Драбблосборник

Скверна вспухает пузырями и лопается, отравляя землю, воду и воздух. Выглядит так мерзко, что половину отряда выворачивает на месте - до кустов никто не бежит. Там тоже пузыри, белесые, пульсирующие, как гнойники на теле. Так не должно быть. Не должно. Деревня маленькая, десять домов и церковь - ну, кажется, это была именно она. На ее месте сплошной гнойник, и в пузырях что-то рвется наружу. Скоро прорвется, и тогда здесь станет еще хуже. Отряд крохотный. Их шестеро - он сам и пять добровольцев, из которых один служил в орлейской армии, а остальные четверо фермеры. Очень много можно навоевать. Прям охренеешь. Особенно когда трое из этих пятерых закончат блевать. Выживших нет. Что-то жуткое и горькое царапает внутри. Можно было поторопиться, вдруг тогда они успели бы. Можно было собрать больше людей и остановить скверну пораньше. Можно... ...да нет, нельзя, конечно. Нельзя, но внутри все равно горько. - Командир, чего делать-то? - робко спрашивает Петер. Ему лет шестнадцать, наверно, и он пока еще думает, что у старших есть ответ. - Жечь. У них с собой тевинтерская взрывчатка - рецепт украли у кунари, а потом у самих тевинтерцев. Запас маленький, но много и не надо. Надо, чтоб бахнуло и выгорело дотла. Может, лет через двадцать на этом пепелище лес вырастет. Может, кто из отряда доживет и увидит. Он сам запаливает порошок и сам бросает прямо в бледно-розовое пухлое брюхо, похожее на паучье. Скверна шипит, съеживается - надо отбегать и они бегут. Смотрят. Смотрят. Деревня горит, и щупальца корчатся как живые. Петер сгибается пополам во второй раз, хотя вроде и нечем уже,все осталось на дороге в первый раз. Огра они замечают не сразу. Он их - тоже: жар, видно, выгнал его из убежища, а может, лопнул пузырь, где он зрел, и огр несётся по дороге, мечется от боли - задницу ему подпалило. Но потом все же видит. Ревет - и жадно бросается вперед. Некогда думать, когда за твоей спиной твои новобранцы. И рассуждать некогда. Алые кристаллы сами срываются с ладоней и летят вперед. Скверна петь не умеет, ее просто много, она здесь, рядом - а драгоценный синий порошок на поясе. Синее становится алым и снова поет. Неважно. Потом будет плохо, очень плохо, потом - кататься по земле и орать. Потом. Сейчас кристаллы пробивают толстую огрову кожу и пришпиливают к земле. Сейчас маленький отряд спасен и может идти дальше. И хрен с ним, с лириумом. Если не планируешь дожить до конца этого странного Мора, свихнуться от красной ломки не страшно. Петер за спиной сдавленно стонет, но кажется,больше не блюет.