Все или Ничего

Когда карета остановилась, Чезаре осторожно вышел из нее, крепко обнимая омегу за талию. Вместе они медленно прошли через весь внутренний двор и вошли в замок. Эдмунд взял мужа за руку и потянул куда-то наверх. По пути омега встретил служанку и попросил ее приготовить горячую ванну. Чезаре узнал эту комнату. Бывшая спальня мужа. Эдмунд посадил его на кровать, скинул с себя плащ. Омега выглядел измученным, опустошенным до предела. - Мне нужно переодеться, - пробормотал он. - Конечно, - негромко ответил Чезаре, и Эдмунд вышел. Вскоре принесли большую ванну и начали наполнять ее горячей водой. Чезаре смотрел на это, но мысли его были очень далеко. Альфа не знал, чего ждать. Он все еще не мог поверить, что его помиловали. Это казалось просто невероятным, мужчина даже не до конца осознал, что его жизнь все еще продолжается, а не окончится завтра. И Эдмунд в безопасности, с него сняли всю ответственность. Но сам омега... что он думает? Что он чувствует сейчас? Чезаре не представлял, что творится у мужа в голове, и от этого становилось просто жутко. Чезаре около часа отмокал в ванне, смывая с себя запах сырости и глухого отчаяния. Альфе принесли ужин, но он практически не притронулся к нему. Не было аппетита. Мужчина сел в кресло и стал ждать. Эдмунд вошел без стука. Он переоделся в рубашку Ника и в его же брюки. Мокрые волосы были забраны наверх. Омега посмотрел мужу в глаза, но не сказал ни слова. Чезаре молчал, и Эдмунд не спешил нарушать гнетущую тишину. Омега медленно подошел к мужу, сел на колени, лицом к нему. Взял лицо в свои ладони, заглянул в настороженные глаза. Чезаре не шевелился. Омега наклонился к нему, прижался лбом к его лбу, прикрыв глаза. Альфа будто оцепенел. - Я хочу, чтобы ты мне все рассказал, - прошептал Эдмунд, легко поцеловав мужа в щеку. - С самого начала. - Ты уже все знаешь, - хрипло пробормотал альфа. - Нет, Чезаре, - Эдмунд прижался к мужчине еще сильнее, обнял за шею. - Я не знаю, что ты тогда чувствовал. Я не знаю, что ты думал. Я не знаю, что ты думаешь сейчас. А я очень хочу это знать. - Это уже неважно, - Чезаре будто опомнился. Руки опустились на талию мужа, сжали ее. - Не лги мне, - прошептал Эдмунд, чуть отстранившись, чтобы Чезаре видел его глаза. - Пожалуйста, не лги мне. Альфа молчал. Внутри все начинало странно дрожать, и Чезаре не мог унять эту дрожь. Он понимал, что должен рассказать все мужу. Эдмунд заслужил право знать все от начала и до самого конца. Но... Чезаре просто не мог. Страшно было вымолвить хоть слово. Видят Боги, на суде было во сто крат легче. Мужчина говорил все Аяле, не вкладывая в рассказ ни единой эмоции. А здесь... Эдмунд хотел именно эмоций. - Синеглазка... я не могу, - негромко сказал Чезаре. - Я не могу. - Почему? Что случилось, что ты так боишься мне рассказать? - с болью в голосе спросил Эдмунд. Его слова отозвались тупой болью где-то в сердце. Альфа глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. - Я не хочу рассказывать тебе о войне, - негромко начал мужчина. - Там нет ничего кроме грязи и крови. Как и во всей моей жизни. В рабстве... думаю, ты догадываешься, что там было. Я не имел никаких прав, меня могли лишить еды или воды за неповиновение или же вовсе убить. У первого... хозяина я вспахивал поля под испепеляющим южным солнцем. В первую же неделю вся кожа покрылась волдырями, нас всех тошнило и постоянно клонило в сон. Некоторые умерли. Я... плохо работал. Не помогали никакие