Ловушка 22

22 февраля 2011 года - Нет, ты представляешь? Эта безумная нарядила ребёнка в костюм Бэтмена! - выкрикнул я, указав на Линдси. Она погрозила мне пальцем и, улыбнувшись заметила: - Во-первых: твоя безумная, а во-вторых: ты сам этот костюмчик купил! Так что нечего на меня жаловаться. - Кто бы сомневался, - насмешливо прокомментировал Фрэнк, как бы невзначай приобняв Линдси за плечо, на что Джамия недовольно поджала губы. - А что, некоторые сомневаются? - я легонько шлёпнул друга по руке и притянул жену к себе. Правда, она чуть не упала со стула, но это такая мелочь. Из комнаты раздался детский крик. Джамия встала, и недобро посмотрев на меня и Лин, вышла. В последнее время у неё испортился характер. Необычная язвительность и склочность раздражали иногда даже Фрэнка. Я не шучу, он действительно жаловался мне на жену. Сплетничать это, конечно, женское занятие, но проблемы ведь обсуждать нужно?! Сославшись на необходимость, Лин тоже покинула нашу тёплую компанию. Вполне возможно, что плакали не Черри с Лили, а наша бандитка. Может и все трое проснулись. Не знаю. Пока девушки успокаивали детей, мы с Фрэнком вышли на балкон. Я сразу же вытащил сигареты и, щёлкнув зажигалкой, затянулся. Айеро, фыркнув, отошёл от меня. Сам он недавно бросил и теперь пытался снова не встать на кривую дорожку. Надеюсь, ему это удастся. А вот я бросать не собираюсь. И не потому, что не могу, а потому, что не хочу. Жизнь одна и я не хочу лишать её удовольствий. Но курение это всё же вредно, но главное, что это не наркотики. Хуже них не бывает уже ничего. Айеро с шумом выдыхал и отходил всё дальше от меня, стараясь не вдыхать табачный дым. Его руки чуть подрагивали, он с трудом сдерживал себя, чтобы не вырвать у меня сигарету. Решив больше не испытывать друга на прочность, я выкинул злодейку с фильтром и посмотрел, как она затухает под дождём. Нет, действительно пора бросать. Или на лёгкие переходить. Lucky Strike Original Red - это уже перебор. - Джи, зачем ты играешь? - вдруг спросил Фрэнк. Он даже подошёл ко мне поближе, разогнав руками сигаретный дым. - Во что? Или ты хотел спросить на чём? - вопрос был мне непонятен. - В веселье, в радость. Человек не может так много радоваться, не может так часто находить радость во всяких неудачах. Существует же какой-то лимит... - задумчиво ответил он. - Фрэнк, да ты о чём? В последнее время ты какой-то странный, тебя не понять. Раньше... Раньше всё было по-другому. Ты хотя бы такой мрачный не ходил. Что-то случилось, да? - Нет, ничего, - слишком быстро ответил Айеро, отведя взгляд влево. - Фрэ-э-э-э-э-нк, - протянул я. Как-то подозрительно всё это. Может, он врёт? - Синдром Полианны. Ты, наверное,читал эту книжку. Вы с Лин очень похожи на эту девочку и это... Пугает. В спектакле героиня умерла, да? Я не хочу, чтобы что-то такое случилось с вами. Мать Полианны сбежала с мужем-бедняком, а отец-священник не смел воровать у прихожан. Сама она чуть не умерла в обществе жестокой тётки. Тебе ничего это не напоминает? - Айеро подошёл ко мне вплотную и заглянул в глаза. - Я не хочу, чтобы так было! Мне нечего было сказать, кроме как: - Это Джамия предложила тебе почитать? Её не понять, Фрэнки, к сожалению. Для неё весь мир другой, не такой, как для нас. Взрослость в её понимании это серьёзность. А серьёзность это не отсутствие веселье, а умение нести ответственность за свои слова и свой выбор. Радость это то, без чего нас нет... - Вот именно что нет! - чуть повысил голос Фрэнки, - сейчас ты радуешься по-другому. Не так, как когда-то со