Тревожный вечер на Бейкер-стрит

Викторианская Англия. В квартире по адресу Лондон, Бейкер-стрит, 221б, в гостиной у камина уютно расположились двое. Один из них, высокий худой мужчина с квадратным, чуть выступающим вперед подбородком и тонким орлиным носом, придававшим лицу выражение живой энергии и решимости, неторопливо и с явным удовольствием курил трубку и перелистывал вечернюю газету. - Послушайте, дорогой Уотсон, - обратился он к своему товарищу. - Сегодня в театре Ее Величества дают великолепный концерт. Будет играть симфонический оркестр. Не желали бы вы присоединиться ко мне? А перед концертом мы могли бы отобедать у Симпсона. Там чудесно готовят куропаток! - С величайшим удовольствием, дорогой Холмс! - отвечал его собеседник, невысокий коренастый блондин с пышными усами. - Сегодня миссис Уотсон не ждет меня домой раньше полуночи, я сказал ей, что проведу вечер с вами. - Отлично! Миссис Хадсон! Миссис Хадсон! Принесли ли от портного мой фрак, что я отсылал в починку третьего дня? - Да, сэр, доставили сегодня утром, - сообщила явившаяся на зов почтенная пожилая леди. - Я повесила его в гардероб, сэр. - Благодарю вас! Мы с Уотсоном отправляемся в ресторан, а затем в театр, поэтому не ждите меня. Если на мое имя поступят письма, оставьте их в прихожей, на столике. Если будет посетитель... Он не договорил. С лестницы послышался звук стремительных шагов, дверь отворилась, и в комнату вошел чрезвычайно взволнованный мужчина, внешне удивительно похожий на пресвитерианского проповедника. Его седая шевелюра была растрепана, а на худом лице отображалось крайнее беспокойство. Он буквально рухнул на стул и отер со лба пот шелковым платком, украшенным изящной монограммой. - С этим срочно надо что-то делать, - выдохнул он. - Так больше не может продолжаться! - Миссис Хадсон! Принесите же воды! - воскликнул Холмс, подбегая к гостю. - Вам дурно? Уотсон, может потребоваться ваша помощь! - Нет-нет, врач не нужен, - сообщил посетитель, постепенно приходя в себя. - Врач здесь не поможет! Видя, что здоровью гостя ничего не угрожает, Холмс вернулся в свое кресло. Лицо его приобрело немного насмешливое выражение. - Итак, чем обязан честью принимать вас у себя сегодня, дорогой профессор? Случилось нечто, что заставило вас прервать свой доклад и досрочно покинуть заседание Королевского математического общества. Судя по мелу, которым испачкан ваш сюртук и от которого вы в крайней спешке не успели его отчистить, темой вашего сообщения являлись ряды Фурье. - Ряды Фурье? - вдруг оживился профессор Мориарти, еще недавно производивший впечатление если не умирающего, то смертельно больного человека. - Холмс, вы меня разочаровываете! Сегодня я имел удовольствие отстаивать перед некоторыми сомневающимися коллегами критерий Лебега. Лицо Холмса, обычно невозмутимое, приобрело несколько напряженное выражение. - О, да! - воодушевленно заговорил профессор, почти оправившись от испытанного им, по-видимому, очень сильного нервного напряжения. - Интеграл Римана! Что вы знаете о нем? Лебег сформулировал великолепнейший критерий интегрируемости функций по Риману. Вот послушайте - функция интегрируема по Риману тогда и только тогда, когда множество точек ее разрыва не более, чем счетно, что значит - либо конечно, либо счетно! Он торжествующе оглядел собеседников. Шерлок Холмс честно пытался осмыслить сказанное, а доктор Уотсон откровенно пытался подавить зевоту, которую неизменно вызывало у него любое напоминание о математике. - Это превосходно, - поспешил сказать Холмс. - Звучит, как музыка, хотя о музыке я имею гораздо более глубокое представление нежели о том, о чем вы говорите. Мы все хорошо знаем, насколько вы увлекающийся человек, любезный профессор, но все же что привело вас ко мне? - Ах, да... Простите. Нас экранизировали. Опять. - О, нет! - проснулся вдруг доктор Уотсон. - Только не это! Только не это! Это... Ужасно! - Это более, чем ужасно, - произнес профессор. - Даже я не могу придумать ничего более ужасного. - Тогда дело принимает очень серьезный оборот, - сказал Холмс, нервно потирая руки. - Пожалуй, ради этого мы пропустим сегодня Симпсона и