Давай начнем все с чистого холста...

На старых улочках Парижа стоял неприятный запах сырости. Дождь мелкими каплями моросил с неба, беспокоя лужи на старинных дорогах. Весь город был пропитан атмосферой грусти и скуки, такого раньше Хината не замечала. Она стояла на Эйфелевой башне и смотрела вниз, на убегающих от дождя прохожих и молодых влюблённых пар, идущих под большим зонтом, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Ее некому было согреть. Девушка осталась одна в городе любви. Забежав мимоходом в один уютный ресторанчик, она повесила синий зонт-трость на вешалку и скинула пальто. Выбрав самое дальнее место от входа, брюнетка уютно устроилась у окна и устремила взгляд грустных глаз на улицу. Сырую, серую и безжизненную. Воздушное нежное тирамису просто таяло во рту, но не могло затронуть те нотки души, которые бы заставили девушку улыбнуться от радости и удовольствия. Перед ней стояла маленькая чашечка кофе. Крепкого, как любил Саске. Аккуратно взяв ручку белой чашечки, Хината поднесла её к слегка разомкнутым губам и закрыла глаза, наслаждаясь таким неприятным, но очень родным запахом. Горячий напиток несильно обжёг верхнюю губу, но девушка всё же сделала глоток и поморщилась. Ужасный вкус, пронизывающий до дрожи своей горечью. Совсем как и страстный эмоциональный брюнет, глотнув которого хоть раз, ты желал его снова и снова. Хьюга и не заметила, как осушила чашку до дна, пока на самом дне не остался горький осадок. Какая аллегория её жизни. "Забавно", — усмехнулась она сама себе и плавно подняла руку, обращая на себя внимание официанта. — Я вас слушаю, мисс, — слегка наклонившись вперед, на прекрасном французском обратился к ней невысокий шатен с яркими синими глазами. — Будьте так добры, принесите мне ещё чашечку кофе, пожалуйста, — без акцента вычеканила она и улыбнулась, отчего молодой официант немного покраснел. — С удовольствием, мисс. Через пару минут на её стол была поставлена новая чашечка на белоснежной маленькой салфеточке. Делая глоток обжигающего напитка, Хината заметила коротенькое и быстро наброшенное послание возле кубиков сахара: "У Вас потрясающая улыбка, мисс. Таких обворожительных женщин я ещё не встречал..." Девушка глуповато хихикнула, прикрыв рот ладошкой, глядя на номер телефона нового знакомого. Всё, что могло спасти её от одиночества в этот вечер — эта маленькая салфетка с контактами симпатичного шатена. Она могла принести счастье и новые удивительные эмоции в серые будни художницы, но та решила уйти, оставив на столе короткую записку поверх весьма крупных чаевых: "Простите...". Молодой человек растерянно наблюдал за её отдаляющейся одинокой фигурой, расплывающейся вместе с каплями на окне. Как бы он хотел снова увидеть блеск её серых глаз. Дождь усилился, стуча по зонту с такой силой, что в ушах начинало звенеть. Хината шла неторопливо, словно растягивая время. Ей жутко не хотелось надевать красивое вечернее платье и тратить много времени на макияж. Все, чего ей сейчас так хотелось, — завернутся в теплый старый плед, под которым они лежали вместе, и уснуть, вдыхая запах пыли, масляных красок и мужского одеколона, до сих пор оставшегося на нем.

