Весна...

Вернулся домой. Марина все еще бродила по его квартире. - Андрей, да что происходит-то? Кто она такая? Ты куда так убежал? - Ты все взяла, что хотела? - Да… - Тогда что здесь еще делаешь? – холодно поинтересовался он. - Ну, я же за тебя переживаю… Ты же не чужой… Подошла сзади и ласково провела ладонями по плечам. Михайлин дернулся, сбрасывая руки бывшей жены. - Марин, я думаю, тебе лучше уйти. - Она же тебя послала, - рассмеялась она, - кому ты вообще нужен? С этими словами накинула пальто и вышла из квартиры, громко хлопнув дверью. *** - Ирина Сергеевна, к вам можно? С недавнего времени Глухарев научился стучаться в ее кабинет и спрашивать разрешения войти. - Да. Что у тебя? - Подпиши… - Давай, - протянула руку, чтобы взять документы. Вместо того, чтобы отдать папку, крепко сжал ее ладонь. - Все нормально? - Все хорошо, - натянуто улыбнулась Зимина, - дело давай… - Я же вижу… - Молодец, - практически не глядя подписала бумаги. - А может..? - Да не может, - чуть ли не закричала, - ничего уже не может… *** Из отдела вышла, когда на улице уже стемнело. Жадно вдохнула морозный воздух. Даже не верится, что через неделю уже весна. Медленно надела перчатки, спустилась по ступенькам. - Ир? Крепкие ладони обхватили ее за плечи. А она думала, что в Пятницком никого, кроме дежурных, уже не осталось. Ее что ли ждал? Слегка обернулась и спросила: - А ты чего тут так поздно делаешь? - Тебя жду… - Зачем? - Поговорить. Мне очень нужно с тобой поговорить. - Мы уже пробовали, Сереж… И по-моему все друг другу сказали. - Пожалуйста… Давай, я тебя отвезу и по дороге поговорим. О чем? Умоляюще на нее смотрит. Это действительно так важно? И так сейчас не хочется за руль. Слишком устала за этот день, слишком много всего произошло. - Ладно, - вздохнула, - поехали. - Домой? - Ну да, - пожала плечами Ирина. Ехали в каком-то напряженном молчании. Сергей, буквально вцепившись в руль, внимательно следил за дорогой. А она не торопила, ждала, что скажет. Судя по его сосредоточенному задумчивому виду, этот разговор для него был более чем важен. Уже припарковался во дворе ее дома. Липкая, тяжелая тишина. - Так что ты хотел сказать? – мягко напоминает Ирина. - В том, что… Я… Поворачивается к ней, осторожно берет ее руки в свои. Так легче… - Прости меня, - тихо говорит, глядя в глаза. - За что? – напряженно улыбается. - Ты поняла… Я во многом виноват… Обманул тебя. С Аней. В том, что у нас с тобой все так получилось. Точнее не получилось. Моя вина. - Прекрати… Просто все как-то прошло, - слегка сжала его руки. - И в том, что с Андреем у тебя, - продолжает он, - все так… То же ведь из-за меня. Я вижу, что тебе сейчас плохо. Если хочешь, я с ним поговорю, объясню? - Не надо, - прошептала срывающимся голосом. В этот момент настойчиво зазвонил ее телефон. - Извини, - вытащила из кармана мобильный. Сергей понимающе кивнул, и все еще продолжал держать ее за руку. - Зимина, - увидев незнакомый номер, ответила строгим голосом. Она слышала этот голос всего лишь один раз в своей жизни. Но узнала сразу. - Ирина? Здравствуйте. Это Марина. Жена Андрея Михайлина. - Здравствуйте. Я вас слушаю. - Я хотела вас попросить… - Попросите, - позволила Зимина ледяным тоном. - Оставьте Андрея в покое. - Что? – Она обалдела от такой «просьбы». - А что непонятного я сказала? – удивилась Марина, - мы счастливы, у нас будет ребенок, а тут вы… Домой еще к нам приходите. Вы чего хотите? - Я вас услышала, - стараясь не расплакаться, четко проговорила Ирина и отключила телефон. Больше слез сдерживать не могла. Сергей с силой прижал ее к себе. - Тихо, Ириш, тихо… Я все слышал, тихо… Не плачь… Уткнувшись ему в грудь, она окончательно разревелась. Она была благодарна Сергею за то, что он сейчас рядом. Ей это было важно и нужно. Не быть сейчас одной. - Ир, а ты уверена, что она не врет? – осторожно поинтересовался Глухарев Она кивнула, а потом тихо добавила: - Она была сегодня в его квартире. Сильнее сжал ее в объятиях. Сложно передать, что творилось у него внутри. И злость на Михайлина за то, что обманул. Желание защитить, сделать так, чтобы была счастлива. Она имеет право! И ревность… Дикая ревность. С ужасом представлял, что чувствовала Ирина, когда он плакал у нее на коленях, признаваясь в любви к Анне. Она же даже виду не подавала, не показывала, как ей больно.