Все или Ничего

Эдмунд ступил на чуть поскрипывающий помост и поднял голову. Солнце ярко светило с неба, легкие перистые облака начали застилать чистый небосклон белоснежным покрывалом. На огромном корабле все куда-то спешили, что-то несли. На высоких мачтах то и дело виднелись загорелые молодые матросы, которые лазили по деревянным столбам так, словно это было так же просто, как ходить по земле. Седой пожилой капитан стоял на капитанском мостике и громко отдавал приказы. Омега услышал за спиной легкое покашливание. Эдмунд поспешил взойти на борт и посторониться, чтобы дать слугам возможность занести большой тяжелый сундук. Омега понятия не имел, что в нем находится, Эйдан собирал его лично, сказал, что это его подарок. Этот беспокойный омега долго наставлял Эдмунда, рассказывал маленькие хитрости, как обратить на себя внимание, как поблагодарить одним наклоном головы или, наоборот, уничтожить одним взглядом. Эдмунд слушал это все в пол-уха, ему никогда не хотелось пользоваться этими уловками. Но он не стал оскорблять друга невниманием и согласно кивал головой. Капитан, завидев пассажира, спустился с мостика и подошел к омеге. - Рад приветствовать вас на борту "Летящего ветра", господин Даунхерст, - капитан галантно чуть пожал протянутую в приветствии руку Эдмунда. - Я счастлив быть здесь, капитан, - улыбнулся омега и сердце его забилось чаще от предвкушения чего-то нового. - Когда мы отплываем? - Через час, если, - тут мужчина повернулся лицом к палубе и прокричал, - эти... матросы не пошевелятся. Но люди не обратили никакого внимания на крик, видимо, это было обычным делом в плавании, хотя Эдмунд вздрогнул с непривычки. - Гар, - крикнул капитан мужчине, закрепляющему какой-то толстый канат, - проводи господина Даунхерста в его каюту. - Есть, - громко отозвался тот и подскочил к омеге, - Прошу, - тон его сразу изменился, стоило взглянуть на парня. В глазах загорелось знакомое Эдмунду восхищение. Эдмунд улыбнулся, и матрос повел его вглубь корабля. Он оказался довольно разговорчив, пока вел омегу к его каюте, рассказывал об устройстве корабля, иерархии на нем. Парень слегка кивал головой, внимательно слушая, ему и вправду было интересно. Они спустились на нижнюю палубу, и прошли ближе к корме корабля. Гар открыл дверь и пропустил Эдмунда в каюту. Она была просторной, хотя и меньше комнаты Эдмунда в Даунхерсте. У стены стояла средних размеров деревянная кровать. Она была на высоких толстых столбиках, видно, что очень тяжелая. Сумки Эдмунда и сундук уже находились у противоположной стены, так же в каюте был столик для умывания и тяжелый письменный стол, стоящий у окна. В комнате был только один стул, и пара подсвечников. И большой сундук у письменного стола. Видимо, предназначенный для вещей путешественника. - Располагайтесь, господин Даунхерст, - произнес матрос за его спиной, - свечи в ящике стола. Вот. Окно можно открывать, но только на забудьте прицепить крючок, а то ветер, знаете ли, побьет все стекла. И обязательно тушите свечи, если уходите или ложитесь спать. Вот. - Благодарю вас, - повернулся Эдмунд к мужчине. - Если что нужно будет, то вы можете ко мне обращаться или к капитану. Вот. Все сделаем, что в наших силах. Вот, - альфа явно не хотел покидать прекрасного гостя. - Очень великодушно с вашей стороны, - Эдмунд прошел к кровати и сел на нее, - Я очень устал с дороги, - последовал зевок. - Могу я вздремнуть до отплытия? - Так это... конечно, вот, - кивнул матрос и торопливо вышел, поняв намек. Эдмунд дождался, пока закроется дверь, затем проворно встал и начал осматривать каюту более детально. Первым делом он открыл окно, закрепив на крючок, как говорил Гар, и выглянул вниз. Оказалось, что он очень высоко. Сине-зеленое море слегка пенилось, ударяясь о темно-коричневый просмоленный борт корабля. Ветер нес запах моря, рыбы и приключений. Эдмунд улыбнулся. Затем подошел к сумкам, и стал распаковывать вещи. Достал гребень, книги, шпильки для волос и рассовал по ящикам стола. В одном обнаружились свечи. Затем омега с трудом отпер старый замок на