наказания, и меня продали во второй раз. Так продолжалось довольно долго, пока однажды я чуть не прирезал своего последнего владельца, - Чезаре коротко усмехнулся. - Это был толстый ростовщик. Он визжал как свинья на бойне, хотя я не успел его тронуть. Его маленькая шавка спасла его толстое брюхо. Так я попал на арену. Чезаре помолчал. Дальше говорить становилось тяжелее. Альфа прикрыл глаза, облизнул губы. - На арене... нас там содержали гораздо лучше. Конечно, если мы приносили доход. Особенным смаком было выставить свежекупленного новичка против двух-трех противников, выдав только меч в руки. Я не стал исключением. Это ощущение... когда твой самый первый бой... Ты чувствуешь себя будто в клетке. Вокруг ревет толпа, и ты ничего не слышишь кроме их криков. От них разрываются уши. А в этот момент на тебя идет три человека с совершенно конкретными намерениями пустить тебя на рагу. На арене я четко усвоил одно правило: или ты, или тебя. Там не было вариантов. За два года я стал фаворитом. Я... убивал с одного удара, толпа скандировала мое... имя. Именно там мне дали кличку. Меня назвали Зверем и... я стал им, - Чезаре взъерошил волосы, он начал говорить скорее, будто оправдываясь. - Ты не представляешь себе, что это такое. Когда ты спишь, ешь и убиваешь. Я не стал забывать все на свете: семью, друзей. Жизнь до этого. Эдмунд осторожно поглаживал мужа по плечам, будто успокаивая. Он чувствовал, как ему больно, и понимал, что это только начало. Чезаре замолчал, а омега не желал торопить его. Но пауза значительно затянулась. - Что случилось потом? - тихо и ласково спросил омега. Чезаре странно посмотрел на него. - Потом? - как-то рассеянно переспросил мужчина, будто мыслями он был далеко отсюда. - Потом пришел человек. Он был маленьким и хрупким, я не понимал, зачем он меня... купил. Потом только понял. Магического дара в нем было совсем мало, а желания стать сверхчеловеком... Он желал возвыситься над всеми людьми как Бог, - Чезаре потер шею, отвел взгляд и стал смотреть куда-то поверх головы мужа, в одну точку. - В первый же день он выставил меня против каких-то монстров. Я... не мог поверить своим глазам, ничего не видел страшнее. Когда я выиграл... Боги, лучше бы проиграл! Потому что потом... - альфа запнулся и так и не смог продолжить. - Стало только хуже, - закончил за него Эдмунд. - Да. Я не помню точно... всегда было очень темно, ничего не видно, даже собственной руки. Нас чем-то поили, я не мог понять зачем. Когда поить стали чаще... Я перестроился. Это ужасно, все ломается, чтобы перестроиться. Но... никто не перестраивался. Люди умирали в... агонии. Были... дети. Они перестраивались... чаще. Но не так, как он хотел. Они теряли разум. Пандар был прав... спасение в безумии. Я этого не понял, поэтому... я был ему так интересен. - Что... он делал? - Когда я перестроился... Боги! Эдмунд! Зачем тебе это нужно? - воскликнул альфа, но омега даже не моргнул. Но так смотрел на Чезаре... Никогда на него так не смотрели. Бесконечное сострадание и... что-то еще. Альфа не мог понять, что именно это было. - Ему было интересно, через что я могу пройти. Каков мой предел. Как быстро зарастают раны, сколько можно выжить без воды или без еды. Что со мной можно делать. Однажды... я вырвался. Случайно. Кто-то плохо закрепил цепи, я был в своей... боевой форме, поэтому удалось высвободить одну руку. Я так ударил его, что он отлетел к противоположной стене, - Чезаре жутковато усмехнулся. Эдмунду