***

— Как ты могла потерять моё приглашение? — шёпотом бурчал высокий длинноволосый мужчина, поправляя свой галстук у зеркала. Его волосы красиво отливали тёплым шоколадом, а глаза были такими же большими и холодными, как у Хинаты — его кузины. — Прости, — так же шепотом ответила брюнетка и потянула его за локоть к себе, чтобы он немного наклонился и она смогла поцеловать его в щеку. Лицо Неджи озарила довольная ухмылка, когда теплые мягкие губы его сестры с нежностью коснулись его скул. — Главное, что ты здесь. Верно? — с хитринкой улыбнувшись, художница вытерла след от губной помады. Глаза слепила большая хрустальная люстра, свисающая в самом центре огромного зала практически до пола, а вокруг лилось шампанское рекой. Художественная выставка больше напоминала светский приём или вечеринку, а не созерцание картин очередной художницы. Хинате было неуютно от пристальных взглядов гостей и нежелательного внимания к её персоне. Облаченная в черное длинное платье с открытой спиной до поясницы, она старалась не отходить от брата, ощущая себя рядом с ним в безопасности. Хьюга-старший тоже не любил светские мероприятия, хоть и знал большинство из гостей в лицо. Здесь было много знаменитостей, которых он знал с личных приемов в своём кабинете. "Врач-психотерапевт", — гордо представлялся он, прикрывая широкой спиной миниатюрную брюнетку, переключая всё внимание на себя. Строгий светло-серый костюм идеально сидел на подтянутом теле шатена. Он был идеальным спутником красавицы — главной виновницы торжества. Деликатно отказываясь от фото, Хината улыбалась гостям. Эту улыбку нельзя было назвать фальшивой или неискренней, просто она была совсем иной, нежели раньше. Более спокойной, мимолетной, с легким привкусом горечи. — Что с тобой? — забеспокоился брат, погладив брюнетку по длинным волосам. — Такое ощущение, словно в душе пусто, — хмыкнула она, пробежав взглядом, полным надежды, по многочисленным гостям. — Твоя муза не пришла? — с усмешкой подметил Неджи, наклонившись к самому лицу Хинаты. — Покажи мне его. — Нет, — буркнула девушка, пихнув мужчину в грудь. — Ты будешь смеяться. — Я? Ни за что! — закатив глаза, уверял её Хьюга, положив ладонь на сердце. — После твоего паренька из университета мне ничего не страшно! Хината устало прикрыла глаза рукой. Как же любил её братец затрагивать старые раны и раздирать их до крови. Ему плевать, что если она снова погрузится в депрессию, именно Неджи будет сидеть у её кресла целыми сутками и молча подавать салфетки плачущей девушке. Но, несмотря на всё это, он продолжает выпытывать у неё все подробности, особо не беспокоясь за душевное состояние своей сестры. — Он остался только на картинах. Безмолвно созерцать меня своими пронзительными глазами. Жаль, что он лишь нарисованный. — А как же настоящий? Был беспощадно брошен такой роковой красавицей, как ты, после позирования? — снова раздался тихий смешок Неджи. Он поднес к своим губам бокал шампанского, когда высокий голосок его сестры произнёс: — Вернулся к жене. По залу эхом раздался кашель шатена. Он отряхивал свой галстук, на который выплюнул напиток, и вытирал влажный подбородок рукавом. Теперь Хината насмехалась над братом, помогая ему привести себя в порядок. У одной из картин, висящей в самом конце зала, было самое большое скопления народа. Именно к ней девушка повела своего раздосадованного родственника и открыла ему тайну: улыбающегося брюнета с копной непослушных чёрных волос, смотрящего с картины раскосыми пронзительными черными глазами с маленькими алыми огоньками-искрами. — Вот он, мой "оттенок адского пламени", — с улыбкой на губах прошептала она и мечтательно упёрлась лбом в сильную руку своего спутника. Неджи долго рассматривал портрет, пока не заметил небольшой клочок бумаги, воткнутый в самый уголок массивной рамки. Как Хината этого сразу не заметила? Мужчину выдернул свою руку из её объятий и подошел к "посланию". Гортанный смех вырвался из него, когда он внимательно оглядел бумагу и схватился за живот, повернувшись к своей сестре. — Вылитая! — воскликнул он, вытирая накатившие от смеха слёзы. — Что там? — взволновалась художница и вырвала у него бумагу. Все окружающие их гости тоже стали сдержанно хихикать, ведь они уже все успели оценить юмор отправителя. — Что?! — воскликнула Хината, прикрыв ладонью рот: на белой, уже слегка смятой бумаге очень коряво и неумело был выведен её портрет синей ручкой. Послание больше напоминало рисунок первоклассника или детсадовца, но девушка тоже громко рассмеялась, читая знакомый почерк:

"Хината, это ты. Лучше поверь мне на слово... Твоя муза".

— Что за бред? — Брюнетка недоумевающе взглянула на брата, считая это его неудавшейся шуткой, но застыла, глядя в такие же удивлённые серые глаза. Шатен стоял напротив, всунув руки в карманы, а его губы слегка приоткрылись от шока. По обнаженной спине девушки маленькими мурашками пробежали холодные пальцы незнакомца, и Хината закусила нижнюю губу, чтобы сдержать нахлынувшие слёзы. Это был он. Хьюга без труда узнает прохладу его нежных тонких пальцев и тяжёлое дыхание. За ней стоял Учиха Саске. Окружающие тоже немало удивились появлению той самой модели с холста и с любопытством уставились на мужчину. Брюнет опалил её ушко горячим дыханием и шёпотом произнес: — Я рискну предположить, что вы без бюстгальтера, мисс Хьюга. — Никто, кроме Хинаты, не понял слов, сказанных на японском. Девушка густо покраснела и наконец обернулась, уставившись на свою улыбающуюся Музу. Что ей сказать ему? "Я скучала", — слишком банально... "Что ты тут делаешь?"... Что сказать, когда пара тёмных прекрасных глаз обжигают тебя своим взглядом, заставляя сердце сжиматься от чувств радости и растерянности. Разве Саске прилетел в эту страну, не зная ни слова на французском, чтобы услышать от неё что-то столь нелепое. Пальчики Хинаты ловко зацепили черную бабочку мужчины и подтянули его к себе. Учиха растерянно захлопал глазами, когда вместо ожидаемого поцелуя она прошептала на ухо: — Если бы я знала, что вы приедете, Учиха-сан, даже трусиков бы не надела. Миллионы маленьких иголок пробежали по его уху и впились в самые глубины разума. Брюнет задрожал от одних только слов и покраснел, словно десятилетний мальчишка, прижав хрупкую художницу к себе. Плевать, что на них смотрит более сотни людей и по залу гремят аплодисменты. Плевать. Главное, что он снова ощущает её гладкую кожу под своими пальцами, которая обжигает кончики пальцев своим теплом, и может снова любоваться сиянием её серых глаз, похожих на две жемчужины. — Иди за мной! — воскликнул Саске, схватив девушку за руку и направившись к выходу. Неджи так и остался стоять у картины, провожая парочку удивлённым и негодующим взглядом. Эта маленькая мерзавка так и не познакомила его со своим женатым ухажером. — Вот так номер, — протянул Неджи, специально высказавшись по-японски, чтобы не было вопросов со стороны любопытных зрителей.

