Драбблосборник

– Гаррет, ну кто так делает? Когда ведешь руку вниз, дергай резче. Хоук никак не мог взять в толк, зачем ему осваивать электробурю, если у него сильные стихии, зато Андерс почему-то решил, что с его энтропией лучше всего сочетается электричество. Учил он хорошо, подробно и терпеливо объясняя, показывая, рассказывая, и сначала Хоук радовался невинным поводам дотронуться до руки, подойти поближе – так, чтоб дышать Андерсу в шею и ощущать, как он вздрагивает. – У меня не получается резче. – Ох, ну что с тобой делать. Показываю еще раз. У Андерса тонкие сильные пальцы; от прикосновения кожи к коже Хоука дрожь пробрала. Ладони, мягко охватившие его запястье, направили и повели руку; сердце застучало часто-часто, не отпускай, останься вот так, ну видишь же, я тупой, мне надо повторять и повторять… – Понятно, Гаррет? Ты ладонь недоворачиваешь. Давай еще раз. И застыл рядом, чуть сзади. Ничем иным Хоук последовавший взрыв объяснить не смог бы. Ну как тут сосредоточишься, если Андерс так близко стоит и так смотрит, что аж волосы на затылке шевелятся? – Э… нет, Гаррет, опять не то. Почему у тебя заклинания скачут, как у мальчишки в период полового созревания? Ты случайно не влюблен? – Нет, – быстро сказал Хоук, отчетливо понимая, что ему не поверили. – Но не волнуйся. Тренировка обычно помогает, заодно и от грустных мыслей отвлечешься. И пока не научишься, будешь заниматься по ночам. Эти молнии отлично озонируют воздух, так что учиться будешь в Клоаке, на востоке, там, где выход к морю. По ночам. Там еще недавно был выброс газов, вот как раз воздух очистишь. – Нечестно! И несправедливо. А если я неделю не смогу научиться? Мне неделю не спать до утра? Это запрещенный прием, как знал Хоук, только вот в этот раз Справедливость почему-то за него не вступился. – Нет, друг мой, несправедливо – это если я в лечебнице до утра буду собирать тебя по кускам, потому что ты не вовремя сунулся со своей бурей в мое энтропическое облако. Спокойной ночи.