оркестр. Миссис Хадсон! Профессор, чаю? - Виски, только виски смогут снять камень с моей души... - Миссис Хадсон, виски, пожалуйста! Продолжайте, профессор! - Как вам известно, в 2010 году наши соотечественники начали снимать о нас сериал, действие которого происходит в ИХ мире, в ИХ время. - Да, нам это известно. Более того, помнится, мы с вами уже обсуждали это произведение. Сериал закончился нашей с вами приятнейшей беседой на крыше некоего здания, после чего вы изволили застрелиться... - А вы - упасть с крыши оного здания... - Оставшись при этом живым. Я применил свой метод дедукции и вынужден признать, что ни один из вариантов моего спасения не показался мне возможным. Так же, как и тот факт, что вы застрелились. Это совершенно невозможно. Вы никогда в жизни не расстались бы добровольно со своей любимой математикой, не менее, чем с двадцатью банковскими счетами заграницей, с преступным миром, в котором вы являетесь Наполеоном... - Разумеется, нет! - ответил профессор, делая изрядный глоток виски. - Только несчастный случай мог заставить меня покинуть земную юдоль. Именно так и рассуждал наш создатель, высокочтимый сэр Артур... Все трое помолчали с минуту, с благоговением подняв глаза к потолку. - Но, несмотря на все несовершенство логики создателей сериала, вы не должны обижаться, дорогой профессор, - сказал Холмс. - Насколько мне известно, после окончания второго сезона вашего возвращения требовало не меньшее количество поклонников, чем моего у сэра Артура, после того, как он решил похоронить нас обоих на дне Рейхенбахского водопада. Профессор довольно улыбнулся. - У меня тоже есть ряд претензий к создателям сериала, - продолжал Холмс. - Вы могли заметить, что я очень люблю вкусно поесть, когда у меня нет дела, и стараюсь не пропустить ни одной театральной премьеры... А там меня выставили эдаким нелюдимым человеком и бездушной машиной, неспособной ни на какие чувства... Почему вы засмеялись, сэр? Профессор Мориарти смеялся. Точнее, нервно хихикал, комкая в руках свой платок. - Машиной, неспособной на чувства? Вы просто еще не знаете, м-р Холмс. Они сняли продолжение! Тут профессор закашлялся. Отдышавшись, он встал, подошел к окну и открыл его. - Не возражаете, м-р Холмс? - Нет, ну что вы! Полковник, наверное, совершенно продрог на своем посту в этом пустом доме. Пригласите же его к огню. Миссис Хадсон! Еще виски! Принесите, пожалуйста, две... Нет, три бутылки! Мориарти стал махать платком. В окне заброшенного дома напротив появилась неясная человеческая фигура. - Полковник, бросайте ваше знаменитое ружье и идите к нам! Фигура исчезла, а через минуту старая лестница вновь была потревожена шагами, на этот раз принадлежавшим немолодому уже человеку с тонким ястребиным носом, высоким лысеющим лбом и длинными седыми усами. Его цилиндр был сдвинут на затылок, пальто распахнулось и открывало белоснежную грудь фрачной манишки. Смуглое мрачное лицо было испещрено глубокими морщинами. Он вошел, тяжело ступая, и занял любезно пододвинутый Уотсоном второй стул рядом с профессором. - Уже знают? - деловито поинтересовался он у профессора. - Мы как раз начали об этом говорить. Выпейте, полковник Моран. Я выпил, и мне стало значительно легче. Полковник опрокинул в себя внушительную порцию виски. - Итак, продолжение... - задумчиво произнес Холмс. - Ах, ну конечно! В предыдущих сериях новые авторы не воздали честь нашему уважаемому полковнику, а ведь это второй по опасности преступник в Лондоне. Бутылки и бокалы зазвенели от мощного удара кулака полковника по столу. - Слизняк! Дешевка! Лорд-террорист! - прорычал полковник. - Лорд-террорист? - удивился Уотсон, которому до этого не удавалось вставить слово в беседу двух гениев. - В Парламент введена новая должность? - Нет, сэр, это меня изволили представить в виде слизняка, который обманом и подкупом заминировал вагон подземки с никому не понятной целью! Меня, человека, привыкшего смотреть в лицо врагам, не боявшегося диких зверей и всегда предпочитавшего честный выстрел! - За тем только исключением, когда вы кидались в меня камнями на небезызвестной скале, - мягко заметил Холмс. - Наверное, ваш