Омела

- Марлин, душа моя, посмотри наверх! Голос Сириуса Блэка заставил вышеупомянутую особу вздрогнуть и резко развернуться, чтобы лицезреть довольную мину его обладателя. - Сириус, иди, куда шел, - пробурчала Марлин МакКиннон и снова отвернулась. Вот уже три дня она наотрез отказывалась разговаривать с Блэком, поругавшись с ним. На самом деле только она была виновата: встала не с той ноги, расстроенная тем, что не может провести Рождество с семьей, вот и накричала на парня ни за что ни про что, да еще и обиделась. Он, кажется, так и не понял, что произошло, равно как и сама МакКиннон. Однако просить прощения первой было слишком неловко, поэтому на любые вопросы Сириуса «Что такого случилось?!» она отвечала просто «Будто сам не знаешь!» и уходила прочь, втайне надеясь, что все устаканится само собой. Блэк же отстал от нее на некоторое время, ожидая, пока девушка немного «остынет». Марлин уже безумно скучала без него, но все-таки проходила мимо с гордо поднятой головой. Вот она, женская логика во всей ее красе. - Как скажешь, но для начала все-таки сделай так, как прошу, - Сириус пожал плечами. На губах его играла не предвещающая ничего хорошего улыбка. Девушка закатила глаза, но просьбу выполнила: подняла голову и… оцепенела. Прямо над ней и стоящим рядом парнем медленно распускала свои веточки рождественская омела. - О, нет… - протянула гриффиндорка. - О, да! – не согласился Сириус, улыбаясь еще шире. Хитрый пес! Решил помириться именно так? Не тут-то было! Марлин МакКиннон не будет собой, если так быстро сдастся. - Ты можешь полюбоваться мной еще немного сразу после того, как поцелуешь меня, - заметил Блэк, выводя девушку из своих недовольных мыслей. Как всегда, слишком самодоволен! - На что здесь любоваться-то? – девушка предприняла попытку огрызнуться, но сама почувствовала, что с треском провалилась. Сириус, конечно же, не думал обижаться. Непробиваемый. - Да пожалуйста! Ты главное подойди поближе, чтобы мы смогли, наконец, исполнить этот приятный рождественский ритуал! Или мне подойти самому? Желание дамы – закон! МакКиннон упрямо поджала губы, зло глядя на парня. Как он может говорить так? Специально хочет поставить ее в неловкое положение? Какого гиппогрифа?! Если ему кажется, что он таким образом выражает свое почтение или демонстрирует неподражаемое остроумие, то слишком ошибается! Марлин чувствовала, что снова начинает закипать. А ведь могла бы просто поцеловать его, и все - ссорам конец! Вместо этого Марлин уперлась одной рукой в бок и, сделав шаг к Блэку, ткнула его пальцем в грудь. - Послушай сюда, дружок, - с расстановкой проговорила она, с удовольствием замечая замешательство в его глазах. – Ни за что на свете я не стану целовать тебя, когда ты ведешь себя, как полнейший придурок! И никакая омела тебе не поможет! - А вот это ты зря… - пробормотал Блэк и метнул свой взгляд к растению. Вдруг девушка почувствовала, как что-то с силой толкнуло ее вперед, прямо в раскрывшиеся объятия Сириуса, руки которого тут же замкнулись в крепкий замочек за ее спиной. - Какого черта? – воскликнула девушка, совершенно убитая и смущенная подобной наглостью. – Сейчас же отпусти меня, ты… - Успокойся, МакКиннон, - прервал ее Блэк, и девушка не услышала, а почувствовала, как он глубоко вздохнул. – Ты разозлила рождественскую омелу, а не я. - Разозлила? – удивленно повторила Марлин, поднимая голову и встречаясь взглядом с Сириусом, лицо которого оказалось чересчур близко. Стараясь выглядеть как можно более невозмутимой, она посмотрела выше, на растение, и увидела, что его зеленые веточки, став куда толще и сильнее, опустились прямо к ней и Блэку, оплетясь вокруг них и заставляя прижаться ближе друг к другу. – Что за?.. Что это такое? - Марлин, я как-то не замечал за тобой такой заторможенности. Волшебная омела, слышала про такую? Она всегда цветет в Хогвартсе на Рождество. Если кто-то игнорирует примету, отказываясь целоваться под омелой, то растение злится и ведет себя подобным образом. Элементарно! - Волшебная омела?! Откуда мне знать о ней, подумай сам! – вскипела МакКиннон. – Я родилась в семье магглов, ты не забыл? У нас принято вешать обычную омелу! И что теперь делать? Стоять так до старости? Сириус хмыкнул. - Нет, зачем же? Ты просто должна поцеловать меня, тогда растение отпустит, - произнес парень, непринужденно пожимая плечами. Марлин вздохнула и отвернула от него голову. - Не хочу, - противилась она. Ладони Сириуса легли ей на спину, мягко прижимая к себе еще ближе. МакКиннон почувствовала горячее дыхание гриффиндорца прямо у своего уха. - Ну, брось, Марлин, - проговорил он тихо, уже без ехидства и самодовольства в голосе. – Если ты все еще сердишься на меня, то извини, что бы я ни сделал. Хватит уже бегать от меня. Даже рождественская омела на моей стороне! Я соскучился. А ты нет? Девушка почувствовала, как покрываются румянцем ее щеки, и все-таки повернула голову к парню, встречаясь с взглядом его синих глаз. Сириус смотрел на нее, терпеливо ожидая ее решения. Марлин поняла, что ей невероятно стыдно. - Конечно, соскучилась, - призналась она. – Тебе не за что извиняться. Мне не стоило кричать на тебя, ты ничего такого не сделал. Прости. - Серьезно? Ты не злишься? – удивился Блэк. - Я не злюсь на тебя уже три дня. - Вот как? Хм, что ж… Знаешь, эта омела перетянула мне запястья, и, кажется, мои руки скоро отвалятся. И тогда даже мадам Помфри не будет в силах вернуть их на прежнее место. Может, мы поспешим? – Сириус многозначительно приподнял брови. - Запястья ему перетянуло, как же, - девушка закатила глаза. - Я не вру, так и есть! Можешь провер… Договорить он не успел, потому что Марлин подалась вперед, чтобы поскорее накрыть его рот поцелуем. Бродяга обожал, когда она затыкала его таким образом. Когда ветки волшебной рождественской омелы, довольные проделанной работой, отпустили двух молодых людей, Сириус и Марлин даже не подумали о том, чтобы оторваться друг от друга.