Цвет твоей мольбы.

Я помню тропу… Что лежала посреди леса, как лента серпантина, широкая и казалось, бесконечная. Лента, что вела к дому нашей бабушки. Эта тропа была самой – самой безопасной во всем мире. Перед тропой заканчивалась асфальтная дорога. Все аварии происходили на ней и никогда – на тропе. Она залита солнечным светом, на деревьях около нее всегда щебечут птицы. Лишь вороны, изредка прилетавшие сюда превращались в в мрачные пятна, и чувствуя, что им здесь не место, улетали обратно в мрачный лес. Этот путь, с корзинкой в руках, в которой каждая из нас всегда несла бутылку, в которой плескалось багровое вино и лежали, дразня ароматом – пирожки, был крайне долгим. Медленно идя, устремив взгляд в тропинку… …Дабы не споткнуться о камень. Что бы видеть, что под ногами. Но на этой тропе никогда не возникало никаких мыслей. И нет, нет, ее нельзя назвать «гипнотизирующей», я не верю в это, но, на этой тропинке посещали лишь «домашние» мысли. Что приготовить девочкам на завтрак? А на ужин? Стоит ли сходить в библиотеку, или поискать книги по истории у нас дома? Смогу ли я вырвать себе из этого домашнего ада хотя бы минутку за любимым пианино? Ведь та музыка, что я играю… Когда идет моя импровизация, то в этот момент, я могу играть, что захочу, выражая свою мольбу о тишине. Ох, бутылка сейчас выпадет! Ох, еще в субботу надо устроить генеральную уборку, может быть, тогда мы найдем серьги Кармен… …Они так сверкают! Словно звезды! Маленькие звезды в моих дивных ушках. Эти серьги обязательно надо найти! Пусть даже придется испачкать свои руки в грязи и переделывать маникюр. Зато потом… Ммм… Горячая вода, что обволакивает тело и разогревает и без того мою горячую, молодую кровь, душистая пена для ванны, словно облака, пойманные с небосвода, что бы я могла искупаться в них. Ах, как же жаль, что я не ребенок. В детстве, в ванной, можно было утонуть! Нырять в это сотворенное собственными руками море, резвиться, выпросить у мамы очки для плаванья, взять побольше игрушек и резвиться, пока… …Вода остынет, как и кровь в венах. Все когда нибудь остынет, станет холодным и бездушным. Словно мраморные скульптуры, что всегда молчат. Хотя, ощущение, что люди начали умолкать раньше времени. Мне ничего не будет, если я съем даже половину пирожков из этой корзинки и запью их вином. Укоризненный взгляд, тяжелые охи – вздохи и больше ничего. Возможно, осуждающие восклики, но дельного – ничего. Кричащее бездействие. Максимум, что потребуют, это лишь от желания убрать мою ехидную улыбку – «Смыть этот маскарад!». Но никаких серьезных слов не будет. О… Прелестная птица. Угольно черные крылья, постоянное действие, постоянный побег от никого. Молчаливые наблюдатели. Словно дети из школы. Старше, младше… Они всегда молча смотрят. Но если ты упал, захохочут. Высмеют то, что считают уродливым. Я не буду сопротивляться. Я буду упиваться этой уродливостью, ибо это – Я. И я всегда буду… …Ребенком! Я всегда буду ребенком и ни за что не стану такой же занудной, как и моя мама! Я всегда буду смеяться, хохотать до колик в животе, бегать, прыгать, играть с мальчишками! И ни что, никто не заставит меня стать скучной! Я буду сражаться с ними, как бравый рыцарь, фехтовать и бросаться с кулаками! Пусть попробуют только, я им покажу, ух! Эх… А скоро ведь уборка. Нужно спрятать подальше от Скарлет мою коллекцию перьев и камушков! Если они их выбросит, я ей этого никогда не прощу! А во время уборки я смогу вызваться мыть окна и стоять на самом краю подоконника, смотреть в высь и чувствовать ветер! Жаль, что не морской бриз. Будь я Капитаном корабля «Красный волк», я бы всегда стояла у штурвала, кричала «Три сильней, юнга! Я хочу увидеть свое отражение в палубе, карамба!» И никто бы не посмел бы мне сказать «Нельзя ругаться, ты же девочка!». А девочки не говорят так, они всегда миленькие и красивенькие. И не бегают босяком, не кривят губы! И им, конечно, положено дарить цветы, а именно – Розы… …Природа – наша мать. Она мудра и справедлива, ничего не делает просто так. У каждой прекрасной розы, что привлекает внимание, есть свои шипы, что больно ранят кожу. Ведь она такая роскошная, какого бы цвета не была! Алая – страстная, белая – нежная… А вот ромашки всегда одного цвета и их легко сорвать. Жаль, что для защиты нужен веский повод в виде красоты. И в мире людей точно так же… Мать – природу не обманешь. Нельзя ей противостоять, она никогда не делает ничего нам во зло! Зло создали мы сами! Вместо этого давно могли бы перестать делать глупости и хотя бы иногда смотреть в небо, на облака, в которые так и хочется взмыть! А вот это облачко похоже на моего кролика, такого невинного… …и маленького щеночка. Ну почему мама не разрешает нам завести хотя бы маленькую собачку? Они ведь такие миленькие! Маленькие клубочки шерсти, которые можно потискать! Но лучше всего – это большооой и вовсе не страшный волчонок. Который будет петь каждое полнолуние! Уфф… Какая же корзинка тяжелая! Эх. Может, мне почаще ходить к бабушке? Она то уговорит маму взять нам щенка, ведь Роуз кролика разрешили! Все почему то говорят, что волки опасны, а я так не считаю! Им как и всем нужна доброта, а от одиночества вот они и разозлились! А мне ведь тоже очень одиноко, а я не хочу быть злой. Тогда, мрачный лес, будто услышав их, немым предложением зайти во мрак, позвал девочек. …Мелодией пианино, что была будто криком о желании свободы. …Треском костра, запахом одурманивающего пива. …Запахом медленной гибели – табачным, с примесью машинного масла. …Смехом такого же озорного ребенка. …Плеском воды. …«Пением» на луну оборотня. Лес подарил им самое желанное, а цену они заплатили, едва окунулись в свои желания с головой. Милые и глупые девочки поверили в счастье. Открыв глаза, они не увидели леса, лишь миры собственных страхов. Одинокие, холодные и бесцветные. В этом мире не нужна была одежда, ни еда, ни что либо еще. Но находится в черно-белом мире – было страшной мукой. Под надзором тех, кто обещал подарить им счастье.