Под чужой луной

Весь следующий день Эрг нёс Вьета на плечах (конечно, астролог поначалу пытался протестовать, утверждая, что этак он сам свалится на полдороге, но чего-чего – а умения стоять на своём репликаторам было не занимать). Асуранин старался не заводить разговоров с иминдианцем, чтобы тот не напрягался, и по большей части оказывался наедине с собственными мыслями. Эрг думал о том, как всё неправильно на этой планете… как Асурас был охвачен подпространственной сетью – так Иминд казался охваченным сетью страдания, и невозможно было понять, где «ядро» у этой «сети»… почему эти люди заставляли друг друга страдать? Может, ресурсы здесь не самые большие – но если их распределить разумно, голодать не будет никто… почему они этого не сделают? И неужели так живут все человеческие миры? Нет, не все – на Эриане не так… те из асуран, кто был на этой планете, не встретили там никого, кто не был бы счастлив. А Земля? Там, наверное, тоже всё по-другому – Ниама приютили там, когда в Пегасе ему некуда было идти… но ведь те, которые хотели его убить, а потом выбросили асуран в космос, тоже были с Земли! И тот, который хотел разбомбить Новый Асурас… Эрг знал об этом, но прежде не задумывался – представление о жестокости, убийствах не вязалось с теми, кого он встречал в Атлантисе… Так какие же они – люди? Что они видят в «зеркалах», о которых говорил Вьет? Асуранин хотел поговорить об этом с Вьетом вечером, когда располагались на ночлег – но не решился утомлять его разговорами: старик опять тяжело дышал. Эрг попытался устроить его поудобнее, насколько это было возможно на голой земле. – Жаль, что ты не успел бежать прошлой ночью, – сказал вдруг астролог. – Но я и не собирался бежать! Я не могу вас бросить. – Теперь это уже не имеет значения, – ответил Вьет, растирая левую руку. – Вам больно? – Ещё немного – и мне никогда не будет больно… А всё-таки жаль, что ты не бежал. Не знаю, как ты… Старик замолк, не договорив. Убедившись, что пульса нет, Эрг попытался – как в прошлый раз – запустить сердце с помощью энергетического разряда, но он слишком хорошо понимал, что это бесполезно: ведь теперь не было и дыхания. Прекратив бесплодные попытки, репликатор смотрел на осунувшееся лицо и потускневшие глаза Вьета. Человеческая смерть стояла перед ним во всей своей непоправимости. Стряхнув с себя оцепенение, Эрг закрыл глаза умершему. Рыть могилу пришлось голыми руками – и на это ушла почти вся ночь, которая здесь была короче, чем на Асурасе или Лантии. Незадолго до рассвета он предал тело земле. – Прощай, Вьет… надеюсь, тебе будет хорошо там, где ты теперь… *** – А ну пошевеливайся, варвар! – удар кнута возвратил Эрга к иминдианской реальности более энергично, чем хотелось бы… Ежесуточное обновление закончилось – «объятия» Сети, такие тёплые и родные, сменились «космическим холодом» этого человеческого общества. Асуранин не привык чувствовать себя одиноким – и потому теперь, лишившись единственного среди иминдиан друга, переживал своё одиночество тяжело. Впрочем, это не помешало кое-чему научиться. Так, к концу пути он уже знал, что если не реагировать на выпады Ксиммана – он, в конце концов, отстаёт сам; ему вполне успешно удавалось скрывать от сопровождавших их стражников, что он не ест и не пьёт – что позволяло по-прежнему получать пищу и воду, которые можно было отдать кому-нибудь из товарищей по несчастью. И чем дальше, тем мучительнее хотелось, чтобы эта дорога поскорее закончилась. Теоретически Эрг понимал, что на руднике будет ничуть не лучше – но исстрадавшееся сознание требовало хоть каких-то