I'm so addicted to...

Он чувствовал себя убитым. Разум работал уже с трудом, а тело желало лишь одного — подчиниться. Кому-то более сильному, уверенному, кому-то, кто лучше. Он знал, что это ощущение пройдет через несколько дней, но сейчас Курту казалось, что он всю жизнь будет зависеть от команд других. Он был слабым, неспособным, сабом. — Хей, фея! - парень ускорил шаг, чтобы скорее уйти со двора школы. — Что с тобой? Не можешь сбежать? - издевательски протянул Карофски, растягивая омерзительную улыбку на губах. - Ты же ничто, Хаммел. Просто мерзкий, ни на что не годный саб, который даже не заслуживает жизни. Ты даже не можешь сопротивляться своим жалким порывам подчинения. На колени! Ноги шатена подкосились, больно сталкиваясь с серым асфальтом. — Ты застрянешь в этом городе вечно, потому что никто не захочет себе такого педика. Сгниешь в одиночестве, не смея и слова сказать, исполняя грязные приказы конченых извращенцев. Ты не способен на большее. Не достоин большего. Свободен, - футболист резко толкнул Курта в район лопаток, от чего шатен упал окончательно. Ему удалось лишь быстро повернуть голову, чтобы не сломать нос, сдирая белоснежную кожу на скуле. Спортсмен ухмыльнулся виду лежащего Хаммела, отвернулся и пошел на парковку за своей машиной. Курт, опираясь руками, поднялся, повесил свою сумку обратно на плечо и, стараясь не разрыдаться прямо здесь же, на заднем дворе МакКинли, направился в сторону своего дома. Только получив свою метку — черный тонкий «браслет» на правом запястье — Курт понял, что с того самого момента его не такая уж и сладкая школьная жизнь (если не считать липких слашей) превратится в настоящий ночной кошмар. Если раньше в его адрес летели только обидные фразочки и ледяные напитки, что окрашивали его рубашки всеми цветами радуги, то теперь все его ненавистники (то есть добрая часть школы) получили полное право контролировать его. Пока Курт не мог управлять своим телом и желанием исполнять любые приказы, он совершенно не мог сопротивляться. Чертова природа решила унизить его окончательно. Еще ниже склонив голову, Курт медленно шел по тротуару, невидящим взглядом рассматривая разноцветные камушки под ногами. Он мысленно проклинал тот факт, что являлся сабмиссивом. Музыка в его наушниках сменилась, и мужской голос запел: I'm so addicted to All the things you do When you're going down on me In between the sheets Or the sound you make With every breath you take It's unlike anything When you're loving me Карофски был прав. Как бы Курт не хотел это признавать, ни один Дом не захотел бы его. Слишком неуверенным, боязливым, напуганным он был. Никто не хочет себе глупого саба, никто не будет заботиться о его комфорте. Парень настолько погрузился в свои мысли, что заметил идущего навстречу человека, только когда горячая жидкость обожгла его правую кисть, стекая дальше, на запястье. Он мгновенно отпрянул на шаг назад, тряся рукой, чтобы хоть немного остудить буквально горящую метку, на которую попал кофе, и поднял взгляд на человека, которого сбил. Это был мужчина, старше его лет на десять, в костюме, идеально подходящем фигуре, со смуглой кожей и уложенными гелем черными волосами. Взгляд Курта опустился ниже, на руки брюнета: в правой он держал полупустой теперь стаканчик кофе, а левой пытался отряхнуть дорогую ткань пиджака от темной жидкости. Рукав рубашки немного задрался, открывая вид на идеальную тонкую линию вокруг запястья мужчины. Курт побледнел, тут же отступая на еще один шаг назад и почтительно склоняя голову так низко, как мог. — П-простите пожалуйста, с-сэр, я... не хотел. Я Вас не заметил, - тихо произнес он дрожащим голосом. — Ничего страшного, - пожал плечами брюнет. - Не стоит, - он попытался подойти ближе и прикоснуться к плечу парня, чтобы тот распрямился, но Хаммел лишь снова отступил. — Я-я... я заплачу за кофе... и костюм... сэр, - Курт не хотел поднимать взгляд на мужчину. Он провинился и не знал, что теперь следует ожидать от этого брюнета. Тот же выглядел слегка озадаченным поведением парня. Он уже понял, что перед ним саб, но... разве что... Мужчина внимательно осмотрел парнишку перед собой, отмечая черную линию на покрасневшем запястье. — Ох, ты только получил метку, да? - участливо спросил он, на что шатен едва заметно кивнул. - Посмотри на меня, - его голос был твердым, уверенным, и Хаммел тут же подчинился приказу, резко вскидывая голову и встречаясь испуганным взглядом с теплыми глазами брюнета. — Все в порядке, - повторил он, - Мне ничего не нужно. Лучше беспокойся о своей руке. Курт снова только кивнул и скользнул взглядом по красному запястью. Его метка горела из-за ожога, и хотелось засунуть ее в морозильную камеру или еще что-то. — Я опаздываю, так что... Пожалуйста, береги себя, - зачем-то бросил брюнет, виновато(?) улыбнувшись, и, хлопнув Хаммела по плечу, пошел дальше. Курт бросил взгляд на его удаляющуюся спину, потом на свою руку, почему-то залился краской, повернулся и снова побрел к своему дому. Это было слишком странно — знать, что кому-то не плевать, пусть это всего лишь случайный прохожий, бросивший неосторожную фразу, имени которого Курт даже никогда не узнает. Это обнадеживало и угнетало одновременно. Потому что после смерти отца у него не осталось никого, кто бы проявлял хоть каплю заботы о нем. «Если бы папа был здесь, он бы смог помочь мне. С определением, проблемами в школе, он бы не бросил меня просто так. Если бы папа был здесь... Мама... Хоть кто-нибудь», - Курт закрыл входную дверь своей захудалой квартиры и сполз вниз по старому дереву, покрытому потрескавшейся краской. Хотя, определение «квартира» было слишком громким для этой крохотной комнаты, кухни и санузла в отдельной каморе. Тут были лишь раскладной скрипучий старый диван, рабочий стол с парой полок, небольшой шкаф. И пианино. Пианино его матери, Элизабет, которую он так любил и которая бросила его в детстве. Оставила с отцом, а сама ушла, как Курт надеялся, в лучший мир. Да, он не верил в Бога, но он всем сердцем верил, что его мать заслужила свой Рай. Так же, как и отец. Курт просто сидел некоторое время на полу, сглатывая слезы и рыдания. Потому что ему нельзя плакать. Если он заплачет — он сорвется. Берт всегда говорил, что он сильный, независимо от того, определится в будущем Доминантом или сабмиссивом. И Курт верил. Поэтому никогда не плакал. Ни когда умерла мама, ни когда за ней последовал отец, ни когда его лишили дома и чуть не забрали в детский дом, но какая-то тетушка оформила на себя опекунство. Правда, сделала она это с целью лишь получать ежемесячное пособие от государства, сама же выгнала Хаммела через пару месяцев во «взрослую жизнь». Тогда он устроился официантом в местную забегаловку, чтобы оплатить эту самую обветшалую комнату. Курту удалось кое-как обустроить свое жилище, сделать его пригодным для жизни и даже отбить у тетушки часть своего законного пособия. Парень поднялся с холодных досок бывшего когда-то красивым паркета и, потащив за собой сумку, пошел сразу за рабочий стол. Ему необходимо было подготовиться к завтрашнему зачету и еще успеть на вечернюю смену в кафе.

