Под чужой луной

*** – Ну что, госпожа Дамьира, когда мы поговорим с асуранским правителем – заранее или… – Теперь – не раньше, чем через год, – перебила верховная жрица. – Если только это варварское отродье не скинет до середины луны. – Это точно? Вы уверены? – Это не видно только слепому! – с раздражением воскликнула Дамьира. – Впрочем, господин Кьиг, вы слепы, как все мужчины. – Значит, в этом году мы ничего не получим… – Да, не получим. Не знаю, как этой варварской девке удалось заручиться покровительством Матери Рьинн – но она это сделала! *** Обычно Жужанна и Эньена спали рядом – но в это утро соседняя циновка оказалась пустой. Эньены не было ни на утреннем богослужении, ни на кухне… Жужанна терялась в догадках – что могло произойти: куда-то послали с поручением… ещё до того, как все встали? Заболела какой-то заразной болезнью – и её изолировали? Более всего удивляло то, что отсутствие Эньены не обсуждалось – как будто оно не удивляло никого, кроме Жужанны. Казалось, другие жрицы знают больше, чем она… или – знают что-то само собой разумеющееся? Только после завтрака, когда они с Льетой чистили загон для скота, Жужанна решилась завести разговор на эту тему. – Эньена-то? – переспросила Льета. – Так её выбрали. Сегодня ж середина луны! Её теперь до Торжества никому видеть нельзя. – Куда выбрали? – Как куда? Матери Рьинн на Торжество подарят. Жужанне вновь вспомнились предостережения Вулси. – Подарят… это значит – принесут в жертву? – Ну да. Эх, счастливая! – с чувством вздохнула Льета. – Ничего себе – счастье! – Конечно, счастье! Она ж теперь на небесах богине служить будет! – Но она же… у неё ребёнок, муж… – А чем её мужу плохо! Он теперь на свободу выйдет. За ним уж послали. – Он и так вышел бы – им оставалось полгода! – Эти полгода ещё прожить надо было – говорят, в Кинтальских рудниках каждый день кто-нибудь помирает. А теперь – точно выйдет, если не помер ещё. – Постой… а как её выбрали? Разве это решается не жребием? – Ну да, жребием. Сегодня ночью бросали. – А я? Почему меня не допустили к жребию – потому, что я не иминдианка? – Неа, тебя сейчас дарить нельзя – богиня разгневается, если непраздную подарят. – Непраздную? – переспросила Янош. – А что, уже все знают? – Ну, все – не все, а у госпожи Дамьиры глаз намётанный. Повезло тебе – с первой ночи понести! – Что же в этом хорошего? – Те, которые с первой ночи понесли – они у Матери Рьинн под особым покровительством, – объяснила иминдианка. – Мужья таких на руках носят, у нас в деревне была такая баба – так её муж даже не бил никогда! – И что, мужей не смущает, что дети могут быть не от них? – Как это – не от них? – Ну… ты вообще знаешь, как наступает беременность? – осторожно поинтересовалась Жужанна. – Конечно, знаю! – вопрос о таких очевидных вещах явно удивил Льету. – Мужчина открывает двери – и Мать Рьинн посылает ребёнка. Доктор Янош поняла, что этот народ ещё не осознал роль мужчины в рождении ребёнка. – Послушай, а что делают ваши женщины, если ребёнка не хотят? – Ты что, плод извести хочешь? – Льета отшатнулась. – Ты знаешь, что за это бывает?! – Мой ребёнок не должен родиться… он родится на мучения! – Да кто ж не на мучения рождается! – Ты не понимаешь! – Жужанна почти с отчаянием схватила девушку за руку. – Мой отец был неизлечимо болен от рождения, и все мужчины у него в роду тоже были больными, а женщины рожали больных детей. И с моими детьми будет то же самое – мне вообще нельзя иметь детей! – Порчу на вас навели, что ли? – Вроде того, – вряд ли стоило объяснять этой девушке что-то про хромосомы. – А снимать не пробовали? – Такую порчу у нас снимать не умеют. – Ну ладно, – Льета придвинулась ближе к ней и понизила голос. – Моя бабушка травницей была. Она говорила – если не хочешь ребёнка, надо заварить ведьмину траву с солью и выпить горячим, в тот же день скинешь. – А где её достать – эту… ведьмину траву? – Накануне Торжества Матери Рьинн пойдём в рощу, за цветами – там она есть… так и быть, найду её тебе. Только – тихо! Узнает кто – нас обеих камнями побьют! *** Если когда и можно было планировать побег – так это сейчас, в этой роще: младших жриц сопровождали только три старшие, и они разослали девушек по роще по одиночке, каждой указав только направление. Поначалу Жужанну удивило такое положение дел – но потом она поняла: старшим жрицам не о чем беспокоиться – побегов не будет. Ну куда бежать той же Льете – на улицу, милостыню просить? У всех прочих перспективы в случае побега были не более радужными… а уж о ней самой и говорить не приходится: куда она денется отсюда, пока Эрг на руднике! Право же, если б даже коллеги из Атлантиса попытались организовать ей побег – она первая сопротивлялась бы… разумеется, если б ей не предъявили доказательства, что Эрг уже дома. А о суровых правилах на предмет побегов из тюрьмы и с каторги она была наслышана – и достаточно знала Эрга, чтобы понимать, что на таких условиях он не согласится на побег никогда. Правда, у репликатора был один путь к бегству, который не поставил бы под