стало почти страшно. Он чувствовал его боль как свою. - О, он был в ярости. На какой-то момент он забыл, что я его любимый экземпляр. Он приказал бросить меня в яму. - Так ты сломал спину, - пробормотал Эдмунд, распахнув глаза. - Да, - тяжело кивнул мужчина. - Это была не яма, а высохший колодец. Там... обитал Пандар. Они ожидали, что он меня сожрет. А он оказался... разумный. Змей вылечил меня как мог. Я пробыл там три месяца. Маг... не трогал меня. Он любил приходить и смотреть, что мы делаем. Наблюдал как за насекомыми в банке. А мы не теряли времени. Когда выдался удобный момент... У Пандара длинные когти. Они прорезают все, впиваются в камень. Он забрался наверх, а потом вытащил меня. Творилась какая-то суматоха. Это было... легко. Мы оказались гораздо быстрее, сильнее, чем все остальные. Пандар очень ядовит, ему достаточно только поцарапать человека. Минуты через три он умрет. Нам пришлось... убить всех, - выдохнул Чезаре. Что-то изнутри сжимало его, мешало дышать. Альфа не мог больше говорить, голос пропадал. - Совсем. Я не могу.... не было выбора, - альфа закрыл лицо руками, весь сгорбился. Эдмунд обнял его и крепко прижал к себе. - Их было четырнадцать. Дети. Мы не могли взять их с собой, они никому не нужны. Миру не нужны уроды, миру никто не нужен. Всем было наплевать, даже если кто-то видел что-то странное... не обращали внимания, - в голосе Чезаре появилась злость. - Когда мы вышли... я... это было страшно. Я впадал в ярость, мог убить просто так. Пандар пытался сдерживать меня. А я... я ничего не понимал, ничего не чувствовал кроме ярости. Я хотел только убивать. Змею удалось... удержать меня. Не дать сорваться окончательно. Мы не могли найти никакую работу. Я бросался на все живое, Змей не мог показать лица. Мы ударились в разбой. Потом контрабанда. Пиратство. Остальное ты знаешь. А потом я встретил тебя. Это... это было как удар под дых, - Чезаре поднял глаза на омегу. - Ты был другим. Будто не из этого мира. Я не мог уложить тебя в свою систему, ты рушил ее. Ты такой светлый, добрый. Ты создан, чтобы любить. А я... меня создали, чтобы я все разрушал. И я только это и умею, - альфа глубоко вздохнул. Он прикрыл глаза, руки перекочевали на подлокотники. - Я не буду... больше держать тебя. Ты можешь уйти. Чезаре замолчал. Эдмунд не мог поверить своим ушам. Чезаре был готов отпустить его. И он был уверен, что омега захочет уйти. И это поразило Эдмунда гораздо сильнее. Омега придвинулся к мужу в плотную, наклонился к его уху. - Ты ни в чем не виноват, - прошептал Эдмунд. Чезаре будто вздрогнул, руки сильнее сжали подлокотники. - Ты. Не виноват. - Ты не понимаешь, - пробормотал альфа, закрыв глаза. - Я чудовище. Я не могу смотреть на детей, потому что вспоминаю тех. Я их... Я до сих пор помню их глаза. Иногда безумные. Иногда... они все понимали. Я не могу, Эдмунд. Я просто не могу. Этому нет оправдания. Нет прощения. - Послушай меня, - омега легко-легко поцеловал мужа в щеку, - это не твоя вина. Ты не мог поступить по-другому. Мне очень жаль, но... у тебя не было выхода. Эдмунд будто разрывался на части. Он не подозревал, сколько боли и отвращения к самому себе скрывается в его муже. Не понятно, как он вообще жил все это время. - Ты не чудовище, - зашептал Эдмунд, перемежая слова с невесомыми поцелуями. - Я не встречал, таких как ты. Я не знаю, как это объяснить... Я не презираю тебя. Я не испытываю к тебе ненависти. Эдмунд медленно осторожно его поцеловал. Чезаре