Дикий лебедь

Полная тишина царствовала в доме. Парадная дверь была приоткрыта, и в зал легкими порывами врывался еще теплый августовский ветер. В воздухе чувствовалась некая пряность. Казалось, ничто не может нарушить эту безмятежность. По мраморному полу звонко раздался стук каблучков малышки Берилл, а затем перешел в гулкое эхо, разносящееся по особняку. Она, как легкий листочек, спустилась с широкой винтовой лестницы и пронеслась по холлу с возбужденными криками: — Мама! Мамочка! Ее коротенькое белое платьице с кружевной отделкой, развевалось на бегу. Споткнувшись, она не остановилась, а продолжила свой путь к кабинету отца — богатого человека, вечно занятого, но с золотыми руками — где предполагала найти мать. — Мама, скорее! — она крикнула еще громче, все так же весело хохоча. В конце холла дверь распахнулась, и вышла женщина еще совсем молодая, с очень яркими и жизнерадостными чертами лица. Она присела и протянула руки, чтобы поймать дочь в свои объятия, а затем одарила дитя поцелуем в лоб. — Что случилось, дорогая? — она поправила каштановый локон малышки и принялась слушать. Отец, уловив радостный голосок своей дочери, тоже решил полюбопытствовать и вышел из кабинета. Обняв жену, он с улыбкой взглянул на малышку. — Я хочу быть балериной, такой, как там, в телевизоре! — Берилл принялась выделывать всякие па, которые видела в телепередаче. Посмотрев на ее неуклюжие движения, родители захохотали, а затем, переглянувшись, кивнули друг другу. — Ма, я буду балериной? — девочка остановилась и уже со всей серьезностью спросила у улыбающейся солнечной улыбкой женщины. — Ты станешь самой лучшей балериной, — сказав это с гордостью, отец подхватил ее на руки и подошел к окну. Берилл приобняла папу за шею и приготовилась слушать. Через панорамное окно, тянувшееся до самого потолка, можно было увидеть почти весь сад и широкий дуб, на ветке которого одиноко висели качели. На гладкой и прозрачной, как зеркало, воде пруда скользили первые опавшие листья. Весь этот предосенний унылый пейзаж придавал настроению грусти. Мужчина в сером костюме рассказывал дочери об их решении, к которому они пришли с матерью после продолжительных споров, о какой-то высшей школе танцев, о том, как их дочь будет там жить, о том, что преподают в ней только самые лучшие мастера мира. Но Берилл не слушала, она была зачарована красотой догорающего вечера, а в голове кружилась мечта. Мечта заниматься балетом, отдаться и посвятить себя целиком и полностью танцам, добиться невероятных высот. Тогда это было просто детской беззаботной мечтой, первой серьезной попыткой подражания. Уже спустя месяц девочка впервые надолго попрощалась с родителями: со строгим отцом, который старался не выдавать эмоций до последнего, а только твердил, что обязательно заберет дочь на Рождество, и с любящей матерью, из глаз которой то и дело капали слезы. Берилл привыкла к поварам, няне и горничной: все они ей были как семья, каждый внес свой вклад в воспитание. Малышка еще слабо понимала, что ее ждет впереди, и только растерянно оглядывала родных. В ее глазах мотыльком билась наивная радость. Затем ее посадили в машину, захлопнули дверь и увезли далеко от родного дома, в мир, где ей придется стать самостоятельной уже в таком раннем возрасте.