Азбука любви

«Я» не существовало. Во всяком случае, Клаусу всегда казалось, что он – лишь собрание чужих желаний, страхов и боли, связанных тугим узлом, в котором нет места простому, понятному «я». Он веками смотрел в зеркало, но видел в нем только зверя, убийцу, сына, брата, отца – тысячу лиц, никогда не принадлежащих ему полностью. Даже став гибридом, он словно терялся между двумя природами, не находя ту самую сердцевину, которую другие спокойно именуют собой. Семья требовала от него одного – защиты, враги ждали жестокости, Кэролайн пыталась пробудить в нем человечность, и он с готовностью примерял каждую новую роль, так и не убедившись, что под ними есть нечто цельное. Его «я» то тонуло в крови, то вырывалось наружу в моменты безумия, но по-настоящему не сформировалось, не обрело четких очертаний. Оно пряталось за чужими взглядами и оценками, теряясь в ряде масок, которые он считал необходимыми, чтобы выжить. Иногда ночью, оставшись в тишине, Клаус думал: а что, если вся его сущность – пустой сосуд, который наполняют лишь обида и гнев? И не потому ли он столь страстно жаждет чужой любви или признания, будто надеясь, что кто-то другой наконец придаст ему форму? Но, увы, чем дольше длился его путь, тем яснее становилось: «Я» не рождалось в прощении или страхе, оно просто никогда не проросло сквозь толщу предательства, боли и слишком долгой жизни без искреннего отражения. «Я» не существовало – до сих пор. Возможно, где-то в новом дне, тихом шорохе утра или теплом голосе, звавшем его по имени, мог родиться первый росток подлинного «я». Но чтобы услышать этот голос, он должен найти в себе смелость принять то, чего так боялся: себя – такого, какой он есть.