порох тогда отсырел. Что же, ваше негодование мне ясно вполне, и я с ним солидарен. Но вернемся к вам, дорогой профессор! - О нет, не называйте меня дорогим, Холмс! Это выше моих сил! - воскликнул профессор и вдруг зашептал громко и с придыханием: - Холмс, поймите, так не может продолжаться! Нам нужно немедленно что-то с этим делать! Как они могли так с нами поступить, мы же солидные уважаемые люди! Возможно, для вас это не столь уж важно, но я все-таки профессор, я писал о биноме Ньютона. У меня кафедра, студенты, в конце-концов! Как я им теперь на глаза покажусь? И ничего здесь смешного нет, вы просто не знаете! - Я признаю свое поражение, ибо мне действительно неизвестно, о чем вы говорите, - сказал Холмс, затягиваясь. - Поведайте же мне, профессор! - Я не могу, - сказал Мориарти. - Это неудобно, здесь люди... - он покосился на полковника и доктора Уотсона. - Это наши друзья... Точнее, ваш друг и мой друг, но я не могу говорить об этом даже при них. - Хорошо, - согласился Холмс. - Давайте поговорим тет-а-тет с позволения присутствующих. И прошу вас, м-р Мориарти, оставьте ваш пистолет на столике. Вы так взволнованы, а я не могу позволить вам пойти против канона нашего великого создателя... Холмс и Мориарти удалились. Доктор Уотсон с тревогой смотрел на закрывшуюся за ними дверь. - Полковник, я всегда так беспокоюсь, когда эти двое остаются наедине, - сказал он. - Я тоже. Поэтому никогда их наедине не оставляю, - ответил Моран. - Уотсон, а вы не знаете, в чем дело? - Боюсь, что нет... Очевидно, что-то, что касается их двоих. Точнее, то, какими их изобразили в новом сезоне. Полковник снова опустил на стол свой тяжелый кулак. Упоминание о сериале приводило его в бешенство. - Да, кстати, доктор! - сказал он вдруг с сарказмом. - Могу вас поздравить! То, что вам так не нравилось в вашем новом воплощении, в третьем сезоне исправлено! Вам вернули усы! - И отлично! - сказал Уотсон, поглаживая свои ухоженные, пышные, пшеничного цвета усы. - Знаете, без усов я ощущаю себя почти как без одежды... - Ага! Только в первой же серии вы сбриваете их! Для Шерлока Холмса! - выпалил полковник, а в его глазах загорелся злорадный огонек. - Так что и вам досталось! Вечно вы ничего не знаете, доктор Уотсон! - Для Шерлока Холмса? - изумился доктор. - Что вы имеете в виду, м-р Моран? - Это не я, это они имеют в виду, чертовы создатели чертова сериала! - рыкнул полковник. - На шкуры их... Он не успел договорить. В комнату стремительно ворвался Холмс, за ним Мориарти, оба весьма воинственно настроенные. - Так, - энергично командовал Холмс. - Скоро полночь. Уотсон, вы немедленно отправляетесь искать какого-нибудь медиума. Нам необходимо срочно связаться с сэром Артуром... Полковник, ради всего святого, возьмите пистолет профессора и не давайте ему в руки ни в коем случае... Что я говорил? Нам нужен спиритический сеанс! Мы попросим сэра Артура вмешаться. Пусть он явится создателям сериала во сне и скажет им... И выскажет им... - И вобьет в их чертовы головы, кто такой Себастьян Моран! - ревел полковник, потрясая пистолетом Мориарти. - Идемте вместе за медиумом, Уотсон! Вдруг он будет отказываться! Я его заставлю прийти к нам! - Полковник, ради всего святого, оставайтесь здесь! - взмолился Мориарти. - Вы же понимаете, что в сложившейся ситуации я не могу оставаться наедине с м-ром Холмсом. А заставить любого человека прийти я смогу не хуже вас! Уотсон и Мориарти отбыли, а Холмс и Моран молча пили виски в тревожном ожидании. - Профессор, могу я просить вас об одолжении? - спросил Уотсон, когда они с Мориарти везли в кэбе насмерть перепуганного ночным вторжением медиума на Бейкер-стрит. - Я могу позабыть от волнения или начать заикаться... Попросите сэра Артура, чтобы мне вернули усы. Я буду вам очень признателен. - Не стоит благодарности, доктор, попрошу непременно! Они подъехали к Бейкер-стрит. Мориарти и медиум зашли в дом, а Уотсон остался на улице, чтобы заплатить кэбмену. Расплатившись, он постоял немного на крыльце, вглядываясь в полночное небо и, пожав плечами, спросил у мерцающего газового фонаря: - Они что же там, совсем не читают книг?