Азбука любви

      Клаус не помнил, сколько раз видел этот балет. В разных городах и странах. Так, в Вене ему запомнились брызги крови на золотой ткани костюмов, в Санкт-Петербурге он сломал руку скрипачу и отгрыз ухо дирижеру, а в Чикаго во время Вальса цветов вгрызался в глотку какой-то рыжей проститутке, идя на поводу у своего желания крови.       Он жил слишком долго, путешествовал слишком много, а потому практически разучился замечать красоту и ценить ее. К искусству, которое когда-то поражало его, сдерживало натиск его безумие, он стал относиться как к чему-то обыденному. Мир был окрашен в кровавые оттенки, а города, люди и страны остались в памяти каким-то размытом пятном. И это не казалось Клаусу неправильным. До определенного момента.       Просто однажды в блокноте у одной девушки он обнаружил открытку с Эйфелевой башней.       Просто однажды он услышал, как пятилетняя девочка просит сводить ее на балет про Крысиного короля и отважную принцессу.       Просто однажды он понял, что большинство людей не выезжают за пределы города, в котором родились, и видят Рим, Париж, Токио лишь на картинках в Интернете.       Просто однажды в его жизни неожиданно появилась новая надежда — появилась Хоуп. И он пообещал, что в ее мире будет голубое безоблачное небо, будет яркая зеленая трава. Будет солнце. Будет дождь. И уж точно не будет крови.       Клаус так и не научился выполнять обещания. И читая ей сказку Гофмана, пока Элайджа и Хейли искали способ остановить Пустую, он вспоминал Вену, Санкт-Петербург и Чикаго. Музыку Чайковского, декорации, обещающие подарить Новогоднее чудо, и радостные крики детей.       Когда-нибудь и его дочь будет среди них. Пусть даже он и не сможет взять ее за руку, привести в театр, а в антракте накормить мороженным. Просто потому, что ее отец — самый беспощадный гибрид в мире Никлаус Майклсон.