Ничего не упустить

Губы Алекс гладкие, нежные, горячие. Они невесомо скользят по коже, очерчивают каждый изгиб, каждую впадинку, словно она решила зацеловать Тайгу до смерти. Он до боли стискивает зубы, стараясь не провалиться в жаркое марево раньше времени, но это чертовски трудно. Тайга загнано дышит, грудь ходит ходуном, будто кузнечные меха, но Алекс, кажется, это только забавляет. Она хитро усмехается, закусывает губу и любопытной кошкой смотрит прямо в подернутые дымкой желания глаза. Алекс трогает его кадык кончиком языка, вылизывает шею, чуть прикусывает горящую, покрытую мурашками кожу, и Тайга протяжно стонет. Ему тесно в его широких джинсах, грубый шов давит на член сквозь тонкую ткань боксеров, но Тайга не решается расстегнуть пряжку ремня. Он даже не старается прижать Алекс ближе — не получится. В квартире, кажется, градусов тридцать, а за закрытым окном — еще жарче. Солнечные лучи скользят по блестящему паркету и стенам, отсвечивают от полированного столика юркими зайчиками. Липкий душный воздух льнет к телу, словно гидрокостюм, но Тайге плевать. Алекс трогает кончиком пальца сосок и, не задерживаясь, скользит рукой ниже, мнет резко проступившие кубики пресса, обводит ногтем впадинку пупка. Тайга хватает губами воздух, давится им, захлебывается, потому что кончики пальцев покалывает от подступающего оргазма; еще немного, и он позорно кончит в штаны, даже не расстегнув массивную пряжку. На нем уже давно нет футболки: валяется комом где-то рядом с кроватью, а Алекс, кажется, понемногу снимает с него кожу. Иначе, почему каждое ее касание ощущается так остро? Впрочем, Алекс внимательна, позволяет Тайге балансировать на тонком лезвии, не давая рухнуть в бездну одному. Она наискось царапает его живот, оставляя на розоватой, покрытой мурашками коже алые следы. Тайгу скручивает от неприятного ощущения, будто Алекс вынула из него внутренности, вывернула наизнанку. Внизу живота сжимается огромная пружина, которая, кажется, подцепила каждый нерв, потому что прикосновения Алекс жгучие, словно кислота. И Тайга не слишком понимает, чего ему хочется больше, взвыть от нетерпения или застонать от удовольствия; судорожно выдыхает сквозь стиснутые зубы, так и не выбрав. Он приподнимается, осторожно тянет руку, касается проступающих ключиц, гладит большим пальцем изящную впадинку, где судорожно бьется жилка. Алекс совсем не возражает, прижимается ближе и довольно жмурится, когда Тайга ласково сжимает большими ладонями крепкую грудь. Сквозь тонкую полупрозрачную майку проступают твердые горошинки сосков, и Тайга прижимается губами к одному, посасывает сквозь ткань и слышит хриплый протяжный стон. — Еще, — рвано выдыхает Алекс, и возбуждение прошивает его насквозь от головы до кончиков поджавшихся пальцев. — Еще. Тайга дрожащими руками расстегивает ремень, долго возится с пуговицей и молнией, пока Алекс снова не берет инициативу в свои руки. Джинсы вместе с боксерами летят туда же, где ныне покоится футболка, а девушка собирает распущенные волосы в неаккуратный хвост. Майку с Алекс Тайга стаскивает быстро, просто спускает с покатых плеч тонкие бретельки и снова целует, обводит языком, втягивает в рот. Кожа ее — шелковистая, нежная и немного пахнет травяным гелем, который стоит в душе. Тайга спускается ниже, скользит губами по плоскому животу, стягивая широкую майку до самых бедер. Глаза Алекс — шалые, совершенно сумасшедшие; длинная рваная челка лезет в глаза, по щекам ползет розоватый румянец, стекает на тонкую шею и высокую грудь. Тайга гладит ее соски, дразнит