Зови меня Ари

Два года назад. Детройт, штат Мичиган. 16 сентября 2010. Утро выдалось довольно дождливым, капли то барабанили по и без того мокрой земле, то успокаивались, давая понять, что не все еще потеряно. На кухне я встретил маму, она была вся в черном, на ее лице уже несколько дней на ее лице не появлялась улыбка. Я вышел в черной рубашке и таких же черных брюках. За несколько недель моя жизнь покрылась беспросветно-черной тканью, которую, казалось, невозможно порвать, разрезать или выпутаться из нее. Я сел в машину, и она двинулась с места. Мы приехали буквально за 10 минут до начала. Вот оно - городское кладбище города Детройт. Возле только поставленной могилы воцарилась тишина, я положил цветы на могилу и тяжело вздохнул. - Прости папа, я много не успел сказать тебе, я люблю тебя папа, очень люблю, правда. Я не знал, что еще говорить, мне казалось он стоит рядом и слушает каждое мое слово. На глазах мелькнули слезы, я не люблю плакать, считаю это проявлением слабости, но сейчас… Я плачу, как мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку. На душе не становилось спокойно с того дня, как объявили диагноз - лихорадка Эбола. Это очень редкое, но очень страшное заболевание. Я помню, как он мучился, как стонал от кровотечений, а в последние дни он просто сдался. Он просто не мог терпеть боль, он не сказал ни слова мне или маме. За два часа до смерти он сказал, что очень любит меня... Тогда я впервые за несколько лет расплакался. - Как же мне тебя не хватает, - я еще раз вздохнул и пошел по мокрой земле, даже не обращая внимания на дождь. После того случая, я просто не мог оставаться в старом доме, где каждый предмет, каждый семейный портрет напоминал о нем. В этот день я последний раз приходил к папе. Потом мы переехали в Денвер, купили небольшой домик маме из семейных сбережений, я устроился на работу и снял квартиру. Денвер, штат Колорадо. 5 июля 2011. Я открыл дверь, тихо сел на свободное место и начал молиться. Теперь я часто ходил в церковь и молился, здесь я мог рассказать, все что чувствую, все что думаю или сто накопилось на душе. Я всегда молился за маму, потерять ее для меня означало умереть самому. Передо мной сидела женщина, она часто приходила сюда. Она молилась за своего сына, потому что 2 месяца назад у него обнаружили рак крови. На ее лице было невозмутимое спокойствие, а в внутри миллионы разных чувств, разрывали душу, и едва ли она успевала склеиться. Я никогда не был в церкви до смерти отца, а после старался ходить туда каждое воскресенье. Я ставил свечу и молился. Мне казалось, что я слышу папу, что чувствую его присутствие, тепло и любовь. Церковь – удивительное место, место, где можно раскрыться, где можно найти какое-то спасение. Люди не задумываются над смертью, пока она не дышит в затылок. А те, кому уже удалось попробовать ее горечь, более глубоко смотрит на жизнь, более ценной она становится. Наше время Мы зашли внутрь и сели на скамьи. Я молился, а девушка привычно смотрела по сторонам. Она осматривала все, уделяя особое внимание иконам с изображением Бога. Вдруг она замерла, смотря на мужчину, который стоял у самой большой и массивной иконы Иисуса. Она снова заплакала и тихо выбежала из церкви. Я встал со своего места, закончил молитву и вышел вслед за ней. Никто даже не обратил внимания на нас. Выйдя из церкви, я увидел Ари, сидящую на лавочке возле старого, покрытого снегом, клена. Она закрылась руками и плакала. - Что с тобой? - Я слышала их мысли Майк, каждого из этих людей. Они просили Бога о помощи, они молили о жизнях своих родных. Тот мужчина возле иконы просил за свою дочь, она пропала год назад, и ее до сих пор не нашли. Маленькая девочка, которая сидела в правом ряду, просила за свою бабушку, она говорила что любит, когда бабушка рассказывает ей сказки и как готовит ягодный кисель. Эти люди… Они не заслуживают этой боли. Я сел возле нее, она наклонилась к моему плечу и, обнимая меня за шею, плакала. Я вспомнив папу, быстро стер слезу, накатившуюся на глаза. Я улыбнулся девушке, а когда она немного успокоилась, мы пошли дальше. Я мог бесконечно долго смотреть в ее глаза. От слез они стали такими блестящими и нежными. Казалось, что вся ее сущность соткана из Нежности и Искренности... Ее любопытный взгляд сменился грустью, ведь она тоже может чувствовать, может переживать и любить. Если я не сумею спасти Землю, я хотел бы умереть, смотря в эти глаза. За несколько кварталов до моего дома я услышал, как какое-то животное жалобно скулит. Мы прошли еще несколько шагов, как навстречу нам выбежал маленький щеночек. Он был весь черненький, только задняя лапка была белая-белая. Взгляд моей спутницы вновь загорелся любопытством, она взяла собачку на руки и жалобно посмотрела на меня. Ну уж нет, нет, и еще раз нет. Она не заставит меня взять его домой! Дверь моей квартиры распахнулась, и Ари вошла с щенком на руках. Я просто не верю, что ей все-таки удалось меня уговорить! Весь день он только и просил пожрать. Вот собака, весит меньше палки колбасы, а такой обжорливый! Вечером Ари заснула с этим чудом на руках. Оно съело мой годовой запас сосисок, даже котлеты, которые мама принесла мне вчера, он с удовольствием сожрал. Мне остались только огурцы и одна, последняя сосиска. Эх, вот завтра Ари мне за все ответит. Я съел свой аппетитный ужин и лег спать. Услышав какой-то треск возле окна, пошел проверить. Увидев яркую вспышку света, я выбежал на улицу посмотреть что там. Ари стояла с распростертыми в стороны руками и наслаждалась светом. - Ари, Ари! – крикнул я. Девушка повернулась, и я замер от ужаса: на ее лице выступили жуткие синие вены, нежно-бирюзовые глаза стали какими-то тускло серыми и этот ужасный, как мне показалось, цвет залил весь белок ее ранее нежных глаз. Они были просто грязно-серые. - Ваш час настал, - засмеялась девушка. Ее смех был таким отвратительным и страшным, что я попятился назад. Она подошла ко мне и, держа одной рукой за горло, посмотрела на небо, - осталось недолго Майк, ты никого уже не спасешь. Она говорила так спокойно, словно это был другой человек, а не та Ари, которую я знал и в которую, кажется, влюбился... Я не скажу, что я был слабый, я часто ходил в спортзал и занимался, но я не мог освободиться от рук девушки. Наконец она отпустила меня, и я, закашлявшись, упал на землю. Очень яркая вспышка света ослепила меня, и я зажмурился. Потом, открыв глаза, я увидел папу, который стоял рядом, словно живой. - Ты разочаровал меня сынок, - произнес он в ту секунду, как на него упал метеорит. Опять вспышки, яркие блики... - Нет, - закричал я, что есть духу, - нет, пожалуйста, нееееееееееет!!! С этим криком я проснулся, и, поняв, что это всего лишь сон, упал на кровать. Я долго не мог уснуть, думая, что же на самом деле будет, если я не успею...