Разум и желание...

Робин протянула руку и сделала душ погорячее. Тёплая вода, вкусные запахи душистых масел, мягкая губка - что может быть лучше для того, чтобы побыть с самой собой, подумать, принять решение. Да и просто расслабиться. Совсем чуть-чуть личного времени, когда её никто не побеспокоит. Она не могла себя представить без этих небольших радостей. Годы скитаний привили ей не только осторожность, но умение наслаждаться малым и обыденным. Такими вещами как горячий душ, чашка крепкого кофе или ночь в приятной компании. Намыливая свои длинные чёрные волосы, женщина размышляла о том, как лучше расстаться с Мистером Ноль. Совсем не хотелось предавать его, впервые хотелось просто уйти. Раствориться в мареве этой бесконечной пустыни, истаять в морской дымке, предоставив событиям развиваться уже без её участия. Тогда, в Виски пик, в её мозгу зазвенели первые тревожные колокольчики. Впервые закралась мысль, что вся операция, так долго планируемая, может сорваться. Что кто-то или что-то может быть решительно настроен против Крокодайла и неё самой. Но она решила не обращать на это внимание. Когда пришло сообщение из Литл Гардена, колокольчики тревоги превратились в литавры, и Нико Робин не была бы самой собой, если бы всё-таки не обратила на это пристального внимания. Она собрала всю обрывочную информацию про эту странную команду и пришла к выводу, что, похоже, пора заканчивать свою работу в Барокс Ворк. Конечно, она не ровняла Монки Д. Луффи с Крокодайлом и даже не давала так уж много шансов команде мугивар. Но внутреннее чутьё, так много раз спасавшее ей жизнь, говорило, что пора прощаться, и всё уже не пройдёт так гладко, как предполагалось. Да, именно сказать «прощай» и пропасть. Она впервые в жизни не хотела предавать кого-то. Она просто хотела уйти, тихо, спокойно, без шума. Хотела, но прекрасно осознавала, что это у неё не выйдет. Робин как никто другой знала этого властного мужчину, своего шефа, мистера Ноль. Столько лет вместе, рядом. Непроизвольно она улыбнулась сама себе под тёплыми струями душа. Робин как сейчас помнила их первую встречу. Всю жизнь убегающая девочка, превратилась в девушку, и впервые встретила человека, с которым ей стало спокойно. Она чувствовала себя защищённой. После гибели Охары у неё еще не выпадал шанс остановиться, перевести дух, подумать. И Крокодайл был тем, кто подарил ей его. Мощная фигура, возвышавшаяся у окна, в их первую встречу. Первое, на чём остановился взгляд - это сильные руки. И глаза. Жёлтые, как у дикого зверя, глубокие, завораживающие. На какое-то время она утонула в них, влюбившись в хозяина. Она грезила этим шичибукаем, и последний не оставил без внимания это её чувство. Но время шло, и в какой-то момент Робин поняла, что получает гораздо меньше, чем отдаёт. Что она никогда не сможет действительно полюбить этого человека. Нико Робин будет верна “герою Арабасты” , до определённого момента, будет восхищаться им, уважать, но она совсем не готова отдать за него жизнь или рисковать своей свободой. А Крокодайл, в свою очередь, никогда не сможет до конца, безраздельно доверять “проклятому ребёнку с Охары”. Её влюблённость была обречена с самого начала. Она так и не смогла развиться во что-то серьёзное, умерев под жёстким давлением холодной логики и недоверия. Осталась только страсть редких близких встреч. Внезапно Робин осознала отклонилась от цели, увязнув в воспоминаниях. Сейчас она хотела проститься. Так, чтобы запомнила она. Так чтобы ничего не заподозрил он. А значит нужно подготовиться. Сер Крокодайл любил, когда от неё пахло сандалом и мускусом. Этот запах смешивался с его, с