Need for sex and speed 2

И вновь я была во тьме. Я была одна и при этом звала на помощь. В первую очередь я позвала родителей, потом Мадару и Саске. Но никто не пришел ко мне на помощь. И я продолжала блуждать по тьме, тщетно зовя на помощь. Вдруг земля подо мной словно затряслась, и я стала проваливаться. И вновь звала на помощь, но никто не слышал меня. В какой-то момент мой голос отказал мне, и я открывала рот в беззвучном крике. Казалось, тьма уже поглотила меня с головой, а я, в свою очередь, смирилась с таким роком судьбы. Однако тьма внезапно начинает рассеиваться, и я вижу силуэт человека. К сожалению, он слишком далеко, и я не могу разглядеть его лица, но я отчетливо слышу его мягкий голос, зовущий меня. Человека подходит все ближе, а из-за слишком яркого света за его спиной я не вижу лица, хотя сам голос кажется до боли знакомым, словно из прошлой жизни. Он продолжает звать меня, а затем протягивает руку, и я изо всех сил стараюсь протянуть свою в ответ. Но тьма слишком крепко сдавливает меня, так что перехватывает дыхание. Меня буквально сжимает в тисках, и я слышу хруст ребер, но человек по-прежнему просит меня бороться и не оставлять его одного. Я что-то булькаю в ответ, в последний раз делая попытку протянуть левую руку. В последний момент я ощущаю тепло, окутавшее мою руку, из чего я делаю вид, что он все-таки поймал меня… Я резко разлепила глаза, судорожно оглядываясь по сторонам. Мне все еще кажется, что я в плену у Акиры, и снова все то, что показалось мне сном, повторится. И я снова буду ощущать, как мое сердце рвется на несколько частей. Но едва сон окончательно покидает меня, я слышу противный писк, и, сложив два и два в голове, поняла, что это кардиомонитор. Писк был монотонным и, как мне показалось, чересчур громким, так что у меня словно дятлы забили в висках, иначе это не назвать. - Ах, красавица моя, вот вы и очнулись. – я покосилась на дверь, около которой стоял врач, любезно настаивавший на его осмотре меня. Впрочем, ничего против него я не имела, но из-за недостатка сил, а мое тело будто налилось свинцом, я лишь кивнула, не в состоянии даже повернуть голову на другой бок. Да врач и не особо расстроился, лишь подошел ко мне, осматривая монитор. – Что ж, даже не знаю, с чего начать. Хотя нет, знаю. Аико, ты можешь говорить? - Конечно. – прохрипела я, хотя это выглядело просто ужасно, потому что вместе с телом у меня и язык опух. Сколько я спала и что вообще мне вкололи такого, что я себя ощущаю растаявшей ириской? – Что со мной? - О, это все действие лекарств. Видите ли, вас лихорадило, и вы бредили, так что пришлось ввести вам некоторые препараты. – доктор взглянул на свои отчеты. – у вас сломана правая рука, но перелом закрытый, так что дело не так уж и плохо обстоит. Сотрясения мозга как такового нет, видимо, Бог хранит вас, но царапина там была довольно широкой, так что её пришлось зашивать. Первое время будет ощущаться боль, но потом все пройдет. - Погодите, я бредила? – если бы я могла покраснеть, я бы это сделала, а то мало ли что могла наговорить в таком состоянии. - Да, а еще лихорадка. Вы проспали около суток! Но знаете, что самое удивительное? Стоило прийти вашему..хм…молодому человеку, и вы тут же успокоились. - Какому молодому человеку? – я закрыла глаза. Саске, чего ж тебе не сидится-то? Поди всех врачей с ума свел своим побегом. С такими мыслями я повернула голову на другой бок и обомлела. Крепко сжимая мою левую руку, Мадара спал, уткнувшись лицом в одеяло. А я даже не почувствовала, вообще ничего. Должно быть, очень сильные лекарства мне вкололи. - Ладно, я еще зайду попозже. – доктор сделал какие-то пометки в отчете. – Но если боль будет непереносимой, или будет что-то в этом роде, то сразу же зовите меня или медсестру. В больнице за вами и вашими друзьями ведут круглосуточный надзор. - Спасибо. – выдохнула я, не сводя взгляда с брюнета. А врач в это время пожал плечами и покинул мою палату, стараясь не хлопнуть дверью. Я глядела на Учиха, жалея, что я не могу прикоснуться к нему – правая рука была в гипсе, а левую он крепко сжимал, так что я даже опасалась, что он мог таким образом остановить кровоток в кисти. На мгновение это показалось слишком нереальным и фантастическим, чтобы быть правдой. Сколько дней я ждала этого момента, сколько ночей не могла спать, сколько времени мучила Саске своим поведением и состоянием. Удивительно, как он не бросил меня. Только за одно это я была должна ему по гроб жизни. Интересно, далеко ли он от меня? Как его состояние? Он ведь…? Мое сердце охватила паника, и сонливость мигом сняло рукой. Что с Саске? Жив ли он? Учиха ведь будут молчать до последнего, заботясь о моем здоровье. А если бы я спросила доктора, то не факт, что он ответил бы мне, все так же опасаясь за здоровье. А хоть бы раз могли бы и правду сказать. Однозначно, что я должна найти Саске, мне надо быть уверенной, что с ним все хорошо. Поэтому я с трудом, но все же подняла свое тело, беспомощно размахивая сломанной рукой. Труднее всего было