отбыл. – Ты на что намекаешь, колдун? – немедленно вскинулся рыжий парень. – Эту историю знает весь город, но если тебе так хочется – изволь, напомню. Итак, в прошлом году ты был осуждён за изнасилование на пожизненную каторгу. На второй день после суда некая девушка изъявила желание стать твоей женой-искупительницей, вряд ли ты был с ней знаком – но у неё было восемь сестёр, а её отец был должен твоему отцу изрядную сумму, которую не мог отдать, и проценты всё росли. – Ну и что? У моего бати полгорода в должниках! – вставил Ксимман, но как-то не очень решительно. – Перед ближайшим Торжеством Матери Рьинн, – продолжал старик. – На твою жену – конечно же, совершенно случайно – пал жребий. Бедную девочку зарезали на алтаре, ты получил свободу, а твой отец – исключительно из благочестивых побуждений – сделал храму более чем щедрое пожертвование. И вот, спустя год ты снова осуждён за изнасилование – но отбывать наказание, видимо, не собираешься. – Ещё бы он отбывал! – раздались голоса из разных концов камеры. – Да его папаша саму Мать Рьинн купит! – Впрочем, на твоём месте, Ксимман, я бы не был так уверен, что тебе снова повезёт, – закончил старик. – Если у должников твоего отца осталась хоть капля разума, они сделали выводы из прошлогодней истории, и вряд ли кто-нибудь рискнёт связываться на этот раз. Ксимман изрядно растерял свою самоуверенность, которая сменилась агрессией: – А я что, виноват, что девки совсем обнаглели! Подумаешь, цацы какие! И законы у нас дурацкие – за каждую девку пожизненно! Впрочем, его уже никто не слушал. Эрг, не знакомый с иминдианскими реалиями, не понимал толком, о чём речь – но старик ему нравился. В его лице не читалось ни злобы, ни отчаяния, как у других осуждённых – казалось, приговор был лишь очередным звеном в цепи событий его жизни – одним из многих, неспособным её сломать. Эрг подсел ближе к старику. – Меня зовут Эрг, – сказал он, не зная, как ещё начать разговор. – Вьет, сын Адьика, – представился старик по обычаю этой планеты. – Ты ведь из другого мира? – Да, я из Нового Асураса. – Я сразу понял, что ты не здешний, когда увидел тебя. Ты не похож ни на кого из тех, кого я встречал на Иминде.