+ + +

К концу недели Курт практически умирал. Постоянный недосып, резко усилившаяся нагрузка в школе, дополнительные смены в кафе, чтобы заработать в этом месяце чуть больше, ведь через неделю была годовщина смерти матери, и ему так давно хотелось купить ей тот венок с белоснежными лилиями, которые она так любила. Все это привело к тому, что за пятнадцать минут до конца рабочего дня он еле держался на ногах. — Официант! - раздался скрипучий голос с другого конца помещения, и Курт, взяв свой блокнот и нацепив более или менее приветливую улыбку, поплелся к нужному столику. - У тебя что, ног нет? Какого черта ты так медленно плетешься? — Вы готовы сделать ваш заказ?- спокойно спросил Хаммел уставшим голосом, пропустив замечание мимо ушей. Сегодня за день он наслушался стольких оскорблений, что это было даже комплиментом. — А иначе бы я тебя позвал? Салат и картошку, - буркнул мужчина и отвернулся от шатена к окну. — Конечно. Ожидайте ваш заказ через десять минут, - Курт развернулся и пошел обратно к стойке. Он отдал заказ на кухню и стал ждать, когда его приготовят. Слава Богу, это была пятница! Парень был уверен, что еще несколько таких же дней он не выдержал бы. Завтра, конечно, тоже вечерняя смена, но хотя бы нет занятий, и он может поспать подольше. Задумавшись над проектом по биологии, Курт не засек необходимое время, и когда ему сказали о готовности заказа, парень удивленно бросил взгляд на наручные часы, поставил две тарелки на поднос и понес их к дальнему столику. — Ваш заказ, - Курт поставил перед ворчащим что-то мужчиной его салат и картофель и, счастливо вздохнув, вернулся обратно. - Я сегодня все, - сказал он Кэтрин, второй официантке. Та безразлично пожала плечами. - Рассчитаешь того мужчину, - шатен поставил поднос на стойку и пошел в подсобную переодеться. Курт быстрым шагом шел к остановке, потому что в кафе его задержал заевший замок шкафчика, в котором была сумка Хаммела. Справившись, наконец, с ключом, шатен заметил, что прошло уже минут десять, что означало, что он мог опоздать на свой автобус. Идти ему было далековато, да и он предпочитал не ходить по темным переулкам в одиночку. Парень уже был в метрах ста от своей остановки, когда увидел отъезжающий автобус. Он побежал за ним в попытке догнать, но в конце концов устало прислонился к фонарному столбу, чтобы отдышатся, глядя на удаляющийся транспорт. «Прекрасно, - пронеслось в голове. - До дома я доберусь в лучшем случае через час». Но ему ничего не оставалось другого, как медленно побрести вдоль основной дороги.

