Иначе я не Малфой

Всем без исключения особям рода человеческого присуще целеполагание и целеустремлённость. Драко Малфой не является исключением, а лишь прямым доказательством этого факта. Сказал, влюбит в себя Грейнджер — сделал. Но вот только что делать, если во время выполнения этой непосильной для многих задачи влюбился сам? Окончательно и бесповоротно утонул в её глазах цвета… Эх, как бы хотелось сказать что-нибудь романтическое наподобие: глазах цвета растопленного шоколада или, например, глаза цвета карамельного топинга, но в голову лезут лишь весьма нелитературные метафоры. В общем, эти совсем неподдающиеся красивому описанию глаза затянули Драко в омут перемен и изменений. Ну, разве два года назад Малфой бы поздоровался с Гарри без ядовитой усмешки и зависти в глазах? Ну, разве хотя бы два месяца назад он извинился бы перед магглой без действия Империо? Ответ очевиден. Но после общения с Грейнджер все очевидное и абсолютное становится сомнительным и относительным. Как она так изменила его мир, его сознание; как она вошла в его жизнь, основательно там обосновавшись? Ответ, как и все гениальное, прост. Гермиона Грейнджер использовала чары. Не те заклинания, которые гриффиндорцы, пуффендуйцы, слизеринцы и когтевранцы используют в Хогвартсе, а чары Любви, смачно приправленные её женскими. Говорят, любовь живет три года. Сейчас, как и раньше, Драко считает это вздором. Единственное отличие в том, что не так давно Малфой бы удивился, как любовь вообще может столько прожить? Как страсть не затухает? Максимум отношений — это месяц, а затем баста — пропадает интерес. А сейчас? Три года — ничтожно мало для такого всепоглощающего чувства. Порой любовь прячется под маской ненависти и презрения, иногда это двуличие помогает прожить чувству больше, затаившись и выжидая «Соперника». — Малфой, есть срочный разговор. Отвлекись от своих великих захватнических мыслей, — быстрым размашистым шагом в кабинет Драко зашёл не кто иной, как Гарри Поттер. Поправив указательным пальцем съехавшие с переносицы очки, волшебник упёрся руками о стол и в упор посмотрел на Драко. — Какие люди пожаловали. Странно, что ты не вызвал к себе, а решил навестить твоего покорного слугу вне своей территории, — беззлобно заметил Малфой, слегка улыбнувшись. — Драко, прекрати. Ты прекрасно понимаешь, что я пришёл говорить о Гермионе. Она моя подруга и я не позволю играться с ней. Поверь мне на слово, у неё уже есть горький опыт отношений с не очень надёжным парнем, который её бросил. У неё была затяжная двухмесячная депрессия. Ты же не хочешь, чтобы такое повторилось? — Малфой было открыл рот для ответа, но Поттер продолжил рассказ, и слизеринец понял, что вопрос был риторический, — если ты поступишь с ней плохо, я… Лучше не проверять, Драко, что может произойти. — Так вот почему вы не общаетесь с бедняжкой Уизли! Он лажанул в отношениях с Гермионой, — поднявшись со стула, молодой волшебник подошёл к окну и принялся рассматривать небо. Такое хмурое, тёмное, но в то же время какое-то безмятежное, дающее надежду, — а если серьёзно, Гарри, я влип. Я конкретно сильно влип. Я влюбился в неё, я по определению не смогу с ней плохо поступить, я просто не прощу потом себя, — послышался звук открывающейся бутылки и характерное бульканье. Гарри с полуулыбкой разливал по стаканам только что принесённый виски. — Пьём на рабочем месте, мистер Поттер? Подам на вас жалобу туда, — и указав пальцем наверх, Драко засмеялся. — Я уволю тебя раньше, хорёк, чем ты успеешь что-либо настрочить, — подхватил Гарри. Через пять минут молчания, после того как стаканы были опустошены, а приятели задумались каждый о своём, Гарри решил прервать молчание. — Что делать собираешься, Ромео? Препятствий вашим отношеньям нет! Каков же будет твой ответ? — чуть сузив глаза и картинно протянув руку Малфою, словно вопрошая, произнёс Гарри. — Поэт из тебя совсем никудышный, Поттер. А что делать? Жениться надо. Иначе я не Малфой! — Драко