Пылающий пепел

Сумрачный туман плавно обволок хитро переплетенные меж собой ветви старых дубов и вязов. Царство лесных эльфов, с незапамятных времен ограждавшееся от опасностей, само стало опасным. Причиной этому служили пауки, разбуженные воем ночного властелина. Их тела - мерзкие, покрытые колючим мехом - ловко пробирались по тоннелям Мирквуда, не видавшего никакой тьмы, кроме как ночной. Липкая паутина обмякла на массивных стволах и застыла на них, что следы крови на блистающих от солнечного света доспехах. Пауки развольничались, почуяв себя хозяевами в этой части леса. Лесной король медлил с приказами: лишь изредка давал волю своим верным воинам, во главе которых стоял сын родной. Те лишь смиренно кивали, стараясь скрыть в глазах горящую радость. Им вновь дали возможность измазать острые клинки в черную паучью кровь да проверить, не забыли ли, как стрелять, лучники лихолесские. А она была упряма. Гордо, но все же смиренно кланялась в знак подчинения своему господину. Рыжие волосы огненной рекою ниспадали с ее плеч, да вились златыми змеями тонкие пряди около чистого эльфийского личика. Глаза выдавали: бесновато скользили по пространству, полыхали огнем непоколебимости. Да не могла ослушаться - Трандуил был ее королем, приют давший, чин высокий подаривший. Что творилось с сыном короля, не замечал никто: метался наследник трона меж холодными глазами отца и пылающими локонами подруги. Боялся потерять милость короля да и дружба с капитаном стражи была ему дорога. В душе, что в вулкане, чувства безысходности и смятения кипели, а в глазах лишь холодный и смиренный сумрак виден был. Эльф он был благоразумный, решениями не кидался и контролировал себя. Не заметил только, как чувство неизведанное к его подданной сжимало сердце до треска. Тауриэль, гордая, непреклонная, продолжала все голову в поклоне склонять пред отцом края родного, властелителем леса так давно полюбившегося, оставившего следом клеймо, что ни ледяною водой не смыть, ни пламенем синим не сжечь. - Тауриэль, - каждый раз знакомый голос заставлял пробуждаться от чувств необузданных, - с тобой все в порядке? Наследник трона, друг давний, беспокоился, видимо. Приходилось выравнивать спину, вытирать клинки верные от вязкой крови паучьей и смело отвечать: - Да, мой принц. А затем отворачивать взгляд от тоннелей, оплетенных паутиной, успокаивая внутри себя пожар разрушительной силы. - Король приказал... - начал было Леголас, уловив в глазах ее искру. - Я знаю, - на выдохе перебила она его, продолжив мысль наследника трона чернолесского, - не выходить за пределы Мирквуда. Прикусив губу, спрятала она клинки работы эльфийской в ножны и в несколько шагов преодолела расстояние, разделяющее ее с Леголасом, ожидая привычную слуху фразу, что в конце каждой вылазки молвил он. Но этих слов не последовало. Тишина пролегла меж их фигурами. Тонкие пальцы чернолесского принца нежно прикоснулись к ее изящному подбородку, заставляя Тауриэль поднять взор. - Ты, может, и знаешь, - с губ его тонких срывается шепот, что разносится по ветру, - да сердце твое, Тауриэль, все равно рвется умчаться по тропе этой неизведанной. Правду ли я говорю? В глазах его, словно синева озерная, лазурь небесная, читается лишь понимание и сочувствие мечущейся ее душе. Не в силах солгать с уст ее алых срывается ожидаемый ответ: - Так и есть. Он лишь кивнул и улыбнулся уголками губ - нечасто его лицо озаряла эта эмоция, чуждая многим эльфам королевских кровей. - Не говори этого моему отцу, - все так же спокойно молвит, - никогда. Она стыдливо опустила взор на землю, запятнанную кровью черною, и услышала ту фразу, что ждала пару минут назад: - Возвращаемся! Вот только к этому уверенному возгласу присоединился оглушительный стук чьего-то сердца. Зрачки бегло выискивают среди собратьев виновника этого звука да натыкаются на крепкую спину наследника трона Мирквуда. В голову закрадываются не самые радушные мысли, которые Тауриэль упрямо вытряхивает из головы - не могут они правдой быть. - Показалось, - на выдохе прошептала она. Поток ненужных домыслов успокоился. Глянув последний раз на простилающуюся далее тропу паучью, эльфийка покорно следует за Леголасом. *** Дни без сражений с тварями темными для нее сродни пыткам мучительным. Медленно