+ + +

Курт свернул в нужный проулок, до дома осталось совсем немного. «Странно, как в городе могут совмещаться такие разные миры. Моя облезлая квартира в одном из тех домов, которые давно бы уже пора снести, но почему-то этого никто не делает, совсем недалеко от громадного комплекса, состоящего из сплошных офисных зданий. Почему они не сравняли еще это место с землей и не построили еще одну парочку стеклянных коробок?», - подумал Курт, когда мимо по основной дороге проехала дорогая иномарка. Дальше парень не успел ничего понять, потому что все происходило слишком быстро. Его руки вдруг оказались за спиной, застегнутые, самого Хаммела толкнули на колени, а по щеке прошло что-то холодное. — Шевельнешься и труп, - шепнул грубый голос, и кто-то сильно сжал плечи шатена, наверняка оставляя синяки. Курт испуганно сглотнул, когда его подбородок схватили толстые пальцы, разворачивая немного в сторону, на свет фар проезжающих мимо машин и тусклого фонаря. — Хм, а ты красивый. Но, думаю, это не очень важно. Саб? - шатен слабо кивнул, насколько позволяла железная хватка неизвестного. - Тем лучше. Ты будешь делать то, что я тебе прикажу. Спокойно. Сделаешь что-то не так, я испорчу тебе личико. Сначала, - в подтверждение своих слов человек провел холодным лезвием по щеке Хаммела, и тот почувствовал острую боль пореза. В испуге он попытался увернуться, за что получил сильный удар в живот, который согнул его тело пополам. - Я сказал, что если ты шелохнешься, то никогда не увидишь солнце. Я оставлю тебя прямо тут, в грязной подворотне, и последнее, что ты увидишь — мое лицо. Курт почувствовал, как его схватили за волосы, резко поднимая голову вверх. — П-пожалуйста? - тихо проскулил он. Никакого внимания. Потные руки на шее, скользящие вниз, медленно расстегивающие каждую пуговицу его рубашки. — Я п-прошу Вас... не надо... Отпустите, я никому не скажу... Пож-пожалуй... - окончание слов утонуло во всхлипе, когда тонкое лезвие прошлось по ключице. - З-за что? — За что? - рассмеялся голос. - Это приятно. Знаешь, ты первый такой красивый. Твоя бледная кожа так контрастирует с бордовым. Прелестно. Курт чувствовал горячие дорожки слез на щеках, чувствовал, как щиплет в месте пореза, чувствовал руки на своем теле и просто... — П-пожалуйста, просто убейте... Я прошу... — Это не весело, прелесть моя. Я ведь не убийца. Курт зажмурился, чувствуя, как очередной стежок боли проходится по низу живота. Где-то чуть выше ремня. Давления пряжки ослабилось, грубые пальцы сорвали пуговицу брюк, и она звонко поскакала по темному асфальту. Курт услышал тихое жужжание молнии. Он дернулся, избавляясь от противных рук: — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! БОЖЕ! ПОМОГИТЕ! - вот он. Тот момент, когда он больше не может тупо подчиняться. Только... Железные руки схватили его горло, сдавливая пальцы все сильнее. — Я. СКАЗАЛ. НЕ. ДВИГАТЬСЯ. МРАЗЬ, - громко зашипел голос. Курт чувствовал. Чувствовал свободу, разрывающую его. Боль, сдавливающую все сильнее. Воздуха не хватало. Перед глазами пошли темные пятна. Он лишь на миг закрыл глаза...