не отвечал, будто забыл, как это делается. Эдмунд дал ему пару мгновений, стал чуть настойчивее. Мужчина вдруг опомнился, ответил, руки взметнулись на талию мужа, сжали до боли. Эдмунд отстранился на мгновение. Альфа замер. - Я тебя люблю, - неожиданно внятно произнес омега. Чезаре прервал дыхание на полувдохе, зрачки расширились. Эдмунд вновь его поцеловал. Мужчина сильно прижал его к себе, рывком поднялся с кровати. Омега обвил его талию ногами, зарылся руками в мокрые волосы. Движения были быстрыми, рваными и очень жадными. Одежда летела на пол, сознание поплыло за считанные мгновения. Ни Чезаре, ни Эдмунд не могли ни о чем думать, только чувствовали животную необходимость касаться друг друга, убеждаясь, что они все еще живы. И все еще вместе. Хотелось быть еще ближе, чтобы ничто не могло разделить души, которые, казалось, слились воедино. * * * Эдмунд проснулся как-то рывком, сразу сбрасывая с себя сон. Омега распахнул глаза, но ничего не увидел. Чезаре лежал рядом и сопел ему куда-то в затылок, крепко прижав к себе. Эдмунд облегченно вздохнул. Все хорошо. Все закончилось. Омега осторожно провел по спине мужа, невесомо погладил под лопатками. Это всегда было особенным местом. Провел кончиками пальцев вниз по позвоночнику. Эдмунду нравилось вот так водить по смугловатой коже. Муж всегда был очень теплым, почти горячим. Чезаре глубоко вздохнул во сне, и Эдмунд замер. Он не хотел будить мужчину. Ему нужно было отдохнуть, он слишком многое пережил. Чезаре успокоился, Эдмунд уткнулся ему в ямку ключицы, потерся носом. Затем спустился чуть ниже. Сердце мужа билось ровно, хотя и немного скорее, чем у обычных людей. Хотя... может, омеге это только казалось? - Почему ты не спишь? - прошелестел альфа над ухом. Эдмунд на секунду замер, а потом чуть отстранился. Чезаре послушно ослабил хватку. Омега видел, как поблескивают в темноте его глаза. - Я тебя разбудил? - прошептал Эдмунд, осторожно погладив альфу по плечу. - Прости. - Спи, синеглазка, - выдохнул Чезаре. - Мне не хочется, - Эдмунд обнял мужа. - Чезаре, я не хочу... чтобы ты думал обо всем, что произошло, - едва слышно проговорил омега. - Оставь это. Будь здесь. Со мной. А не там. - Я всегда буду с тобой, - серьезно и на удивление спокойно сказал альфа. - Пока ты сам не захочешь, чтобы я ушел. Нет, дай мне договорить. Пожалуйста. Я знаю... что со мной очень... непросто. Со мной опасно. Но... Боги, Эдмунд, я не знаю, как называется, то что я чувствую. Я готов умереть за тебя. - За меня не нужно умирать. Со мной нужно жить, Чезаре. Больше ничего. Просто жить со мной. * * * Чезаре встал очень поздно. Постель оказалась пустой, Эдмунд улизнул раньше. Хотя... альфа спустился вниз, поплутал по коридорам, все-таки он не слишком хорошо знал замок. Мужчина заглянул в библиотеку и решил остаться там. В комнате было достаточно тихо, и самое главное, там не было людей. Чезаре только сейчас начал осознавать все произошедшее. Мужчина ощущал странное чувство... какое-то облегчение. Будто вынырнул из темной воды и глотнул воздуха. Эдмунд все узнал и не ушел от него. Мужчина не думал, что омега на это способен. Альфе казалось, что это слишком даже для него. Но Эдмунд... он как всегда оказался выше всяких ожиданий. Тут в библиотеку вошел Ник, Чезаре ощутимо напрягся. Николас - это не его кузен. Он прощает далеко не так охотно. Омега встретил взгляд мужчины. Чезаре встал с кресла, будто хотел уйти. - Останься, - негромко попросил Ник. Альфа