сундуке Эйдана и поднял массивную крышку. Внутри оказались ткани, наряды и украшения. Сверху лежала записка: Блистай, мой прекрасный друг. Иметь в мужьях короля очень полезно. Эйдан. P.S. Наслаждайся каждым мгновением. Эдмунд покачал головой, усмехнувшись. Эйдан был в своем репертуаре. Все наряды были очень дорогими, поистине королевской роскоши. Они были и со сложной вышивкой, и с мелкими-мелкими драгоценными камнями, и простые, но безумно элегантные костюмы для верховых и пеших прогулок, завтраков и пикников. Сбоку обнаружилась шкатулка с драгоценностями. Неуемный брат Ричарда, которого замужество ничуть не успокоило, предусмотрел все. От кожаных и шелковых перчаток до обуви и поясов. Эдмунд закрыл сундук. Затем вытащил из сумки дорожный костюм, и закинув защелку на двери, стал переодеваться. Надо будет кого-нибудь попросить принести сундук с одеждой, не может же омега ходить десять дней первого плавания в одном и том же. Переодевшись, парень прилег на кровать и уставился в деревянный потолок над головой. Он не спал всю ночь из-за предстоящего путешествия, и потому глаза сейчас просто слипались. * * * Проснулся он к вечеру. На море спустились сумерки, было чуть прохладно, ветер усилился, и створка открытого окна подозрительно дергала крючок. Тени стали глубже и больше, на мир опускалась ночь. Эдмунд слегка поежился, и закрыл окно. Затем практически на ощупь нашел подсвечник, вставил свечи и огнивом зажег их. Стало несколько спокойнее, но никакого уюта не прибавилось. Омега прислушался, на корабле было значительно тише, чем утром, ноги не топотали над головой. Эдмунд накинул плащ, взял зажженный подсвечник и осторожно вышел из каюты. В коридоре, или как он там по-морскому называется, было совершенно темно. Окон не было, естественно, свечей тоже. Довольно мрачная картина. Здесь было прохладнее. Эдмунд повертелся на месте, пытаясь решить, куда ему идти. Он совершенно не помнил, откуда Гар его привел. Омега наугад пошел налево, подняв подсвечник повыше и держась другой рукой за стены, потому что пол под ногами непривычно слегка покачивался, что свидетельствовало о том, что корабль, без сомнения, уже давно в открытом море. Эдмунд дошел до конца коридора, упершись взглядом в дверь. Она была закрыта как и все предыдущие, и парень не решился ее открывать. Он развернулся и пошел обратно. Интересно, где его свита? Омега хохотнул в темноте, подумать только, у него теперь есть свита! Навстречу парню шло несколько матросов, они о чем-то переговаривались и громко смеялись. - Господа, - окликнул их Эдмунд, - как попасть на верхнюю палубу? - Ааа, так мы вас проводим, - у самого молодого парня загорелись глаза. - Верно, ребят? Те согласно закивали. В окружении молодых людей он добрался до верха. Те практически пронесли его по лестнице, в темноте ступенек было почти не разобрать, они были узкими и маленькими. И как матросы не падали? Наверху было просторно и сумрачно. Солнце заходило медленно, казалось, что раскаленный шар опускается прямо в темную воду. Небо окрасилось в красно-желтые и оранжевые цвета, там, куда лучи уже не доставали, небо было фиолетово-розовым, начали появляться звезды. Вокруг была только бесконечная вода и бескрайнее небо. Ветер надувал светлые паруса, и они шумели над головой. Эдмунд поднял голову. По главной мачте взбирался какой-то матрос. Он делал это так проворно, словно был кошкой, взбирающейся на дерево, а не человеком. Он сел на рею и принялся что-то делать. Затем схватил канат и просто прыгнул вниз. Эдмунд вскрикнул, прикрыв рукой рот. Но матрос благополучно повис в метре от палубы, матросы, сопровождавшие Эдмунда, подхватили парня и все вместе они закрепили канат. Какой-то средних размеров парус закрылся, благодаря их действиям. - Слышь, Мармосет, ты ел? - хлопнул матрос парня по плечу. Он был худым и жилистым, с длинными руками и ногами. - Нет еще, Гар меня сменит, - отмахнулся Мармосет, - О, господин... - парень замялся, вспоминая имя Эдмунда. - Даунхерст, - подсказал омега. - Да. Вы трапезничали уже? - Нет еще, - помотал головой