вытащить левую руку, но в один из моментов Мадара дернулся, и его рука расслабилась, так что я ловко вытащила свою и побрела в сторону двери. шаги давались тяжело, но я ничего не могла поделать. Если я не сделаю этого сейчас, то с каждой минутой мне будет становиться только хуже. Хорошо, что у меня не было капельницы, так что вид иголок, вставленных в мое тело, не пугал меня особо сильно. В длинном коридоре горел свет, и я неторопливо шла, оглядываясь по сторонам. Я боялась, что палата Учиха будет очень далеко от моей, но, когда я заметила табличку с именем человека в соседней палате, то чуть не подпрыгнула от радости. Наспех отворив дверь, я вновь услышала писк кардиомонитора, а мой взгляд скользнул по лежащему на койке Саске. Из его тела торчали трубки, и я ощутила нарастающую тошноту. Сам брюнет был без сознания, а его сердце мерно постукивало. Уже одно это успокоило меня. доковыляв до его койки, я оперлась о неё здоровой рукой. Голова немного кружилась, но я старалась не терять мысль и думать только о Саске. - Аико. – резкий голос заставил меня повернуться, и я чуть не рухнула на пол, благо, Итачи вовремя подбежал ко мне, при этом выронив пакет с фруктами, которые он принес брату. К счастью, фрукты были в пакетах, так что по полу ничего не разлетелось. – Какого черты вы тут побегушки устроили? - Вы? – переспросила я, стараясь уловить нить нашего разговора. Учиха в ответ раздраженно кивнул. - Прямо как маленькие. Хотя я понимаю тебя и Саске, но вот Мадара просто не стал меня слушать. Да что меня, даже доктора чуть не отшвырнул. Благо, вовремя извинился, но все равно настоял на своем. – я взглянула на Саске. Значит, он тоже стремился прийти ко мне. поймав мой взгляд, старший брат вздохнул и, подхватив меня, повел в сторону моей палаты. - С Саске все…? – прохрипела я, коря себя за такую слабость. - Да. И, очень тебя прошу, сделай выбор. Потому что я больше не могу видеть, как они оба страдают. – брюнет посмотрел на меня, касаясь ручки моей палаты. Я сглотнула и кивнула. - Я давно уже сделала выбор. - Знаю, ему будет больно, но лучше ты сделаешь это сейчас, оборвешь нити, чем потом будешь сама страдать от этого. – я вновь кивнула. Что случилось дальше, не стоит и описывать. Едва я покинула палату, как Мадара проснулся. Он злился, что я не могла усидеть и пары минут, но я пропускала его замечания мимо ушей, просто наслаждаясь любимым лицом. В конце концов, когда Учиха закончил испускать ярость, он обнял меня, пообещав не оставлять меня впредь одну. Разве еще что-то нужно женщине для счастья? Впрочем, он тут же оговорился, что будет рядом, пока я сама не захочу от него отказаться. О, как мне хотелось ударить его в этот момент! Мне ничего не оставалось, кроме как прижаться крепко к любимому, пообещав, что я никогда не скажу подобных слов, потому что невозможно сказать такие мерзкие слова человеку, который является всем миром для тебя. Саске я больше не увидела. Я порывалась пойти к нему каждый день, но мне ясно дали понять, что брюнет в критическом состоянии, и не может принимать гостей, кроме своих близких родственников. Поэтому допускали только его родителей и Итачи. Когда меня выписали, а это произошло нескоро, так как врачи опасались возможного заражения из-за той раны, так что были готовы в любой момент разрезать нити и вновь влезть мне в голову. Каждый день они придумывали миллионы причин, почему мне стоит остаться, но я считала, что они это делали для того, чтобы срубить еще больше денег. А потом я узнала, что Саске пришел в себя и запретил мне появляться у него в палате. И как я ни старалась, мне не желали идти на встречу, даже записки не передали парню, и он сам мне не писал. Я просила Итачи, чтобы он поговорил с Саске, но тот лишь покачал головой и сказал, что он догадался о моем выборе, и сам решил оборвать все нити, потому что у меня, по его словам, этого не получилось бы. Это был день, когда Учиха Саске разбил мне сердце и практически исчез из моей жизни на несколько лет. Он просто сделал так, как было необходимо, только вот не потрудился смягчить удар. И я не винила его за это, возможно, в глубине души я даже понимала, зачем он это сделал. Я часть задавалась вопросом, а была бы я счастлива с ним? Был бы он счастлив со мной? Возможно, но не теперь, когда Мадара жив и готов быть со мной, а я всегда принадлежала ему. Через день после этих слов я потребовала, чтобы меня выписали из больницы, а еще на следующий день мы с Мадарой покинули страну. Нам было просто необходимо побыть подальше от этой суеты. Мне даже позволили дать показания прямо перед отлетом. Но от этого у меня сильнее заболела голова, и, сказав все, что мы знаем, мы с Учиха сели на самолет, предварительно попрощавшись с Итачи и Темари, успевшей выскочить за него замуж и теперь радостно сверкавшей кольцом направо и налево. Теперь, я была уверена, что в моей жизни наконец-то наступила белая полоса, и пустота, возникшая после смерти родителей, медленно заполнилась самым лучшим лекарством от любого ненастья и горя – любовью.