остановился, испытующе посмотрел в глаза. Омега стоял с непроницаемым лицом. - Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Очень долго я мечтал, как прирежу тебя в темном переулке, - Ник помолчал. - Но... я изменил свое мнение. Мне наплевать, что было в прошлом. Я увидел, на что ты был готов ради Эдмунда. Я... ценю это и уважаю. Чезаре стоял как громом пораженный. Слова этого омеги казались чем-то невероятным. Альфа никогда не думал, что люди когда-нибудь смогут его понять. А тут выходило, что могли. Ник молча протянул мужчине правую руку. Чезаре медленно и осторожно ее пожал. * * * Некоторое время Эдмунду и Чезаре пришлось прожить в Даунхерсте, поскольку их дом конфисковали в пользу казны. Но Ричард выкупил его на свое имя, и через месяц супруги вернулись домой. Эдмунд занялся вновь разбитым парком, Чезаре продолжил переговоры насчет полей. К сожалению, теперь он мог позволить себе только одно, поскольку на штраф ушли практически все деньги. Не смотря на бурное возмущение мужа, Эдмунд продал часть своих украшений, аргументировав это тем, что землю и цветы он любил всегда больше, чем холодные, хотя и красивые камни. Нельзя сказать, что суд над Чезаре прошел так уж бесследно. На летний сезон никто не получил приглашения, впрочем, как и на зимний. По этому поводу огорчился разве что Эйдан и немного Кайл, но поскольку никто не запрещал устраивать домашние балы, огорчение их было недолгим. Кристиан рос не по дням, а по часам, радуя всех. Чезаре и Эдмунд тоже недолго были вдвоем. Примерно через пару недель после приезда домой, омега понял, что ждет ребенка. Причем срок уже был месяца два. Настоящее чудо, что Эдмунд не потерял дитя из-за жуткого стресса. Забавно, но Чезаре с ума сходил больше, чем его муж. Он готов был сдувать с него пылинки, а под конец вообще предпочитал, чтоб омега находился в постели весь день. Эдмунд сначала умилялся такому обращению, но в конце концов, он не выдержал и закатил мужу грандиозный скандал, после которого даже слуги прятались по углам от хозяина. Мальчику дали прекрасное имя Демиен. Чезаре не решался прикоснуться к сыну, все боялся сделать что-то не так, но Эдмунд убедил его, что ребенок - это не снаряд, который взорвется от неосторожного движения, и альфа все-таки научился обращаться с младенцем. Омегу страшно забавляло, как мужчина серьезно и тихо что-то постоянно говорил Демиену, будто ребенок все понимал. Но настоящий фурор произвел Мирт. В свои тридцать семь лет омега умудрился родить Людвигу совершенно фантастическую дочь. Альфа был счастлив как никто другой, сильнее его, как ни удивительно, радовался только Аскольд, а еще весело подшучивал над сыном, говоря, что дочерей у него может быть и пять. Так что пускай готовится кормить немалую семейку. Эдмунд был счастлив. Чезаре научился доверять ему. Он все еще оставался тем же мужчиной, которого омега полюбил. Не стал ни мягче, ни открытие. Но он был своим и бесконечно родным. И альфа смотрел на него такими глазами... Эдмунду не нужны были слова. В конце концов, его муж никогда не умел красиво говорить. Он предпочитал делать. - Любовь моя, мы пойдем спать когда-нибудь? - негромко спросил Чезаре, и омега обернулся. - Еще пару минут. - Вообще-то, я говорил это не тебе, - Чезаре весело глянул на мужа и погладил Демиена по голове. - Но тебя я тоже люблю, - негромко проговорил альфа. Он всегда говорил это тихо и серьезно, никогда в шутку. - Пойдем, - шепнул омега, и потянул мужа наверх.

Конец.