Эта чертова книжка

ГГ Я послушно иду за ним, повторяя про себя три основных правила, которыми надлежит руководствоваться при взятии интервью. Во-первых, не высказывать собственного мнения. Во-вторых, не обсуждать ответы. И, наконец, сохранять дистанцию по отношению к теме интервью (и к интервьюируемому). Начать лучше с какой-нибудь незначащей фразы, чтобы снять напряжение. Я вхожу и, не подумав, говорю: – Это ваш дом? У вас тут очень... – (О боже! Что хорошего я могу сказать об этой дыре!) Я в отчаянии оглядываюсь. – Очень... чисто. Ничего себе комплимент! Мастер Северус поднимает бровь. – Да, слухам не всегда можно верить! Вообще-то, я и моюсь и даже иногда прибираюсь у себя дома. – Да я вовсе не это хотела сказать! Просто тут так все прибрано, видели бы вы мою квартиру! – Вы меня приглашаете в гости, Грейнджер? – Нет, просто она далеко не такая чистая, как ваша: у меня повсюду навалены книги и еще кошачья шерсть... Иногда я по нескольку дней не мою посуду, а пыль вообще не вытираю. Остановись, Гермиона! – А, так вы хотите, чтобы я навел у вас порядок? – Да нет же... Нет! – в отчаянии трясу я головой.

* * *

СС У Грейнджер такой вид, словно она вот-вот упадет в обморок. Хватит уже ее дразнить. – Не хотите ли чаю? – Да, спасибо! Очень хочу! – Кажется, она счастлива, что можно сменить тему. Я поворачиваюсь и с довольной улыбкой направляюсь на кухню.

* * *

ГГ Ну и учудила же ты, Гермиона! Не прошло и двух минут, а ты уже успела его оскорбить, неведомо зачем пригласить к себе в гости, а себя представить законченной грязнулей. Решив перейти непосредственно к интервью, я достаю из сумки диктофон, блокнот и карандаш. Сажусь и жду Мастера Северуса. Вскоре он возвращается – с чаем. Если можно назвать это чаем – жидкость такая темная, что больше похожа на деготь. Набравшись храбрости, я отхлебываю глоток и, чуть не поперхнувшись, выдавливаю из себя: – Спасибо, очень вкусно. Мастер Северус поднимает бровь. – Сахару? Молока? О да! Я с радостью высыпаю в чашку весь сахар из сахарницы, а поверх наливаю пол-литра молока. Может, хоть так это можно будет пить... И то вряд ли. – Можно, я буду записывать наше интервью на диктофон? – спрашиваю я. Он кивает. – Тогда давайте начнем с часового интервью, а потом выберем удобное для вас время...

* * *

СС Мерлин! Когда же это кончится? – Договорились. Можете задавать ваши вопросы. Она кивает и включает свою ужасную машину. Ну да, все, что вы скажете, может быть использовано против вас... – Кем вы работаете? – Зачем вы пишете эту книгу, Грейнджер? – Я же сказала: чтобы люди знали. Мы просто обязаны рассказать им о войне... – Как благородно! – Вы что, мне не верите? Как же просто ее завести. – По-моему, причина, побудившая вас написать эту книгу, куда более эгоистична. Сказать, что это за причина? – Ну скажите, – она готова испепелить меня взглядом. – Чувство вины... Вам не всех удалось спасти на этой войне. Погибли люди. Вы в этом не виноваты, но ваша гриффиндорская совесть твердит вам, что вы сделали не все, что могли. Так что эта книжка – прекрасный способ притупить чувство вины и попытаться спасти человечество. Я угадал?

* * *

ГГ А ведь он прав. Проницательности ему не занимать. – Нет, не угадали. – А по-моему, я прав. – А даже если и правы?! Вы лучше скажите, почему вы сами согласились участвовать в написании этой книги! Ну, что ты на это скажешь?! – Да по той же самой причине. Только я, в отличие от вас, понимаю это и не прячусь за альтруистическими лозунгами. Туше. – Вы правы. – Вы неправы... – Что-о-о?! – Дайте договорить, Грейнджер! Вы неправы, если считаете, что сделали недостаточно. Все знают, что вы сделали все, что могли. Никто не посмеет вас ни в чем упрекнуть. Ну вот, только что мне хотелось его придушить, а теперь я готова обнять его и расцеловать. – Да, я знаю. – Тогда вы вынуждены будете признать, что вам незачем писать эту книгу, – усмехается он. Ну вот, а я-то думала... – Что-то я не пойму, вы же сами только что согласились участвовать в ее написании! – Да, согласился, но не оставлю попыток уговорить вас бросить это бессмысленное занятие. – Ну что ж, желаю вам успеха, – раздраженно цежу я. – Успех тут ни при чем. Я очень надеюсь, что со временем вы повзрослеете, перерастете ваш наивный идеализм и станете если не нормальной, то по крайней мере вменяемой. И не мечтай! Вдох – выдох. Спокойно, Гермиона!

* * *

СС Грейнджер вот-вот взорвется, она готова вцепиться мне в горло, – кажется, я добился, чего хотел. Сам не знаю, почему мне так нравится ее злить. Просто приятно вывести ее из себя? Или это такой хитрый способ не отвечать на ее вопросы? А как она хороша, когда сердится, – волосы развеваются, глаза мечут молнии... Да нет, конечно, это чтобы не отвечать на вопросы... – Ну так что же, профессор, я жду ответа! Ну вот, теперь я опять профессор... – А вы мне не напомните, какой был вопрос? А то что-то я потерял нить разговора. Тяжелый вздох. – Кем вы работаете? – Ах, да. А зачем вам это знать? – Раз спрашиваю, значит, надо. – А все-таки? – В моей книге говорится о том, как война повлияла на судьбы ее участников. Поэтому я и хочу узнать о вашей жизни после войны. – Значит, вы считаете, что война определила мой выбор профессии? – Может быть. Не может быть, а точно... – Глупости! Если хотите знать, я думаю, что... – Мне плевать, что вы думаете! Отвечайте на мой вопрос! – Спокойно, Грейнджер, не волнуйтесь. – Я абсолютно спокойна! – Может быть, сделаем перерыв?

* * *

ГГ Я послушно киваю. И в отчаянии гляжу на белый лист перед собой. Такими темпами мы никогда не кончим. Он как будто нарочно выводит меня из себя... Ну разумеется, он это делает нарочно! Наконец-то до меня дошло! СС значит вовсе не Северус Снейп, а Слизеринская Сволочь! – Профессор, я немного прогуляюсь. Продолжим через четверть часа, хорошо? – Хорошо, мисс Грейнджер. Я беру диктофон и выхожу на улицу. Гуляю и слушаю наш разговор. Прослушав его пару раз, я уже не сержусь. Даже улыбаюсь. Он, конечно, обвел меня вокруг пальца, но ничего. Я готовлю ответный удар. Не зря говорят, что лучшая защита – это нападение. Так что берегитесь, Мастер Северус!