Драбблосборник

Лана теряет выход — снова. Я на чуть-чуть, обещает она каждый раз, я поправлю их сны — я Хранительница для них, и я буду хранить, я только поправлю сны, я защищу от кошмаров и вернусь. Я очень быстро. И снова теряет выход. Кошмары ее друзей на вкус — вязкие, тяжелые, горячие; они тянут на дно и сжигают подземной лавой. Поверхностные страхи победить легко: твою идею приюта одобрят, Каллен, твои песни примут и будут петь, Мариден. С иными сложнее: Бьянка не солжет тебе в письме, Варрик, ты заставишь мятежников себя выслушать и обойдешься без жертв, Лелиана. А иные тянутся из самого сердца, пронизывают разум, горят, горят, сжигая и его, и саму душу, утягивают за собой вниз, ничего не оставляя. Ты ничем не поможешь красным храмовникам, Каллен. Ты не заставишь людей принять магов как равных, Лелиана. Ты никогда не вернешься домой, Бык. У Макса не бывает кошмаров. У Макса ровные и спокойные сны, Макс сияет и озаряет путь своим сиянием. Все очень ясно и просто: Макс подписывает указ о возвращении Кругов, чтобы успокоить волнения, Макс выжигает красную заразу, чтобы деревни жили спокойно. Макс — глас Создателя и длань Его. Макс — кошмар, из которого Лана не нашла выхода.