+ + +

— Пожалуйста? Боже, пожалуйста, очнись, - тихое бормотание откуда-то из-за стены. Плотной черной стены. Голос беспокойный, но мягкий, бархатный. Курт отчаянно пытался найти выход к этому голосу, но ему не удавалось. — Ради меня. Ты не можешь умереть. Очнись, пожалуйста, - Хаммелу удалось уцепиться за последнюю ноту этой молитвы. Он почувствовал, как его тянет вверх. Он распахнул глаза. Курт испуганно дернулся, когда увидел над собой человеческий силуэт. Он показался смутно знакомым, так же как и этот голос. — Ч... - попытался сказать парень, но получось лишь хриплое шипение. — Чшшш... Молчи пока. Все хорошо теперь. Мое имя Блейн. Я уже вызвал полицию, они скоро будут. Тебе нужно в больницу, - Курт вспомнил. Этот голос, этот силуэт. Это был тот же мужчина, которого он сбил неделю назад. Единственный, кто сказал ему беречь себя. И вот что он сделал. Курт посмотрел на свое тело. По всей груди были разбросаны неглубокие порезы, и один находился как раз над линией брюк. Расстегнутых брюк. Курт лежал в руках мужчины в распахнутой рубашке и с расстегнутыми штанами. Он отстранился от мужчины — Блейна — застегивая свою одежду. — Тебя точно должен осмотреть врач, - брюнет помог Курту подняться. — Я... - прохрипел шатен. Горло сильно саднило. - Я не поеду в больницу. Я... живу здесь недалеко. — Тебя отвезти домой? Садись в машину, - Блейн подвел Курта к своему автомобилю и открыл перед ним переднюю дверцу. Курт не мог решиться. Садиться или нет? Его сегодня уже чуть не изнасиловали, практически удушили и изрезали всего. Что может быть хуже? Посмотрев еще раз на Блейна, как он обеспокоенно смотрит на него, Курт улыбнулся самым уголком губ и сел на переднее сидение. Дверца тихо захлопнулась, и через мгновение на соседнее сидение залез брюнет. — Я все еще не знаю, как тебя зовут, кстати, - улыбнулся он парню. — Курт, - тихо ответил шатен. — Ну, что ж, Курт. Куда тебя везти? - Хаммел рассказал, как добраться отсюда до его квартиры, и брюнет, наконец, отъехал от этого чертового проулка. Буквально через пятнадцать минут машина остановилась, и Блейн снова вышел первым, чтобы открыть Курту дверь и помочь дойти до двери. Хаммел достал подрагивающими руками ключи от квартиры, открыл ветхую дверь и прошел сразу к дивану. — Курт, - тихо подошел к нему мужчина. - А где у тебя аптечка? Надо обработать твои порезы. Шатен кивнул в сторону кухни и откинулся на спинку дивана. Спустя некоторое время к нему подсел Блейн с ватой и каким-то пузырьком в руках. — Они не глубокие, так что, я думаю, и перекись сойдет, - пояснил он, но вдруг смущенно опустил голову. - Можно мне...? Ему не нужно было заканчивать предложение. Курт кивнул, брюнет смочил жидкостью немного ваты. Он поднес руку к лицу шатена, нежно прикасаясь пальцами к подбородку, чтобы немного повернуть голову в свою сторону. Мягко касаясь пореза ватой, он стирал кровь с белого лица Хаммела. Закончив с его щекой, Блейн неуверенно, будто боясь спугнуть парнишку в своих руках, расстегнул рубашку Курта, принимаясь за порезы на груди и животе. Все это происходило в каком-то согласном молчании. Блейн был сосредоточен на своем занятии, а Курт заворожено наблюдал за пальцами мужчины на своей коже. Брюнет закончил обрабатывать раны Курта, отложил в сторону вату и перекись, поднимая взгляд на лицо парня. Протянув руку, он мягко прикоснулся к щеке Курта, большим пальцем стирая слезы. Шатен и сам не понимал, что плачет, пока не почувствовал это осторожное касание. И это снова сорвало с него все рамки. Он громко всхлипнул, слезы еще сильнее потекли из глаз, а тело Курта само бессильно упало в руки Блейна. — Тихо, хороший. Все уже хорошо. Я здесь, я не уйду, - тихо повторял он, поглаживая спину Хаммела широкими круговыми движениями. Когда всхлипывания практически прекратились, а дыхание более или менее выровнялось, Блейн уложил Курта на диван, прикрыл пледом и, поцеловав в лоб, собрался уже уходить из квартиры. - Я же просил тебя беречь себя. Мужчина вышел из этой маленькой квартирки, где сейчас спокойно спал этот бедный мальчик, и пошел к своей машине, припаркованной неподалеку. Достав из багажника небольшую подушку и плед, он забрался на заднее сидение своего автомобиля, устраиваясь на ночь.