мной. Сейчас твоя радость какая-то неправильная... Джи, давай, давай попробуем начать всё сначала. Лин ведёт тебя в пропасть, поверь. Вы радуетесь неудачам, а потом будете танцевать от счастья при виде смерти. Синдром Полианны это опасно. Он необходим при депрессиях и смертелен при обычном течении событий. Я хочу тебя спасти! - в порыве чувств Айеро прижался ко мне и по-детски обнял. Я опешил. Не зная, что ещё можно сказать, я оттолкнул его. Он поднял на меня глаза, в уголках которых блестели слёзы. В душе как будто что-то хрустнуло и оборвалось. Предавать легко, это я усвоил ещё в детстве. И невообразимо больно. Как я теперь могу назваться его другом? Его, возможно, самым близким и любимым человеком? - Не знаю. - Фрэнк, я.... - мне хотелось сказать что-то умное, что-то правильное, что могло бы его утешить, но слов больше не было. Я только стоял и хлопал глазами, смотря как бывший любовник растирал рукам по щекам слёзы и пытался унять дрожь в руках. - Не нужно слов, Джи. Прости, что затеял всё это. Знал же, что ничего не выйдет, - он отвернулся к окну и стал смотреть на унылый сельский пейзаж. - Пойми, я бы мог быть с тобой, но... Но я люблю Лин, - самая лучшая отговорка на все времена. Правдивая отговорка. - Поэтому я больше не буду пытаться добиться тебя. Я вижу вашу любовь, я могу её потрогать. В последнее время казалось, что вы холодны и я решился... Напрасно. Попрошу тебя только об одном, Джи. Не говори ничего Джамии, ладно? И Лин. Пусть всё останется между нами, - попросил с мольбой Фрэнк. - Хорошо. Айеро расцвёл от моих слов и теперь слёзы в его глазах почти высохли. И он, прищёлкнув пальцами, попросил: - Можно сигарету? А то я давно не курил. И вчерашний последователь здорового образа жизни затянулся крепкой сигаретой. Фрэнк закашлялся после второй затяжки и, потушив, отправил её в полёт с балкона. Мы, конечно, могли бы выкидывать бычки в мусорное ведро, но во-первых: до него слишком далеко идти, а во-вторых: мы можем случайно надымить в доме. Может мы бы ещё долго так стояли и молчали, не зная, что её можно сказать в оправдание своих решений, но никто не дал нам такой возможности - на балкон выглянула неожиданно улыбчивая Джамия и позвала нас обратно за стол. Сев на своё место, я посмотрел на жену. Лин была тиха. До конца вечера она так и не засмеялась. На ночь мы остались у Айеро - я выпил немного вина, а Лин, кажется, была не в настроении вести машину. Ну, и тёмная лесная дорога с крутыми поворотами давала о себе знать. Да и Фрэнки бы просто не простил того, что мы пропустим ужин и просмотр "Кошмара перед Рождеством". ...Ближе к полуночи я наконец-то оказался в спальне. Леди Би преспокойно спала в своей кроватке. Я сидел на полу, прислонившись спиной к дивану и смотрел в окно. Ну, или нас стену, сделанную целиком из тёмного стекла. За ней открывался чудесный вид на припорошенные снегом лес и сад. Пейзаж до боли напоминал мне всякие фильмы о подростках, устроивших вечеринку в отсутствие родителей. Не хватало только рвущей колонки музыки и армии полупьяных тинейджеров. Правда, такие сборища не по мне. Я в них никогда не участвовал. Мне больше нравиться тишина. И плевать на то, что для музыканта и меломана она смерть [13]. В тишине всегда есть какой-то шум, просто не все могут его услышать. В комнату на цыпочках зашла Лин. Пока она поправляла одеяло в детской кроватке, я, положив телефон на тумбочку, забрался на разобранный диван. - Обвинять в веселье это так смешно. У каждого свой порог счастья. Каждый определяет его сам. Полианна радовалась