мозолистыми пальцами; Алекс подставляется его рукам, выгибается, словно жадная до ласки кошка. Она так прекрасна, что Тайга не совсем верит в реальность происходящего. Кажется, что он попал в один из своих мокрых снов, после которых просыпаешься в залитых спермой трусах, тело еще бьет послеоргазменная дрожь, а в душе селится жаркий, хлесткий, но все же приятный стыд. Она забирается к нему на колени, прижимается голой грудью и целует, позволяет скользнуть в рот языком, чуть посасывает его. И это так похоже на минет, что перед глазами Тайги вспыхивают разноцветные полосы, а яйца звенят от напряжения. Член подрагивает меж ее разведенных ног; Алекс почти касается его бедрами, Тайге кажется, что он чувствует даже, как намокли ее трусики. Когда Тайга, наконец, подцепляет кончиками пальцев кружевную деталь, ему снова кажется, что еще чуть-чуть, и он кончит только от того, что видит. Алекс приподнимает бедра, высоко задирает ноги, позволяя снять с нее трусы. От нее одуряющее пахнет сексом, так сильно, что Тайга совсем перестает соображать. Он глухо рычит, с силой впивается в ее бедра, тянет Алекс на себя, заставляя опуститься на блестящий от проступившей смазки член. Внутри Алекс жарко и влажно, и это так восхитительно, что Тайга снова балансирует на грани. Алекс тихонько стонет, покачивает бедрами, откидывает голову, подставляя шею поцелуям. Тайга кусает, зализывает укус и снова кусает, приподнимая ее бедра, входя до конца, так глубоко, как может. Алекс мгновенно ловит подходящий ритм, и теперь двигается сама, крепко жмется к Тайге, словно безмолвно умоляет, сорвано выдыхает в ухо, прикусывая мочку. Жаркое марево охватывает его со всех сторон, оборачивает в кокон; пот застилает глаза, дыхания не хватает. Тайга может только резко подкидывать бедра навстречу движениям Алекс и ласкать осторожно возбужденные соски. Но, кажется, Алекс это нравится. Она грязно стонет, будто порноактриса во время съемок, изгибается в его руках так, что ребра натягивают кожу. Каждый толчок высекает перед глазами Тайги яркие искры, которые успевают поблекнуть в аккурат к следующему. Оргазм, который он оттягивал сколько мог, совсем рядом, и сил терпеть дольше у Тайги нет. Каждая клеточка тела горит и замерзает одновременно, он на мгновение разучился дышать, но ему так хорошо, что дыхание кажется ненужным и лишним. Тайга жмурится, громко охает, когда Алекс особенно сильно сжимается вокруг его члена, и падает, падает, падает. Совершенно неспособный остановиться. Когда он, наконец, открывает глаза, Алекс рядом нет, но из-за приоткрытой двери ванной слышится шум воды и ужасно гнусавое пение. — I don't wanna close my eye-e-es, I don't wanna fall asle-e-ep, 'Cause I'd mi-i-iss you, ba-a-aby…* Сначала Тайга морщится, но потом думает: «Пусть». Тело до краев полно негой, которая бывает либо после хорошего секса, либо после долгого сна. Тайга лениво тянется, трогает кончиками пальцев припухшие царапины, разлиновавшие живот, улыбается и громко кричит: — Алекс, а пойдем в караоке-бар вечером? Алекс умолкает, сбивается; Тайга слышит только шорох воды по стенкам душевой кабинки. Он думает о том, что неплохо бы тоже сходить в душ, но вставать совершенно лень. А если Тайга пойдет туда сейчас, то, скорее всего, дело одним душем не ограничится, может, Алекс попросит потереть спинку. Из ванны раздается бодрое, но совершенно ужасное: — and I don't wanna miss a thi-i-ing… * Но Тайга уверен, что это не самый худший ответ из всех возможных. * Чуть вольное исполнение припева песни Aerosmith «I don't Want To Miss A Thing»