удар никого, но… она слишком хорошо помнила, что говорил ей Ниам о депрессии у репликаторов – и вряд ли душевное состояние Эрга улучшилось с тех пор. Нет, чем так рисковать – уж лучше пусть отбывает срок, так хоть есть надежда когда-нибудь увидеть его живым! Жужанна осталась одна в зарослях высокого кустарника с крупными кроваво-красными цветами. Собственно, ради этих цветов они и пришли в рощу – и она принялась за работу. Кустарник оказался колючим, и едва начав резать, она получила больше заноз, чем срезала цветов. «Интересно, как остальные работают? Это ж самоистязание какое-то! Или я их беру как не так?» – Доктор Янош! За время, проведённое на Иминде, она почти отвыкла от такого обращения – и до неё не сразу дошло, что обращаются к ней. – Доктор Янош! – повторил голос за спиной. Жужанна оглянулась – и едва сдержала себя, чтоб не кинуться на шею девушке, появившейся из-за деревьев: – Анга! – Теперь вы сразу меня узнали, – спокойно заметила асураночка. – Я так давно не видела никого из своих! – Янош и сама не заметила, как назвала её «своей». – Только я… мне нельзя ни с кем говорить. Жрицам запрещено общаться с мирянами. – Не волнуйтесь, Эд стоит там за деревьями, если кто появится поблизости – он просигналит, – Анга подошла ближе и задержала взгляд на руках женщины. – Вам не дают перчаток? – Как вы узнали, где меня можно найти? – Эд выяснял у храмовых стражников ваш распорядок, – отвечала Анга, вытаскивая ей шипы. – За бутылку вина они становятся весьма откровенными… Ну, вот и всё. Теперь я нарежу цветов, а вы поешьте, – девушка принялась вытаскивать из сумки лотки с едой. Только сейчас, «дорвавшись» до полноценного обеда, Янош почувствовала, насколько она недоедала всё это время – она набросилась на еду, даже не задав вопроса, которые вертелся на языке. – Жаль, что мы не можем приносить вам еду каждый день, – говорила асуранка, срезая цветы. – В вашем положении надо хорошо есть. Жужанна чуть не уронила лоток: – В моём положении? Откуда вам это известно? – Стражник рассказал. – Значит, уже и стража знает? – Стражник, с которым разговаривал Эд, был на дежурстве в ту ночь, когда младших жриц выводили на церемонию жребия, и он заметил, что вас среди них не было. А в каких случаях так бывает – здесь знают все. Вот уж поистине, тайна, известная двоим – уже не тайна. – Надеюсь, вы не рассказали Эргу? – Конечно, рассказали – он так счастлив! То есть, конечно, он по-прежнему огорчён, что вам пришлось тогда через это пройти – но он рад, что у вас будет ребёнок, он ведь сам не мог дать вам это – а теперь… – Он рад, что у меня ребёнок от другого мужчины, не его ребёнок? – Эрг так не считает. – Что значит – не считает? Он что, не понимает, что отец ребёнка – жрец? – Но любить его будет Эрг, – возразила Анга. – Значит он – настоящий отец. Он так говорит. Жужанна промолчала. Ей ли было возражать – сама с отчимом выросла. – Детей жриц-искупительниц положено отсылать к родственникам матери, но если у матери нет, можно и к родственникам отца, – продолжала Анга. – Когда ребёнок родится, мы заберём его в Асурас. Мы умеем ухаживать за детьми, у нас есть связи с мирами, где хорошая медицина, и ребёнок… вы плачете? – Нет-нет… что-то в глаз попало… – Дайте посмотрю. – Не надо… уже всё прошло. Она управилась с едой как раз тогда, когда Анга нарезала полную корзину цветов. – Мне пора, – сказал асуранка, передавая ей корзину. – А то действительно нас увидят вместе, и вы пострадаете. – Передайте Эргу, что я… я очень его люблю. – Он знает, – улыбнулась Анга, прежде чем скрыться за деревьями. «Как добрая фея», – думала Янош, глядя ей вслед. От размышлений её отвлекло насекомое, усевшееся на руку. В городе такие не попадались! Оно явно принадлежало к отряду двукрылых. Ротовой аппарат, кажется, колюще-сосущий, как у земного комара… эх, жаль – лупы нет! Пока доктор Янош разглядывала насекомое – «объект исследования» тоже времени даром не терял… и в конце концов она догадалась его прихлопнуть. «Успел присосаться, окаянный! Теперь, наверное, чесаться будет… или на укусы этих насекомых аллергии не бывает?» *** Жужанна шла по роще, утирая слёзы. Ей удалось более или менее справиться с собой, когда она вышла к поляне, где жрицам надлежало встретиться, закончив работу. Там уже ждала Льета. Опасливо осмотревшись и убедившись, что поблизости никого больше нет, она показала Жужанне пучок какой-то травы: – Вот, нашла. Значит, сегодня вечером поменяемся с теми, кому велят убираться на кухне, и… – Спасибо, Льета, но… мне не надо, – она решительно взяла из рук девушки траву и бросила её на землю. – Что, передумала? – Да… передумала. – И правильно сделала! «В конце концов, живут люди и с гемофилией… отцу просто не повезло». – Вот зараза! – Льета с раздражением отмахнулась от назойливого насекомого. – Что-то рано они в этом году, обычно за цветами ходим – их ещё не бывает. Остаток дня жрицы провели, украшая храм цветами – и помогая друг другу вытаскивать шипы. При этом все как-то подозрительно косились на Янош, у которой заноз не было.