***

Саске целовал Хинату без остановки, прижимая к стенам отеля на каждом шагу, с жадностью покусывая пухлую нижнюю губу. Его ладони скользили по тонкой талии и очерчивали округлые бедра, легонько сжимая упругие ягодицы возбуждённой девушки. Между страстными и глубокими поцелуями были слышны тихие смешки Хинаты, когда она открывала глаза и смотрела на лицо своего мужчины, по губам и щекам которого была размазана её красная помада. Учиха снова целовал её от неловкости, не в силах сдержать возбуждения. Завёлся, как мальчишка... Наконец они остановились возле двери в номер Саске. Мужчина долго копошился в карманах брюк, доставая карточку, но Хината не выдержала и села перед ним на колени, чтобы помочь. Брюнет с трудом задышал и упёрся руками в стену, когда красивая девушка в дорогом черном платье в пол стояла перед ним на коленях и ощупывала карманы, иногда, словно невзначай, пробегая пальцами по возбужденной плоти Учихи. По узкому коридору проходила пожилая супружеская пара, приехавшая в Париж на уикенд. Завидев постанывавшего мужчину, стоящего к ним спиной в черном костюме, и женщину, чьи колени торчали между его раздвинутых ног, супруги что-то недовольно запричитали и ускорили свой шаг. Пробегая по ковру к своей двери, пожилой мужчина приобнял свою жену за талию и лукаво подмигнул. В них снова закипела молодость, стоило им прилететь в город любви. — Ну у вас и карманы, мистер! — рассмеялась Хината, победно доставая карточку из брюк. Саске выхватил её из тёплых рук девушки и одним махом открыл дверь, подхватив одной рукой Хинату. Брюнетка в долю секунды оказалась на кровати, прижатая к матрацу тяжелым телом разгоряченного мужчины. Покрывая жадными влажными поцелуями её шею, острые ключицы и плавно переходя на грудь, затянутую в тугое бюстье, его язык скользнул в ложбинку между груди, оставив после себя влажную дорожку. Хината застонала и обхватила его голову руками, пытаясь подтянуть к себе, чтобы поцеловать, но Учиха спустился вниз, задрав длинную юбку вверх и оголяя длинные стройные ноги, облаченные в черные чулки. Заскользив губами по гладкой шёлковой поверхности, мужчина окончательно сорвался, вскочив на ноги и сорвав с себя бабочку, душащую его. — Прости, милая. Сегодня прелюдий не будет, — рыкнул он, скидывая с себя пиджак и наваливаясь на изумлённую брюнетку. С её губ сорвался громкий стон, когда Саске отодвинул в сторону крошечные трусики и рывком вошел в неё. Запрокинув голову, Хьюга широко открыла рот, чтобы дышать как можно глубже и не задохнуться от чувств, переполняющих её. Мужчина сам с трудом сдерживал стоны, проникая в девушку все глубже и глубже, резче, быстрее. Хината была сегодня невероятна красива. Это платье, макияж, обнажённая спина... Всё просто будоражило его воображение. Но было то, по чему он до сих пор скучал и уже не представлял без этого свою брюнетку — терпкий запах масляных красок. Аромат его дома с раскиданными по полу холстами и яркой кухней, во всех комнатах которого он окружал себя взглядами сотни глаз неизвестных портретов и засыпал на маленьком старом диване, укрывшись вязаным пледом. — Я люблю тебя, — тяжело дыша, прошептал он в припухшие женские губы с размазанной красной помадой. — Не уходи больше. Я все равно тебя найду. Хината не хотела убегать, желая всегда наслаждаться вкусом крепкого кофе на его губах. Как можно убежать от такого мужчины? Это выше её сил.