Попробуй растопить моё сердце, если сможешь

Дорога до дома Мина проходила без лишних слов, Кю внимательно следил за дорогой, а старший облокотился головой о боковое стекло и смотрел за передвижением людей. Давившую на него тишину, нарушил Мин, когда машина встала в небольшой пробке. — Кюхён, — парень повернул голову в сторону Сонмина. — Скажи, зачем ты меня вчера забрал из клуба и притащил к себе домой? — Эм…, — он не ожидал этого вопроса от воспитателя. — Я просто не мог оставить тебя в таком состояние там. Вот и всё, — снова отвернулся парень и стал следить за растущей пробкой. — Ты не из тех, кто станет делать что-то, если человек для тебя ничего не значит. Но ведь меня ты не знаешь и недели… «Психолог…» — подумал Кю и, сделав серьёзное лицо, решил пока игнорировать старшего. — Не выпускай свои колючки, — усмехнулся Мин. — Ты же знаешь, я психолог, — повторил мысли Кюхёна. — Поэтому могу найти подход к любому, даже к такому колючему, как ты, — парень снова уткнулся лбом в окно и искоса посматривал на брюнета. Голова ещё немного болела, но это было где-то на втором плане, а сейчас его мучил только один вопрос: что же это за парень Чо Кюхён? Слишком скрытный, слишком холодный, слишком подавленный, слишком закрытый в себе, слишком…красивый. Точно очерченные губы, аккуратный нос, плавные черты лица, в меру подкаченное тело, длинные пальцы, вжимающиеся в кожаный руль, то ли от злости, что Мин так много про него понимает, то ли от неловкости всей этой ситуации… Сонмину нравилось в нём всё, даже его острые, как иголки, колючки, с их первой встречи, когда он взболтнул лишнего про характер Чо. Но тогда у него был парень, пусть и сам Мин знал, что Реук ему изменяет, но расстаться с ним он не мог, слишком уж больно это для него. А в следующий вечер, он пришёл домой, а тот как ни в чём не бывало просто сказал, что любит другого и, собрав все вещи, ушёл, оставив Мина в полном одиночестве, в пустой и холодной квартире. Но не смотря на это, он не проронил ни слезинки, просто взяв бутылку виски, и, включив погромче музыку, чтобы заполнила пустоту, он пропил всю ночь, думая о тех 5 годах, что прожил рядом с любимым, и как легко он всё это порвал, словно тонкую паутину. Мысли Сонмина перебил голос, раздавшийся слева. — Я стану с тобой другим…, — тихим голосом начал Кю. — Только пообещай, что не предашь…не хочу чувствовать снова эту боль… Стань для меня другом, — Кю повернул голову в сторон старшего, но тот молчал. — Я знаю, ты хороший парень, от твоей улыбки становится теплее… Я пойму, если ты мне сейчас откажешь в дружбе, ведь я не такой, как ты. Я — грязный, запятнанный жизнью, которая меня покалечила, а ты… ты светлый, чистый человек, подумай, прежде чем ответить, нужен ли тебе такой друг, как я? Но Мин, не стал думать. — Я хочу стать твоим другом и увидеть не твою холодную маску, а тебя настоящего, — парень лучезарно улыбнулся так, что эта улыбка пронзила сердце Кю, и ещё один осколок льда потерпел крах. — Только не думай обо мне лучше, чем я есть, я не такой уж светлый и чистый, как тебе кажется… У меня тоже есть своя покалеченная часть жизни, просто я её смог отпустить, и ты сможешь, я тебе помогу, — Мин сжал руку Кюхёна, которая была мёртвой хваткой вцеплена в руль из-за сильных переживаний внутри и, спустя несколько секунд, старший почувствовал, что рука расслабилась, а с сердца Кю начали капать капельки воды вперемешку с кровью…Ведь никто не говорил, что это будет просто… *** — Хён, я тебе позвоню, как подъеду к тебе, — парни вышли из машины, и Мин направился в сторону дома. — Хорошо, Кю. Я буду ждать, — парень немного замялся. — И спасибо за всё, — улыбнувшись, он скрылся за дверью подъезда. — Это тебе спасибо…, — садясь в машину, на грани слышимости сказал младший, вот только Мин этого уже не слышал. *** Приехав к родителям, Кюхёна встретили радостные девочки, бежавшие к нему в объятия. -Папа, папочка приехал! — кричали они в один голос, а Кю лишь радостно улыбался, тая в нежных объятиях детей. — Я очень скучал по вам, — отец поднял их на руки и стал их кружить, близняшки залились смехом. На шум в прихожую прибежали родители парня. — Кюхён~а, у