дымом его вечных сигар и начинал нравиться даже Робин. Вот так, пройтись по запястьям, за ушами и конечно на ягодицах маслянистой ароматной жидкостью. И Бельё! Обязательно белое. Почему-то этот мужчина неизменно просил одевать её белое бельё. Заканчивая одеваться в душе, Робин не стала аккуратно шнуровать топ. Всё равно долго он не проживёт. Прохладный, зеленоватый сумрак, скользящие за прочным стеклом силуэты огромных бананавани. Женщина точно знала, что будет скучать по всему этому. Будет вспоминать в снах или холодными ночами. Тихонько проходя от двери к рабочему столу Крокодайла, женщина-цветок легко касалась поверхностей. Вот шершавая обивка дивана, почти такая же, как кожа на руках шичибукая; холодная гладкая поверхность стекла. Наверное, именно такое сердце у него, холодное, гладкое и удивительно хрупкое. Стол, полированную поверхность которого она уже давно изучила всем своим телом. И наконец, его пальто, мягкий ворс овчины, плавно переходящий в мягкость его волос. Так хочется дотронуться, погладить, но пока нельзя. И Робин обходит его кресло, усаживаясь на правый подлокотник. Мистер ноль даже не обернулся. Уж в таких-то мелочах он доверял своей Мисс Олл Сандей, то ли потому, что не считал Робин настолько глупой чтобы напасть посреди его собственного казино, то ли потому что хотел доверять хоть в чём-то. Когда Нико опустилась рядом и провела пальчиком от ключицы до мочки уха, поглаживая и слегка царапая, Крокодайл оторвался от бумаг, над которыми работал и повернулся. Странно-игривое поведение Мисс Олл Сандей, любимый им запах, блеск слегка влажной кожи - всё это притягивало и .. настораживало. - У вас какое-то дело ко ...? - но закончить ему помешали губы женщины, поймавшие его слова и дыхание. Робин положила правую ладонь на единственную живую руку мужчины, удерживая её на подлокотнике, как будто призывая не мешать и не останавливать, а левую наконец-то запустила в жёсткие тёмные волосы, которые так хотелось потрогать всего несколько минут назад. И Крокодайл не стал сопротивляться, только крюком зацепил шляпу, позволяя её упасть, как той захочется. Чтобы не мешалась, чтобы видеть лицо. Он любил смотреть на неё, когда целовал. На то, как розовели её щёки, как вздрагивали ресницы. Робин прикусывала его губу и водила язычком по дёснам, по кончикам зубов , пока он не прикусил его. Заставив широко распахнуть глаза и оторваться. - Что вы задумали, Мисс Олл Сандей? - мужчина поднял свою левую руку и провёл холодным металлом по её щеке. Очертил подбородок и внимательно всмотрелся в глаза. А потом резко опустил крюк на шнуровку топа, дёрнул стараясь не задеть при этом её кожу. Он давно для себя решил, что эта одежда смотрится на Робин как-то слишком дёшево и вульгарно, но что-то менять она не желала. Так пусть же остаётся совсем без неё! И сейчас же тяжёлые полукружья грудей вырвались из, казалось бы, ненавистного плена. Всё как-то слишком быстро, слишком резко, но сегодня женщина решила, что доставит себе такое редкое и почти неизведанное ею ранее удовольствие - подчинение. Она не будет препятствовать, она сделает так, как захочет Крокодайл. Последний раз. Но мужчина, так резко начав, не спешил продолжать. Наклонив голову, он разглядывал женщину на подлокотнике своего кресла. Её чуть смуглую кожу с поблёскивающими капельками пота, Огромные сапфировые глаза. Такие живые и мёртвые одновременно, как будто видевшие все тайны мира. Ярко алые губы, сейчас слегка приоткрытые, как будто их хозяйке не хватало воздуха после поцелуя. Длинную шею, маленькие розовые ушки выглядывающие из-за копны иссиня чёрных волос. Смог бы он полюбить