парень. - Фу, народ, где ваши манеры? - обратился парень к старшим товарищам. - Почему вы еще не накормили господина Даунхерста? - и тут же обратился к Эдмунду, безуспешно пытаясь пригладить всклокоченные полетом волосы. - Не обращайте внимания на этих грубиянов, мой господин. Вы позволите проводить вас? - галантно предложил омеге руку Мармосет, явно чувствуя, что Эдмунд не из тех заносчивых аристократов, которые даже трогать бояться те вещи, которых касались руки простолюдинов. Не то что их самих трогать. Эдмунд чуть склонил голову, улыбнувшись, и принял мозолистую руку. Путешествие ему начало определенно нравиться. * * * Десять дней прошли вполне спокойно. Попутный ветер надувал паруса, выдирал бумагу из пальцев, свистел в ушах и гнал корабль к цели. За это время Эдмунд узнал почти всю команду, а она, в свою очередь, узнала Эдмунда. Поначалу многие его сторонились, мало разговаривали и вообще старались по возможности не приближаться. Молодые охотно оказывали разные мелкие услуги и отвечали на бесчисленные вопросы, но старшие их товарищи предпочитали иметь с Эдмундом как можно меньше дел. Парня это несколько задевало, но потом он понял, что это скорее не от природной грубости и неотесанности, а наоборот, от желания не докучать. Эдмунду вполне было понятно это стремление, в конце концов, он не знал каких аристократов, богачей и просто знатных людей им приходилось возить. А Эдмунд прекрасно знал, насколько грубыми и высокомерными могут быть люди его круга с теми, кто значительно ниже их по положению. Но Эдмунду эти люди определенно нравились, он даже немного завидовал их жизни. Конечно, омега понимал, что у них она во много раз тяжелее, чем у него, хотя бы потому, что им приходилось думать о том, откуда взять деньги на незамысловатую еду и кров над головой. Но они выглядели счастливее и довольнее жизнью, чем многие богачи. Они умели радоваться мелочам и восхищаться красотой естественной природы. Да, многие были довольно невоспитанными, неотесанными и необразованными, временами грубоватыми. Но они были просты в общении, предпочитали говорить то, что думают или же молчать вовсе. Когда матросы поняли, что Эдмунд не из тех, кто задирает высоко нос, не умея завязать себе шнурки на ботинках, они несколько расслабились. Старшие моряки с сединами в головах даже начали рассказывать какие-то байки и истории, которые Эдмунд даже стал записывать потом для Адриана и остальных малышей. Это было интересно. В последние дни омега стал дольше бывать в каюте, изучая обычаи Холмстара, куда они плыли. Эта страна была относительно близка к Валлирии, поэтому каких-то кардинально разных культурных обычаев не наблюдалось. Разной, пожалуй, была только религия. В Холмстаре верили в единую богиню, которая как мать породила все живое. Другим также был и язык, но скорее всего будет переводчик. Эдмунд знал только три языка, включая родной валлирийский, но этот был ему неизвестен. Но самым интересным было то, что правила Холмстаром женщина. Это поразило Эдмунда до глубины души. Согласно истории, у нее был брат. Правителем он был очень скверным, вспыхивал то один бунт, то другой, раскалывая страну. Народ выбрал себе королеву и собирался проливать за свой выбор кровь. В конце концов, все переросло в настоящую гражданскую войну. Победа была на стороне людей Капитолины, ее брат был свергнут и казнен парламентом, а она стала королевой. Сейчас ей было уже сорок, детей у нее не было, что было неудивительно, потому что мужа не было также. Эдмунду не терпелось встретиться с этой удивительной женщиной. Они приплыли в Холмстар в середине дня. Здесь было прохладнее, лето еще не вступило в полную силу, и моросил мелкий весенний дождь. Эдмунда встретили фанфарами, член парламента сказал приветственную речь и проводил его в большой экипаж, запряженный шестеркой чистокровных скакунов. На вопрос омеги, что будет с командой, ему ответили, что они будут размещены на эти несколько дней в портовой гостинице. На другую повозку матросы погрузили багаж омеги, и они тронулись в летнюю резиденцию королевы Капитолины.