и колко пронизывают каждый нерв, заставляя ощущать бессонницу во всех ее проявлениях. Тауриэль устало сжимает огрубевшие от оружия ладони и раздраженно сопит в мягкую подушку. Терпеть эту незваную гостью приходится ей не впервые - вновь угощает ее порцией слов проклятий, так сладостно поглощаемых тишиной. Вокруг мерцают блики звездные да слышны шаги ночных стражей, которые верно дозор несут. Поколебавшись, она, наконец, медленно и неуверенно встала с кровати. Та даже не скрипит под неощутимым весом эльфийки. Переодевшись в тунику и штаны привычные, Тауриэль взяла колчан со стрелами, лук и кинжалы острые. Неслышно направилась в тренировочный зал - Не спится? - сбоку донесся хрипловатый голос одного из подчиненных - Рандилла. - Именно, - она дружелюбно ответила и неспешно пошла по знакомой дороге. Фонари всегда неустанно освещают это помещение - с высокими резными белыми потолками, стенами светлыми. В одной части комнаты видны мишени для лучников, в другой - куклы деревянные, изрезанные мечами да кинжалами. По ночам здесь удручающе пусто и одиноко, зато днем можно услышать свирепый лязг скрестившихся лезвий да стук стальных наконечников стрел о мишени. И строгие голоса опытных воинов, которые тренируют молодых бойцов на защиту края эльфийского. Погрузившись в собственные воспоминания, Тауриэль невольно улыбнулась. В голове промелькнул облик ученика ее первого и единственного - Нумэла. До сих пор пред ней возникает его смеющееся лицо. Он был поначалу наивным мальчишкой. Мог беззаботно сорваться с места, увидав что необычное для глаза его. Благо, наставница его всегда поспевала за ним и в случае чего могла спасти от ненужных проблем. Однажды он чуть было не ворвался в покои короля, почуяв неизведанный и приятный аромат. Находясь в неведении, чьи покои расположены за украшенной вычурными узорами массивной дверью, малец протянул было руку да не успел опомниться, как был сбит с толку, когда кто-то уверенно и поспешно утаскивал его в обратном направлении. То вовремя подоспела Тауриэль, разгневанная и явно обескураженная новой выходкой ученика своего. Тогда в ее голове поселился испуг перед яростью короля лесных эльфов. Успела. Трандуил даже не заметил ускользавшие по ярко освещенному коридору две тени. Не понимая, в чем же дело, Нумэл попытался вырваться. Да не тут-то было: хватка у Тауриэль была явно крепче. А взгляд, готовый превратить в пыль любое препятствие впереди себя, напугал мальца, и тот смиренно подчинился. Что так благоухало в тот день, они так и не узнали. Воином он оказался хорошим. Добросовестно тренировал меткость и четкость удара на зависть другим учителям. Словом, и сама Тауриэль в его обучение много сил вложила, поэтому ходила тогда с гордо поднятой головой. На мгновение разум чистый помутнел, и глаза эльфийские вмиг помрачнели. На ладонях дрожащих она стала ощущать кровь горячую, а в сознании всплыл тот раздирающий душу на ошметки крик. Сквозь тонкие бледные пальцы проскользнул холодящий кожу страх вновь пережить тот день. Нумэл был хорошим воином, поэтому не удивительно, что его с радостью приняли в отряд разведчиков, в котором на тот момент числилась и Тауриэль. Отряд был дружный, веселились на славу да и оружием владели мастерски. Однажды вечером, восхваляя вечер дивный, эльфы устроили скромный пир в своем зале. Тогда они беззаботно вкушали дивное и опьяняющее своим ароматом вино. Звонкое пение разливалось рекой по помещению. На следующее утро им предстояла очередная вылазка на границы в целях очистить их от кишащих в тьме тварей - то была уже шестой на счету у Нумэла. Бывший ученик настойчиво пригласил Тауриэль на один танец, весело усмехаясь окружающим. Она согласилась. Уже через пару минут они ловко плясали посреди зала под ободряющие голоса и оглушающий сознание смех. Эльфийка весь вечер заливалась смехом, иногда трепала по темным волосам Нумэла, на что тот неудачно уворачивался, все еще улыбаясь во весь рот. Тогда Тауриэль в последний раз видела его таким радостным. А на следующий день сквозь застлавшую глаза пелену слез, что так редко появлялись на ее ясных глазах, она сломя голову мчалась вперед, словно стрела, умелым лучником выпущенная. По пути изворачивалась по-змеиному да беспощадно изрезала тела орков