вас же голова закружится, — смеясь, говорила мама. — Пошли кушать, я как раз обед приготовила. Парень, раздевшись, и, взяв девочек за руки, повёл их на кухню. Мама накормила их вкусно приготовленной едой, они обсудили последние новости, поведение девочек и другие насущные темы. Их разговор прервала Хэрин: — Папа, а мы сегодня пойдём с оппой в кафе? — бабушка уставилась на неё непонимающим взглядом, который тут же перевела на сына. — Эм…с каким оппой? — спросила мать у Кю. «Ой, как не вовремя Хэ…» — подумал парень. — Мам, это их новый воспитатель, девочки в пятницу пригласили его в кафе, но Сонмин-ши не смог. Поэтому, он пообещал, что обязательно отведёт их в воскресение. И да, Хэ~а, он придёт. — Ураа! — девчонки, закричав, убежали в прихожую одеваться. Кюхён тоже встал со стула и стал благодарить родителей за вкусный обед и за то, что помогают с детьми. — Кюхён~а, ты же знаешь, мы всегда будем рядом и поможем, чем сможем, — мать обняла сына, а отец похлопал по плечу парня и, улыбнувшись ему, вышел из кухни, направившись к хохочущим внучкам. — Спасибо тебе, мамочка, за всё, что ты для нас делаешь, — парень сжал мать в своих крепких объятиях. — И знаешь… прости меня за мою юность, ты слишком много переживала из-за меня… — Сынок, я давно тебя простила, ещё тогда, когда от всего этого оградил тебя Шивон. Знай, он тебе как старший брат, которого у тебя нет, слушай его во всём, — она отстранилась от сына и вытерла нахлынувшие слёзы. — Ма-ам, не плач, всё ведь хорошо, — Кюхён улыбнулся и поцеловал маму в щёку. — Ладно, нам пора, а то Мин нас ждёт. — Мин? Вы с ним сдружились? — Немного, он хороший парень, — с нотками грусти, говорил Кю. — Я надеюсь, он тебя не разочарует, и ты обретёшь хорошего друга, — мать улыбнулась и потрепала сына по растрёпанным волосам. Ведь сейчас перед ней был не президент крупной компании, а такой милый и домашний, Кюхён-а в простом тёмно-синем свитере, чёрных джинсах, немного лохматый, с опухшими глазами, но такой родной и счастливый, каким мать его не видела уже давно. Уже одевшись, мать подошла к сыну и внучкам и, обняв первого, тихо прошептала: — Хорошо провести тебе время с твоим новым другом. Парень так же ответил на гране слышимости: — Спасибо, мамуль, — и лучезарно улыбнувшись, попрощался с родителями, и взяв детей, вышел из дома. *** Уже по дороге к дому Мина, Кю набрал ему. После непродолжительных гудков парень ответил. — Ты уже приехал? — озадаченно спросил тот. — Мин-хён, я уже недалеко от тебя, так что собирайся. Как подъеду, позвоню, — и Кю сбросил вызов, кинув телефон на соседнее сидение. «Мин…Минни… — словно пробуя на вкус имя, думал парень. — Красиво звучит, вот только как он отреагирует на это, если я его так назову?» За своими размышлениями он и не заметил, как приблизился к тому самому дому, где высадил Сонмина несколько часов назад. Взяв телефон, он снова набрал последний номер и ждал, пока ему ответят. — Я уже подъехал, спускайся, мы ждём, — девочки запищали от нетерпения, им слишком хотелось увидеть любимого воспитателя. — Сейчас иду, — и Мин сбросил вызов. Через несколько недолгих минут ожидания и разговоров с детьми, из подъезда вышел парень и, открыв машину, сел на то же место, на котором ехал домой. Обернувшись на задние сидение, он лучезарно улыбнулся так, что губы Кюхёна расплылись в не менее тёплой улыбке, и протянул руки к детям, которые тут же упали в его объятия с криками: — Сонмин оппа, мы так скучали, —, а сам парень покосился в сторону брюнета, который наблюдал за ними с нескрываемой улыбкой. Полноценным это объятие не назовёшь, потому как не очень-то удобно, но им хватило и этого, ведь детям главное проявление заботы, а не удобство. Машина двинулась в сторону кафе, дети всё так же щебетали и расспрашивали воспитателя о его выходных, на что он мягко перевёл тему, сказав, что хорошо, и спросил, как отдохнули они, не из вежливости, а потому что ему действительно было очень интересно. Посмотрев на их отца, и увидев, что он всё так же улыбается, увлечённый своими мыслями и дорогой, Мин подумал: «А ведь он не врал, что покажет себя настоящего, вот и первое проявление, которому я несказанно рад».