Мой падший ангел-хранитель

      Меньше всего на свете Алана хотела бы проснуться в постели Ганнибала, однако именно так и произошло. Когда она открыла глаза, за окном уже светало. Его рядом не было. Она лежала в той же позе, в которой отключилась после секса. Похоже, она долго проспала. Алана даже подумала, что он подсыпал ей что-то в пищу или питье. Но какое средство могло подействовать на нее как афродизиак до и как снотворное после? Даже Ганнибал вряд ли гениален настолько. Кстати, где же он сам... Она сердито одернула себя - какого черта ее это интересует? Ей надо думать о том, чтобы поскорее убраться отсюда. А для этого необходимо привести себя в порядок. Хм, а это проблема. Вдруг ее взгляд упал на записку, лежащую на столике рядом с кроватью.       "Все, что тебе может понадобиться, есть в ванной".       Алана выругалась. Это уже переходит всякие границы, к чему он изображает из себя внимательного и заботливого любовника. Но все же она не могла отрицать, что такая забота ее приятно удивила. Пытается загладить свою вину после изнасилования? Бред! Серийные убийцы не способны на чувства вообще, не говоря уже о чувстве вины. Им неведомо такое. Скорее всего, он просто продолжает играть роль обычного человека. Пытается усыпить ее бдительность, чтобы потом нанести удар. Секс ее слишком расслабил, больше она не должна такого допустить. В данный момент выбор действий был невелик, и Алана поплелась в ванну. Там действительно было все, что нужно. Приняв душ, она с облегчением накинула халат, также столь любезно предоставленный Ганнибалом. К счастью, он был длинным, потому что оставалась одна проблема - на ней не было нижнего белья. Те самые простые трусики он разорвал прямо на ней еще вчера, и теперь Алана досадовала, что вопреки своей обычной предусмотрительности не захватила с собой еще одни.       Она не могла отсиживаться в спальне вечно, поэтому с замиранием сердца вышла в гостиную. Ганнибал сидел за столом и что-то сосредоточенно писал. Он был одет в рубашку и жилет, и если бы она прошлой ночью не видела его своими глазами без одежды, то готова была бы поклясться, что он не снимает костюм круглые сутки. Внезапно рядом с ним она ощутила себя замарашкой, однако мысль, что ей придется снова облачиться в подаренное им платье, тоже не слишком радовала. При ее появлении, Ганнибал сразу поднял голову и произнес:       - Доброе утро.       Ничто в его поведении не выдавало, что между ними что-то произошло. У нее на языке так и крутился язвительный ответ, насколько доброе это утро на самом деле. Но она решила на этот раз промолчать, вместо этого спросив себя, почему она сразу не оделась, дав ему понять, что хочет уйти. Наверно, потому что подозревала - он пока не собирается ее отпускать. И не ошиблась.       - Завтрак готов, - продолжил он.       - Я не голодна, - быстро ответила Алана.       Это была ложь, и он это знал. За годы их общения Ганнибал так или иначе оказался знаком с некоторыми ее привычками. Поэтому был в курсе, что она практически никогда не выходит из дома , не позавтракав. И немедленно решил уличить ее.       - Это неправда, Алана.       - И что? - резко спросила она. - Может, прибегнешь к своим обычным методам и накормишь меня насильно?       - Я больше не считаю, что слово "насилие" относится к тому, что происходит. Твоя реакция вчера это доказала. Дважды.       Черт бы его побрал!       - Разумеется, унизить меня единожды тебе недостаточно!       - Я был должен тебе оргазм, - ответил он, подходя ближе.       Алана вспыхнула, поняв, что он имел в виду, и отвернулась.       - Я вообще не должна до сих пор быть здесь. В моих планах не значилось проснуться в твоей постели. Ты что-то подмешал мне за ужином? - поинтересовалась она как бы между прочим, не надеясь на правдивый ответ.       - Нет. Я бы не поступил так с едой.       - Мне стоило догадаться, что еда для тебя превыше всего, - фыркнула она. - Я ухожу.       - Как пожелаешь.       Почему-то эта фраза переполнила ее чашу терпения. В ярости она снова повернулась к нему.       - Прекрати! Прекрати все это, - она неосознанно повысила голос.       - Что именно?       - Быть таким любезным. Твоя вежливость и забота выглядят неестественно и подозрительно. Хватит делать вид, что ты...       - ...обычный человек? - закончил он ее мысль. И, немного помолчав, продолжил:       - Я мог бы. Но ты уверена, что хочешь узнать настоящего меня?       - Я уже не знаю какой ты - настоящий, - с горечью бросила Алана и направилась обратно в спальню, чтобы одеться и уйти.       Она не могла слышать как Ганнибал тихо сказал, когда дверь за ней закрылась:       - Я тоже.       Надев платье и туфли, она вышла из спальни. Алана чувствовала себя ужасно без нижнего белья, но ничего не могла с этим поделать. Когда она вновь оказалась в одной комнате с Ганнибалом, ее дискомфорт усилился. Несмотря на платье, ей казалось, что она обнажена перед ним. А он, будто читая ее мысли, подошел и протянул ей небольшой пакет.       - Что это? - спросила она с подозрением.       - На тебе нет нижнего белья. И снова из-за меня, а я предпочитаю исправлять свои ошибки, - Ганнибал почти ухмылялся ей в лицо.       - Ублюдок! - ее рука, взлетевшая для пощечины, была с легкостью им перехвачена.       Несколько секунд она прожигала его полным ненависти взглядом, потом он отпустил ее руку, и она буквально вырвала у него злосчастный пакет. Разорвав упаковку, Алана обнаружила там кружевные трусики. Она никогда в жизни таких не носила. С кривой усмешкой она надела их прямо там, где стояла, перед Ганнибалом. Однако вновь взглянув на него после этого, она едва не отшатнулась, заметив огонь, полыхнувший в его глазах. Ей пришлось напомнить себе, что Ганнибал не из тех, с кем стоит играть. Эти игры могут кончиться плохо для нее самой. И Алана уже собиралась уйти, когда он вдруг подошел к ней так близко, что практически прижал ее к двери. Он провел рукой по ее щеке, и она застыла от этого прикосновения. Затем он наклонился к ней и произнес:       - Что же нам делать с вашим вызывающим поведением, доктор Блум?       От этого вкрадчивого голоса у нее мурашки побежали по коже. Она была готова к чему угодно, к тому, что он наконец выйдет из себя и причинит ей вред. Но не к тому, что его губы прикоснутся к ней в самом нежном поцелуе, который ей довелось испытать. Это было так похоже на тот поцелуй, перед изнасилованием, только сейчас она не оттолкнула его. Однако и не ответила. Тем не менее, когда Ганнибал отпустил ее, на его губах играла торжествующая усмешка. Как будто он узнал про нее что-то новое и весьма интересное. То, что она и сама о себе еще не знала.