её, будь она другой? Более податливой, проще, понятнее. Любит ли он её вообще или просто привык? Пока он размышлял и любовался, Нико Робин надоело ждать и, выпутав руку из его волос, она пробежалась пальчиками по затылку и шее, и опустила их на ворот рубахи. Одной рукой не слишком удобно развязывать галстуки, к сожалению пришлось задействовать и правую. И Мистер Ноль воспользовался этой её оплошностью почти грубо сгребая её к себе на колени. Вот так правильнее всего. Женщина-цветок подогнула ноги, уперевшись коленями в шершавую кожу кресла, и с любопытством взглянула в жёлтые звериные глаза. Что же дальше? Крокодайл протянул левую руку и аккуратно крюком подцепил полочку топа, стягивая. Нико Робин подняла руку и нарочито медленно вытащила галстук. Мужчина зацепил другую полочку, лишая свою помощницу верхней части одежды окончательно. Хитро улыбнувшись, Робин скользнула кончиками пальцев по его колючей от щетины щеке. Очертив линию подбородка почти невесомыми движениями пальцев, она, скользнув к вороту рубашки, замерла на мгновение, как будто раздумывая, и чуть дёрнула на себя верхнюю пуговицу. Мистер Ноль не сводил со своей напарницы изучающего взгляда, будто пытался предугадать следующее движение. Пытаясь понять, с чего она сегодня так игрива и податлива. Поддев ногтем следующую пуговицу, женщина, не меняя выражения лица, расстегнула и её. Шичибукай ухмыльнулся и склонил голову ближе её лицу, но замер, сохранив небольшую дистанцию, опаляя дыханием кожу, а потом резко отклонился обратно, как будто передумав. Пуговица за пуговицей рубашка обнажала грудь Крокодайла, под ловкими умелыми пальцами. Робин уже замёрзла, ей хотелось прижаться, отогреться на этой большой груди. Но мужчина напоминал истукана, изваяние, он не двигался и не говорил, внимательно наблюдая за её действиями, за тем, как она вздрагивает и ежится. Но вот, наконец, Робин добралась до пряжки ремня и вопросительно подняла бровь. И здесь мужчина обошёлся без слов, приглашающе разведя руками. Но, стоило только ей, вытянув полоску кожи из пряжки, потянуть вниз язычок молнии, как струя песка буквально откинула её на стол. Как будто вся сила лого фрукта была заключена не в руке, а в другом месте. Эта мысль рассмешила Робин, вызвав на губах улыбку. - Что вас так веселит, Мисс Олл Сандей? - Крокодайл больше не напоминал истукана, он нависал над ней живой угрозой, - а хотя, какая мне разница. И, наклонившись, больно прикусил ей губу. Поймав её руки, он сцепил их своей единственной рукой высоко над головой, прижав к столешнице. Послушные же ему струи песка ласкали тело женщины, лежащей под ним, и это была изысканнейшая из пыток. Язык мужчины у неё во рту, невозможность пошевелиться, и тысячи легчайших прикосновений, от которых хотелось то визжать, то растечься небольшой лужицей. И самое главное - это нетерпеливая потребность, усиливающаяся между ног. Пять минут, десять. И Робин не выдержала первая, разведя ноги и обхватив ими ягодицы Крокодайла. Мистер Ноль не был ласков и особо изобретателен, но Робин получила именно то, что хотела. Она получила его страсть напоследок. Легко соскользнув со стола, она подняла свою одежду, накинула на себя, и спокойно удалилась. И только у себя в комнате, подальше от любых возможных глаз, она позволила себе провести рукой по губам, по искусанному плечу и по синякам на запястьях. Неужели вот такая она, любовь? Или это всего лишь похоть? - Собираешься убежать, Нико Робин? - Раскуривая очередную сигару, глядя на закрывшуюся за женщиной дверь, себе под нос ухмыльнулся шичибукай. - От меня так просто не убежишь, будь ты хоть трижды демоном Охары.