перемен. *** В определённом смысле прибытие на рудник оправдало надежды Эрга: в забое, куда его определили, не оказалось почти никого из тех, с кем он шёл от столицы до Кинтальских гор. Не то, чтобы он плохо относился к этим людям – но… их общество слишком напоминало бы о Вьете, так что если уж рядом не будет Вьета – пусть лучше никого из них не будет… Всё же кое-кто из тех людей оказался в одном забое с ним – и, разумеется, тот, кого Эрг менее всего хотел бы видеть. Впрочем, юному репликатору некогда было отвлекаться на агрессивное нытьё Ксиммана: он пытался разобраться, куда попал. Первое, что потрясло его – это то, что среди людей, работавших киркой, не было ни одного молодого. Впрочем, присмотревшись, Эрг понял, что в действительности эти люди в большинстве своём совсем не стары объективно – но вид у них настолько болезненный, что с первого взгляда они показались чуть ли не глубокими стариками… От тех, с кем Эрг успел познакомиться в тюрьме и по пути на рудник, они отличались ещё и тем, что не проявили интереса к новоприбывшим, даже не спросили имён. Эрг пытался сосредоточиться на своей работе, чтобы не думать больше ни о чём – он знал, что люди так делают, когда им плохо – но это не получалось: работа была слишком примитивной. Возможно, человеку помогла бы физическая усталость – но для репликатора работать киркой было совсем не тяжело – он даже мог отвлекаться на происходящее… впрочем, и отвлекаться-то было особо не на что. За полдня монотонность рудничного бытия была нарушена только одним: человек, работавший рядом с Эргом, упал, выронив кирку. Эрг бросился к нему – и убедился, что он не дышит. – Ну чего глядишь! – проворчал каторжник, работавший рядом. – Сволоки к телеге. – Он умер… – Ну, я и говорю – сволоки к телеге. Эргу стало страшно: эти люди, наверное, давно знали умершего, кому-то он наверняка был другом – но по поводу его смерти никто не проявил никаких эмоций. – Иди-иди, – поторопил его каторжник. – Правило такое: оттаскивает тот, кто справа! Эрг поднял умершего и пошёл к выходу из забоя. *** Найти телегу, к которой здесь стаскивали трупы, оказалось несложно. Надзиратель, дежуривший рядом, скользнул по нему полуравнодушным взглядом – как по предмету, «разбавляющему» однообразие. – Кто он тебе? – Кто? – не понял Эрг. – Да этот, – надзиратель указал взглядом на умершего, которого Эрг укладывал на телегу. – Я его не знаю. Я первый день здесь… А почему вы спросили? Надзиратель не ответил. Впрочем, Эрг сам всё понял: со стороны другого забоя к телеге тоже тащили мертвеца, и того несчастного не несли на руках, как это делал Эрг, а волокли по земле за ноги. *** Вернувшись в забой, Эрг стал свидетелем очередного проявления загадочной человеческой души. Надзиратель куда-то отлучился – и каторжникам ничто не мешало отвлечься на некоторое время от работы, хотя бы затем, чтобы поближе познакомиться с новоприбывшими, из коих в забое остался один Ксимман. Какой-то субъект с редкими зубами и волосами, давно потерявшими определённый цвет, почему-то решил начать близкое знакомство с Ксимманом с его куртки: – А ничего курточка! Небось, золотых шесть, не меньше, а? – Не твоё дело, нищеброд! – огрызнулся Ксимман. Каторжник без особой деликатности приложил его к стенке забоя: – А ты сперва киркой помаши хотя бы годик, а потом тявкать будешь – моё или не моё! Думаешь, если у тебя курточка за шесть золотых – так ты самый умный, да? Так ведь из курточки-то и вытряхнуть можно, пока не износилась! – каторжника было трудно упрекнуть в том, что слово у него расходится с делом: то, что он принялся проделывать