тому, что жива и это было прекрасно, - тихо сказала Линдси, расстёгивая рубашку. Я встал и помог ей справиться с пуговицами на спине. Подарить ей мужскую рубашку с застёжками на спине было моей идеей. До сих пор помню, как она радовалась этому сюрпризу. - Но потом она умерла, - закончил я за неё. - Надо больше читать, Джер. Она уехала в другой город и прислала оттуда письмо о том, что у неё всё хорошо и она может ходить. "Полианна" - это моя любимая детская книжка. Я знаю её почти что наизусть, - поправила меня жена. - А вы с Фрэнки, наверное, смотрели спектакль, там девочка умирает. Не знаю, зачем это сделали, но именно из-за такой постановки теряется весь смысл книги. - И о чём же она тогда? - спросил я, залезая под одеяло. - О радости. Каждый сам решает, чему он должен радоваться и в чём должен искать радость, - Линдси свернулась в клубок, прижавшись ко мне. - Джамия и Фрэнк уже дошли до того самого пика счастья. Надеюсь, что нам осталось ещё много счастья. Много-много чего-то хорошего и чего-то неожиданного, что может дать нам веселье. - Надеюсь, что так и будет. А пока спа-а-а-ть. Иначе мы отсюда никогда не уедем. 22 ноября 2011 года - Лин, ну чего ты так злишься? - спросил я. - Ты ещё спрашиваешь?! - недовольно шипела Лин. - Во-первых: мы сейчас идём в гости к твоим родителям, а во-вторых: я в платье! В платье, Джер! Белом! Как невеста. - И что такого в белом платье? Это же просто белая футболка, пришитая к юбке, - сказал я первое, что пришло мне в голову при слове "платье". - Не просто! - огрызнулась она, одевая сапоги. - Ну Ли-и-и-н, - простонал я. Сегодняшний вечер мог сложиться вполне удачно - мы бы посидели перед телевизором и посмотрели бы какой-нибудь фильм. Или сходили бы в кино, как это делаем всегда когда Бэндит Ли берут на выходные мои родители. Но в этот раз всё идёт не совсем по плану. Мы рассчитывали провести вечер субботы вдвоём, но нашим планам не суждено было сбыться - маме захотелось собрать всех родственников и друзей за одним столом. Несмотря на то, что Рождество будет практически через месяц, от этой идеи отговорить её было трудно. И мы как-то не сразу сообразили, что нас не просто так расспрашивают о наших планах. Мы могли сказать, что у нас репетиция, концерт или запись. Или просто что-то очень срочное. Но не сказали. А зря. Теперь мы выходим из дома, чтобы ехать на эту встречу. - Неудобные сапоги! И куртка мешается, - жаловалась Линдси, садясь в машину. Мне самому захотелось завыть от удушающего смокинга и противной бабочки. Но я же обещал маме... Донна выбрала смокинг для меня и подарила "в честь наступающего Рождества" Лин новое платье. Белое и так похожее на подвенечное. Зная, что мама очень расстроится, если мы не поступим так, как ей хочется, мы, скрипя зубами, надели нужную одежду. Правда, в последний момент перед выходом я собирался стащить с себя как минимум пиджак и противную бабочку. Вот кто сказал, что мне это должно идти? Не знаю. А вот посмотреть на Лин в белом платье мне хотелось... Хотя, честно говоря, я бы никогда не подумал о традиционной свадьбе. А вот после концерта это было так классно! Представьте: к вам в гримёрку заходит ваш тур-менеджер и говорит, что получила лицензию на проведение свадеб и может расписать нас с Лин хоть сейчас. Вот это романтика, а все эти долгие церемонии к которым готовятся не несут в себе ничего душевного. Поставив диск Green Day "Awesome is F**k", мы поехали по дороге на юг. В динамиках гремел голос Билли Джо и были слышны аплодисменты. Что ж, так и должно быть. - Джер, ну зачем