усмехнулся каким-то своим мыслям. — Мы с Джинни можем помочь вам с организацией свадьбы, — вмиг оживился собеседник. — Э, нет, друг мой, так не пойдёт. На моей свадьбе будем гулять так гулять, а не играть в скрабл. И, вообще, чего это я с тобой советуюсь? Поттер, решил споить меня и узнать все секреты? Не дождёшься — буду молчать как партизан. Давай, иди, работай. — Эх, Малфой, Малфой, вот ты вроде хороший человек, — Гарри на секунду задумался, а потом, подняв палец вверх, удивлённо сказал, — а вроде и плохой. И как это так происходит? -До свидания, Поттер, — выпроводив назойливого начальника из кабинета, Драко открыл окно и вдохнул свежий осенний воздух. Лёгкий ветерок мигом окутал парня, навеяв тому разные мысли. — Драко, виски подай, пожалуйста, — и снова неугомонный волшебник не даёт отдохнуть. — Поттер, очки ты где потерял? — Что? Очки? — ощупав нос и глаза, Гарри, казалось, только сейчас заметил отсутствие полезных стекляшек, — без понятия, м-да. Бутылочку подай. Благодарю, — и, развернувшись на каблуках на 180 градусов, начальник пошёл прочь, обнимая бутылку со спиртным. — Решено, — вслух произнёс Малфой, — либо сейчас, либо никогда. Иначе я не Малфой! — эта фраза уже стала своеобразным девизом парня за последний период его жизни. — Грейнджер, — влетев в кабинет к девушке, Драко громко и возбуждённо заговорил, — знаешь, ты так меня раздражала в школе. Видел тебя, и хотелось наложить жалящие заклинание или даклифорс или Вомитаре Виридис, вариантов было много, хотелось, чтобы ты исчезла из моей жизни, из Хогвартса вместе со своим рыжим дружком. Быть может, тогда я смог бы подружиться с Гарри и все сложилось бы по-другому, — подойдя ближе к Грейнджер, почти вплотную, Малфой продолжил, — но сейчас я не хочу что-то менять. Не хочу, чтобы тебя не было. Уизли пусть хоть сотрут с лица Земли, мне будет фиолетово, но если исчезнешь ты, то исчезну и я, сколько бы глупо и сопливо это ни звучало. За тот короткий срок, что мы с тобой общались, я изменился, поменял своё отношение ко многим вещам. И все благодаря тебе. Огромное тебе преогромное спасибо, Гермиона. Без тебя я бы скатился в пропасть, — окинув взглядом кабинет, Драко улыбнулся и наклонился ближе к Гермионе, — а с тобой я качусь в эту пропасть с ещё большей скоростью. Я уже почти на дне пропасти, мисс! Но мне все равно. Ты тянешь меня вверх и заставляешь держаться на плаву, в то время как практически сталкиваешь с обрыва. Гермиона, я люблю тебя. И, знаешь, по-моему, любил всегда. Только не хотел признать, что хотел бы дружить не с известным Гарри Поттером, а с простой магглой, очень умной, красивой, хоть и немножко кривозубой. Я хочу провести остаток своих дней только рядом с тобой. Чтобы каждое утро вставать позже тебя, мешать тебе собираться, а потом, не успев выйти вместе с тобой из нашего дома, прийти на работу первым. И посмеиваться над тобой, пока ты не разгадаешь мою загадку. Хочу просыпаться и видеть напротив твоё лицо, обрамленное ещё не выпрямленными пушистыми волосами, которые будут мешать и напоминать мне о детстве. Я хочу всего этого, Грейнджер. И именно поэтому мы женимся, Гермиона, и никаких вопросов. — Ты пьян, Драко! — чуть слышно прошептала девушка, — от тебя несёт спиртом на километр. Завтра ты забудешь и о разговоре и обо мне. — Я не выпил столько, чтобы посметь причинить тебе боль и посмеяться над твоими чувствами. Я боюсь, я уже никогда столько не выпью, потому что это невозможно. — Драко, — грустно опустила голову девушка, — разве такое возможно? Никогда бы не подумала, что ты можешь так красиво говорить, да ещё и мне. А что соглашусь на твоё предложение, так это вообще за гранью разума! — Не зарекайся, миссис Малфой, — Драко сократил оставшиеся миллиметры между ними и наконец поцеловал девушку. Не было ни фанфар, звучащих в голове, ни фейерверков, описанных в любовных романах, но было чертовски приятно стоять так и целовать ту, с которой и в огонь, и в воду, и на свадьбу Поттера.