над Ксимманом, идеально соответствовало тому, что он пообещал. – Ты не должен так с ним обращаться! – закричал Эрг даже громче Ксиммана, вырвав незадачливого «богатенького» из рук опытного каторжника. – Если тебе нужна куртка, ты мог бы попросить по-хорошему, может, он дал бы! – Вот ещё, – буркнул Ксимман. – Буду я всякой швали давать… Каторжник повернулся, медленно и вполне многозначительно надвигаясь на Эрга: – Чего? А ну повтори – чё сказал! Да я двенадцатый год здесь гнию – и всякий цыплак учить меня будет! Да я ж тебя по стенке… Парень взвыл, не закончив фразу: Эрг ловко отклонился – и удар кулаком пришёлся по стене. По забою послышались смешки: зрелище обещало быть интересным. – Тебе больно? Каторжник не ответил. Он зверел на глазах – как может звереть только тот, чей авторитет «в узком кругу» грозит рухнуть… разгадав человеческие намерения, Эрг метнулся в сторону с таким расчётом, чтобы следующий удар пришёлся не по стенке, а в пустоту – и подстраховал нападавшего, не дав упасть. Остальные каторжники уже откровенно побросали работу ради захватывающего зрелища. «Тактика» Эрга откровенно раздражала парня: – А чё – сам врезать не можешь? Кишка тонка? – Я не могу тебя ударить, – спокойно ответил репликатор, в очередной раз уклонившись. – Ты слабее меня. – Чего?! Да я…! – захлёбываясь собственной яростью, человек попытался нанести удар в прыжке, но асуранин – без видимого усилия – перехватил его и бережно поставил на землю. Каторжники развлекались вовсю: – А парень-то не промах! – Что, Хемм, и пошире твоего кулак нашёлся?! «Его зовут Хемм», – машинально отметил Эрг. Лицо Хемма ещё сильней исказилось злобой: – Вот, значит, как! А кирки попробовать не хочешь! – Хемм в очередной раз принялся «доказывать», что слово у него не расходится с делом и спустя секунду застыл: след от удара киркой не кровоточил и затягивался на глазах вместе с одеждой. – Да ты, никак, заговорённый? А может, вообще колдун, а? – Да, колдун он, колдун! – закричал Ксимман, видимо, забыв (или наоборот – очень хорошо запомнив), как самого только что «вытряхивали из куртки». – Он ещё в дороге всё тёрся возле колдуна, пока тот не сдох! – Ребята! Бей колдуна! – взревел Хемм. …Удары кулаками, ногами и даже киркой не могли причинить вреда репликатору – другое не давало Эргу подняться. Созданный без кода агрессии и воспитанный в тёплой атмосфере Нового Асураса, он не мог понять, что руководит поведением этих людей. Вьет говорил, что иногда люди ненавидят кого-то за то, что у того что-то есть… значит, Ксимман ненавидит его потому, что у него есть жена, Хемм ненавидит Ксиммана за то, что у него есть куртка, а все остальные… нет, что-то не получается. Возможно, он мог бы выстроить какую-то логическую последовательность, объясняющую происходящее, если бы его не били. – Это ещё что! – рявкнул вернувшийся надзиратель. – А ну, разойдись! Всем работать! Быстро! Каторжникам ничего не оставалось, как только прервать «развлечение» и вернуться к работе – спорить с надзирателями здесь было «не принято» (поскольку себе дороже). – А ты чего разлёгся! А ну, вставай! Удар кнута не причинил боли репликатору – но содержание этого «средства коммуникации» Эрг усвоил ещё по дороге на рудник. Тем временем Ксимман успел-таки разобраться, с кем тут следует ладить, если хочешь обеспечить себе более или менее спокойное существование – и без прежней наглости «подъехал» к Хемму: – Ты это, куртку хотел… так я… – А ты мне вообще не попадайся, понял! – Хемм без особой деликатности приложил его о землю. – Он за тебя, придурка, заступаться полез, а ты… слизняк!