вы так рано выехали? Гости будут только к семи, а сейчас только шесть, - защебетала мама, впуская нас в дом. Мне на шею бросилась леди Би. Покружив дочку на руках, я отдал её Линдси. И если мы с малышкой просто обнимались и общались словами, то с мамой дочка разговаривала молча. Они смотрели друг на друга и улыбались, понимая друг друга без слов. Залюбовавшись этой картиной я не заметил, как отец подошёл ко мне и похлопал по плечу. От неожиданности я дёрнулся и чуть было не уронил Линдси с Бэндит. Дочка сразу же после этого перелезла ко мне на руки, видимо считая, что мама не может её удержать. - Джер, ты не мог бы помочь мне накрыть на стол? Или нет, лучше погуляйте вместе с Бэндит, Линдси. Вечером я так забегалась с праздничным столом, что малышка так и не вышла на свежий воздух, - качала головой мама, вновь отправляя нас на улицу. Сидеть на участке родителей мы не стали. Усадив бандитку в коляску, мы отправились гулять по окрестностям. Ньюарк в своей южной части никак не походил на город, в котором мы привыкли жить. Для нас привычным был шум, топот, гудки... А здесь была тишина. Множество абсолютно одинаковых домиков стояли рядами на абсолютно одинаковых улицах. Подстриженные на один манер живые изгороди только усиливали впечатление, будто мы находимся в зеркальном мире. Везде всё было таким похожим друг на друга... Настолько похожим, что мы загулялись и очнулись только в четверть восьмого. Решив, что если уж опаздывать, то на полную катушку, мы медленно-медленно шли обратно, смотря на то, как снежинки падают с неба, тая у самой земли. Когда мы вернулись обратно, празднование естественно началось. Надев на леди Би парадное платьице, я взял дочку на руки и мы с Лин на счёт "три" вошли в столовую. Десять пар внимательных глаза тут же уставились на нас. Майки же с Алисией тепло улыбнулись, но облегчения от этого я не почувствовал. От волнения я потерял дар речи. Линдси тоже не знала, что можно сказать и от страха больно сжала мою руку. - Джи, что-то вы припозднились. Мы не стали дожидаться вас. Присаживайтесь, - и папа указал на на места по правую руку от него. Мы молча устроились на мягких стульях, по возможности стараясь не привлекать к себе внимания, хотя за столом мы, кажется, были всеобщими клоунами. Прямо напротив нас сидела бабушка Белл - младшая сестра нашей любимой Хелены. Вот если бы она была жива, то всё сейчас было бы здесь по-другому. Но мёртвых не вернуть, к сожалению. Когда с горячим было покончено, мама разлила по кружкам чай. И тут я понял, что начинается самое интересно. Все положенные церемонии соблюдены и теперь будут расспросы. Много расспросов. Я всегда боялся людей. Ну, вернее, не людей, а их мнения обо мне, их оценок моей личности. Оценок моей любимой жены или дочки. Я боялся того, как может быть всё это воспринято. Но надо же как-то пересиливать себя! Сейчас от меня зависит репутация моей маленькой семьи и я не позволю никому втаптывать её в грязь. - Джерард, Майки, как же давно я с вами не виделась! - сладко защебетала тётушка Белль. - Мальчики, то, что вы заняты в каком-то сомнительном деле не значит, что вы можете пропускать семейные ужины. Помню, что мой покойный муж говорил много-много раз вам о серьёзности. Жаль, что Марио до этого не дожил. Ну, а теперь Джерард представь нам очаровательную леди, сидящую рядом с тобой. Не помню, чтобы кто-то присылал мне приглашение на вашу свадьбу. И о рождении той belissimo bambini [14] я тоже отчего-то не была предупреждена, - голос противной тётки так и сочился ядом. Бабушка Хелена