Быть любимым и потерянным

      За всю свою очень долгую жизнь у Киллиана было всего лишь несколько людей, о которых он заботился. И каждого из них у него отобрали.       Его мать умерла, прежде чем он мог её запомнить: сразу после того, как родила его. Лиам рассказывал Киллиану о её нежных руках и мягком голосе, её любви, такой большой… Но у него не было такого чувства, чтобы представить её: запах, голос или прикосновение, которое он бы мог ассоциировать с ней. Только стойкость его брата и отсутствие отца напоминали ему о первом человеке, которого он потерял.       Его отец… Хорошее избавление, ничего не скажешь. Он никогда не понимал, как человек мог отказаться от своих детей. Его не отняли у него, нет, он просто ушел. И хотя Лиам уверил его, что это было правильно, и им будет лучше без него, они бы просто заботились друг о друге, как и всегда. Но Киллиан всё равно чувствовал его отсутствие. Киллиан иногда по-настоящему, а иногда не совсем, чувствовал себя сиротой. Маленький сирота Джонс, который убил свою мать, и был не нужен отцу.       Смерть Лиама была другой. Он был так испуган, что потерял того, кто, стоя рядом с ним, поддержал его взлет по служебной лестнице военно-морского флота, но пока он не мог стать его заместителем. Киллиан отдал бы всё что угодно, лишь бы спасти его. Но он не знал, как работали сделки Пена, даже не знал, кем был Пен на самом деле, и, конечно, цена была слишком велика. Если бы они знали, как работает вода, тогда он бы всё равно заставил Лиама её выпить, и они вдвоем могли бы жить в Неверленде, всё что угодно, кроме того, чтобы потерять ещё и своего брата.       Джонс обвинял короля, который их обманул, он обвинял Пена за его обман, он даже обвинял Лиама за то, что был чертовски упрямым: во что бы то ни стало должен был доказать свою точку зрения. У них всегда были из-за этого конфликты. Больше всего на свете он винил самого себя: за то, что был не в состоянии действовать, за то, что сомневался, что ему пришлось опровергнуть слова брата, забыв, что цена должна быть уплачена, как только он увидел, как здоровье брата возвращается к нему.       Со смерти Лиама его душа начала погружаться во тьму, но когда убили Милу, он пошел по спирали вниз — во мрак, от которого не мог убежать в течение нескольких жизней нормального человека. Киллиан был со многими женщинами, прежде чем встретил Милу, но она была первой женщиной, которую он полюбил. Взгляд на её лицо, когда её сердце было превращено в прах, сломал его, изменил курс его жизни.       Он пытался защитить её, убедить крокодила, что она ушла, но, конечно, она не могла отступить от своего мужа. Огонь в её сердце и жажда приключений было первым, что он полюбил в ней. Но случилось так, что злость заставила Румпельштильцхена схватить Милу, вырвать ей сердце из груди и уничтожить его вместе с ней.       Он провел сотни лет, стремясь отомстить за её смерть. И теперь, когда Румпель был мертв, это было совсем не то чувство, которое он ожидал.       До сегодняшнего дня, последним человеком, оставившего капитана, прежде чем он ожесточил своё сердце, слишком долгое время был Белфайер — сын человека, которому он посвятил свою жизнь, чтобы отомстить, сын женщины, которую он так сильно любил столько же времени. Как только он узнал, что связывало его в прошлом с матерью парне, Киллиан молил о шансе жить жизнью, которую она хотела бы для них, но остался неуслышанным. Белфайер оставил его так же, не зная, что его ждет, но надеясь, что так будет лучше, чем жизнь с пиратом, который убил его мать и заставил его отца оставить его.       Он знал, что Белфайер уйдет так или иначе, но сожаление того, что он предал его, разрывало и так разбитое сердце Киллиана. Поэтому он воздвиг вокруг себя стену, настолько высокую, что он никогда не ожидал, что кто-то прорвется, посвящая всего себя поиску способа убить Темного и положить конец своей боли.       Только один человек наконец прорвался. Эмма Свон. Спасительница. Его спасительница. Каким-то образом, даже без своего ведома, она потянулась к самым темным и сломанным его частям, пока они не начинали медленно возвращаться на место, осколок за осколком, постепенно становясь одним целым. Она была также сломана, как и он, и также хорошо это скрывала. Но они видели сквозь маски друг друга, как разрушались их стены, и он ни в чем никогда не был так уверен, как в глубине своей любви к Эмме.       И снова, конечно, он её теряет.       Обводя медленно взглядом поле, где они приземлились, когда появились в Зачарованном Лесу, Киллиан почувствовал, как сердце разрывается снова и снова при виде людей, развалившихся вокруг него. Дэвид и Мэри Маргарет, которые потеряли свою дочь. Регина, потерявшая сына. Нил, который потерял отца, а Белль — возлюбленного. Каждый потерял свой дом.       Все казались настолько потерянными.       И он чувствовал это так же сильно, как и любой другой. Не только потому, что он потерял Эмму — мысль о которой причиняет боль, настолько сильную, что невозможно дышать — но также потому, что думал не только о своей собственной боли, но и о боли всех этих людей. Он не заботился ни о ком, кроме своей команды, в течение долгого времени, поэтому не знал, как выразить свои чувства, чтобы коснуться боли этих людей, которые ему, в основном, были чужие всего несколько недель назад.       Несколько недель… которые полностью перевернули весь его мир.       Было ли это тем же для Эммы? Насколько бы он ни был уверен, что рано или поздно она к нему придет, ему было болезненно знать, что она никогда не признавалась во взаимности его чувств. Но, в конце концов, когда не оставалось времени для долгих признаний и прощаний, у них была та минута, которая принадлежала только им.       «Не пройдет и дня, чтобы я не думал о тебе».       Этот мягкий изгиб уголка её губ и самая искренняя улыбка. «Хорошо»       Просто слово, но это было больше, чем слово, для него, для обоих. Признание, надежда, вызов.       Он говорил ей, однажды, как сильно любит вызов.       Он знал, что никогда не забудет её, пока всё ещё дышит, но, возможно, не должен был.       Возможно, он так же не должен был её потерять.       Все бобы закончились. Между мирами больше не было прохода, но это не остановило Эмму и Мэри Маргарет, или его и Кору от того, чтобы проникнуть в Сторибрук, а их с Нилом — в Неверленд, как не остановило их от возвращения. Там не было обратного пути, но они нашли его, так или иначе.       Он мог его найти.       Эмма и её семья дали ему то, без чего он жил очень долгое время — надежду. И будь он проклят, если позволит им забыть об этом.       «Это займет время», — думал он, оглядывая окружающих его людей. Он знал, что цена высока, но он заплатит её с удовольствием. Киллиан потерял всех, о ком когда-либо заботился, и хотя Нил снова появился в его жизни, они не были той семьей, на которую он надеялся какое-то время назад. Он упустил свой шанс, так же, как со всеми остальными.       Но не в этот раз. Он может и потерял Эмму, но он вернет её.       Он найдет и вернёт её обратно.