мерзких, измазывая свою нежную кожу их холодной и тягучей кровью. Она бежала к старому вязу, у корней которого лежал еле дышащий юноша - он жадно глотал воздух, из последних сил вздымая грудь свою хрупкую. Глаза его испуганные увядающе скользили по кронам деревьев смурых, на коих будто насмехаясь шептались прелые листья форм вычурных. Взглянув на его белую мраморную кожу, Тауриэль чувствовала, как ужас невольно беспокоил душу. Опушку леса огласил дикий крик, который многие приписали бы животному, что свое дитя теряет. Лишь через мгновение она поняла, что крик этот необузданной волной вырывался из ее собственной груди. Слезы неустанным ручьем текли по ее измазанным в кровь врагов щеках. Она всей душою хотела сжечь всех этих тварей - да не смогла бы. Силы медленно покидали ее жизнерадостную душу с каждым последним вздохом ученика ее бывшего. На губах этого мальца застыла улыбка, обращенная к настоятельнице любимой. И шепот, который сорвался с его посиневших губ, раненой птицей достиг ее слуха. До сих пор она слышит это "спасибо", не смея забыть. Одинокая холодная слеза медленно скатилась по ее лицу. Правая рука невольно сжалась у груди, а на лице можно было различить грустную улыбку. Покончив с воспоминаниями, Тауриэль резко выхватила из ножен один кинжал и с силой нанесла удар по гордо стоящему манекену - тот пошатнулся, а на месте удара появился новый глубокий порез. - Почему ты не спишь? - вдумчивый голос прервал эхо, разнесшееся меж стенами зала глухим стуком. Она могла узнать владельца этого голоса, даже не поворачивая головы. Но его надо было уважить хотя бы немедленным ответом. - Перед бессонницей я бессильна, - Тауриэль улыбнулась принцу и нежно прикоснулась к стальному лезвию своего клинка. - О, если бы с ней можно было сразиться! - Ты бы проиграла, - будто насмехаясь, продолжил Леголас. На удивленный взгляд эльфийки последовал тихий ответ, - пред этой девой бессильны даже короли, - он подошел чуть ближе, оценивая порез на кукле. Казалось, его взгляд читает все, что витает в мыслях у его подруги. - Ты была в ярости, - он вопросительно взглянул на Тауриэль. - Позволь узнать, что послужило причиной этому? Та в свою очередь отвела взгляд на стену. - Я вспомнила Нумэла и то, как несправедливо лишили его жизни, - голос ее потух, а вместе с тем и блики на волосах, пылавших искрами солнечными. - Тот юный воин, - Леголас опустил взор на пол, будто без слов извиняясь за ненужные вопросы. Тишина, что все чаще стала присоединяться к диалогу этих двоих, вновь хитро засмеялась, глядя в их глаза ясные. - Не желаешь сразиться на кинжалах? - назло незваной гостье подала голос Тауриэль, уже натянувшая на лицо ухмылку. Ответом ей был легкий кивок принца. Вынув свою пару клинков, каждый уверенно наблюдал за противником. Леголас знал, что Тауриэль непростой противник. Она же в свою очередь думала, что не ровня наследнику трона. И вот они пересеклись в танце, ритмом которому служил лязг стали и обрывистое дыхание эльфийки. Поединок продолжался еще около десяти минут, пока Леголас не выбил сначала один, а в скором времени и другой клинки из тонких, но цепких рук Тауриэль. Та лишь рассмеялась, почувствовав на шее тупую сторону кинжала ее противника. А затем случайно обожглась дыханием принца, когда тот сладостно, словно соловей, прошептал ей: - Ты одна из немногих, кто смог продержаться так долго в поединке со мной, - мягкая улыбка не сходила с его идеального лица. - Что ж, - гордо произнесла она, краем глаза следя за взором Леголаса, - это повод порадоваться. Наследник трона спокойно убрал лезвие, пробежавшись обеспокоенным взглядом по ее тонкой шее. Тауриэль в свою очередь настороженно подняла свои кинжалы и спрятала их в ножны. Всеми силами делала вид, что вовсе не замечает на себе его изучающего взгляда. Затем, не в силах стерпеть его, поспешно молвила: - Похоже, бессонница отступила, - играла она и впрямь хорошо, - поэтому смею тебя покинуть. Спасибо за чудесное сражение. Он одобрительно кивнул. Эльфийка незамедлительно покинула помещение, все еще чувствуя, как прожигают ее спину. Она надеялась скрыться от этого странного, испепеляющего сознание чувства. Очнувшись уже на кровати, Тауриэль лишь сухо, не веря самой себе, прошептала: - Все же не показалось.