не дала бы меня в обиду, но её здесь нет. Взяв за руки Лин и Бэндит, я встал и прошествовал с ними к камину, встав так, чтобы все могли нас видеть. Собравшись с духом, я, наконец-то, сказал: - Это моя жена Линдси, а это наша дочь Бэндит Ли. Чёрт, чёрт, чёрт! Всё должно было быть не так, совсем не так. Не те слова, не та интонация... Боюсь, что сейчас всё будет совсем плохо. Так, собственно, и случилось. Тётушка Белл поднялась со своего места и медленно подошла к нам. В чёрном платье, с чёрными волосами, украшенными белой проседью, она больше походила на смерть. Неожиданно для нас самих, женщина подошла ко мне и спросила, можно ли ей подержать на руках внучку. Лин отрывисто кивнула, будто предчувствуя надвигающуюся бурю. Пока старуха ворковала над девочкой, к "допросу" присоединилась наша с Майки крёстная. Она задавала какие-то странные вопросы о том, чем я занимаюсь и тому подобное. Я старался говорить как можно подробнее, растягивая время - так они меньше будут мучить Линдси и Майки с Алисией. - Хм, Джерард, а как ты объяснишь то, что ты изменяешь жене с другим женатым мужчиной? - задала как бы между прочим провокационный вопрос миссис Белл, опуская леди Би на пол. - Тем, что он меня любит, - спокойно ответила Линдси и, повернувшись ко мне лицом, осторожно коснулась губами моей щеки. По комнате пробежало дружное "Аххх!". Чёрт, мама же забыла о том, что у Лин есть татуировка и причём не одна, а целый рукав. И теперь все могли видеть это чудо. Но почему-то слов восхищения я не услышал. Ну и прекрасно, что же ещё можно сказать-то в таком случае. Сидевшие до этого тихо и мирно, родственники и близкие друзья семьи стали вполголоса переговариваться, чуть ли не тыча в нас пальцем. Приятного мало, правда. К нам на помощь поспешили Майки с Алисией. Брат встал рядом со мной, выражая свою поддержку. Мама постучала ложкой по чашке с чаем, призывая всех собравшихся к спокойствию. Наверное, нужно произнести что-то вроде речи, да? Прекрасно, так и сделаем. - Во-первых: я очень люблю свою жену и дочку. И не имеет значение, как и почему я на ней женился. Ну, а во-вторых вас это просто не касается, - дерзко заметил я, не обращая внимание на то, как тётушка Белл покрывается пятнами злости. - Это нам мир и наша жизнь. Мы живём так, как нам хочется. И к Майки это тоже относится, да. Хотелось бы просто попросить не говорить о нас гадостей. Впрочем, и глупостей тоже. Я люблю свою семью, - я обнял Лин за талию и притянул к себе, не обращая внимания на реакцию гостей. - И я люблю свою жену. Лин - это лучшее в моей жизни и никто не посмеет оскорблять её. А теперь мы... - Джерард Артур Уэй! - мама была не в себе. В три огромных шага она преодолела расстояние между нами и влепила мне пощёчину. Чёрт, а больно так. - Не смей более себя так вести! Дерзость и наглость - твоё второе счастье. Но не забывай, с кем-ты говоришь. - Не забуду, мама, - процедил я сквозь зубы. - Ах да, мы хотели распрощаться. You can run away with me, - сказал я, обращаясь к Линдси. - Anytime you want! [15] - ответила она мне. Взяв на руки дочку, жена, ещё раз продемонстрировав свои татуировки, направилась к двери. И, стоя между столовой и гостиной я сказал: - И да, нашу дочку зовут Бэндит Ли. И это самое чудесное имя для девочки. Распевая на разные голоса Summertime, мы быстро оделись и отправились в машину. Вновь включив Green Day, мы мчались обратно домой, где нас ждут наши коты. Думаю, основное отличие от человека от животных в том, что звери зрят в человеческую душу, оставляя внешнюю оболочку за бортом.