Муза фемслэшера

Дорога обратно прошла в молчании. Дома, вопреки народной мудрости, даже родные стены не помогли автору привести себя в рабочее состояние. В поисках решения проблемы она переходила из комнаты в комнату, но ничего не помогало. Муза, вернувшись в облик Берениче, валялась на диване и лениво листала какой-то журнал. - Что-то у меня голова кругом, - угрюмо проговорила автор, завершив очередной круг почета. - Я иду в душ. - Вот как? – Берениче вскочила с дивана. - Я с тобой! - Что?! - Впрочем, я передумала, - красавица томно махнула рукой. - Душ – это слишком скучно. Хочу джакузи. Одной рукой молниеносно, как умеют только мифические существа, муза сбросила к ногам автора всю свою одежду, другой закрутила волосы в пучок и шагнула в джакузи. Оказавшийся в самом центре гостиной по воле того самого мифического существа. Пены было просто неимоверное количество, приличная ее часть оказалась на полу, после того, как муза погрузилась в ванну, однако потеря волшебным образом была восполнена. Как побочный продукт волшебства, по комнате стали медленно разлетаться большие мыльные пузыри. - Что ты вытворяешь?! – злобно прошипела автор, глядя как пена распространяется по всей комнате, скрывая под собой мебель и прочие предметы интерьера. - А что такое? – невинно подняла брови Берениче. – Тебе, значит, можно водные процедуры, а мне нет? Иди в душ, как ты и хотела, а у меня в этом вопросе другие предпочтения. Это было, конечно же, бессовестное вранье. Муза прекрасно знала слабость автора к сценам в ванной и вовсю этим пользовалась. На торшере, книжной полке и журнальном столике (все три предмета покачивались на волнах пены) материализовались ароматические свечи, и по комнате поплыл аромат жасмина. - Ты что делаешь?! – возмутилась автор, узнавая один из любимых запахов. - Как что? – Берениче, казалось, была не на шутку удивлена, даже сменила позу, и из воды показались золотисто-оливковые плечи. - Пытаюсь поднять тебе настроение, растормошить! - Поверь мне, ты тормошишь совсем не ту часть! - не в силах оторвать взгляд от мокрых плеч, предупредила автор. - Что ты задумала?! - Я задумала?! – переспросила муза. – Да я всего лишь следую за твоими мыслями! Автор огляделась вокруг: гостиная уже давно перестала быть гостиной, но придумать более подходящее название для комнаты в данный момент было для автора весьма затруднительно. Очень непросто придумать вообще хоть что-нибудь, стоя в пене по колено, в полумраке, нарушаемом лишь трепещущим пламенем свечей, в то время как розовые лепестки медленно ложатся на белоснежную пену под утробное урчание воды в джакузи. Берениче хихикнула и взглядом указала на баллончик со взбитыми сливками, качающийся в пенных волнах. Не успела автор возмутиться, как совсем рядом, отрицая все законы физики, из пены всплыли наручники. - Вот, полюбуйся, - муза развела руками, - о чем еще думаешь? - Я думаю, - стараясь сохранять ровное дыхание, сказала автор, - что мне пора в душ. И поспешила удрать из комнаты, пока из пены еще чего-нибудь не всплыло. В ванной автор отыскала самую жесткую мочалку и выбрала гель для душа с миндалем, который терпеть не могла - чтобы отвлечься. Выходило с переменным успехом. «У меня, допустим, - рассуждала автор, зло натирая спину, - тоже младший брат есть. И тоже балбес. И с мамой ругается регулярно. Но я же не срываюсь с места после каждой их ссоры и не лечу, роняя рейтузы, спасать ситуацию! ...Так, что тут у нас? Шампунь «Пшеница и кокос»?! Гадость наверняка...попробуем». Шампунь превзошел ожидания, наполнив ванную комнату приторно сладким запахом. Автор чихнула, однако не прекратила намыливать голову. «Но мы же миротворцы! - она продолжала ворчать, употребляя Веру во множественном числе - очевидно, чтобы прибавить драматизма происходящему. – Мы же не можем спокойно сидеть дома, когда в семье «согласья нет»!.. Ладно, поехала спасать. Но на три-то недели зачем оставаться? Я тоже хороша: дала ей машину... Сидела бы сейчас на вокзале, ждала ее с букетом цветов, хоть не одна – кругом такие же несчастные, ожидающие-провожающие... Так, стоп. Я собиралась сегодня закончить хотя бы один рассказ. Еще есть время». Когда автор вышла из ванной, в квартире было подозрительно тихо. В гостиной не осталось и следа от «пенной вечеринки Берениче». Автор нашла свой ноутбук на журнальном столике, включила торшер и, удобно устроившись на диване, начала вносить правки в «Зимнее утро». Все шло замечательно, пока до ее носа не долетел запах сигарет. Автор так и подскочила на месте – курить в гостиной строжайше запрещалось! - О, простите! – жалобно воскликнула девушка из противоположного угла комнаты и быстро затушила тонкую сигарету. – Прошу прощения, я не знала, что здесь не разрешается курить! Мне очень жаль! – она продолжала извиняться, одной ладонью разгоняя дым, а другой прикрывая томик манги, лежавший у нее на коленях. Автор сразу узнала Ирину из «Зимнего утра» и обрадовалась, что наконец-то их с музой предпочтения по поводу рассказа совпали. - Вы не сердитесь на меня? – осторожно спросила Ирина с виноватой улыбкой. - Немного, - из-под сдвинутых бровей ответила автор. Она уже решила для себя, что будет держать музу в строгости - сегодня во что бы то ни стало нужно закончить рассказ. - Я открою форточку, чтобы проветрить. Ирина соскочила с кресла, и томик манги повалился на пол. - Не надо форточку, - остановила автор. - Что это там у тебя? Взглядом она указала на мангу, которую Ирина проворно подхватила с пола и уже прятала за спину. - Ах, это... Ничего особенного, на самом деле... Так, ерунда, читаю иногда... Может быть, все же проветрим? Мне так неловко, честное слово. Из всех персонажей, созданных автором, Ирина обладала, пожалуй, самым большим запасом скромности и хороших манер. Увы, скромность ее происходила из стеснительности. Ирина стеснялась, хоть и очень любила, своего отца – успешного бизнесмена и обладателя внушительного состояния, стеснялась своей престижной школы и прекрасного образования, полученного в ней, стеснялась своих дорогих, выглядящих обманчиво просто, вещей. В мире было столько несчастных, неблагополучных людей, а она носила часы стоимостью в хороший автомобиль. Конечно же, она стеснялась и того, что в шестнадцать лет с упоением читает мангу, но еще больше – того, что в свои годы имеет полный третий размер груди. Поэтому и скрывала свою фигуру под свободными платьями, выбирая чаще всего спокойные и нейтральные расцветки. Она находила интересными фантастические прически некоторых героинь аниме, но сама ни в жизнь не решилась бы сменить родной русый цвет и классическое каре на, к примеру, безумное переплетение фиолетовых и ярко голубых прядей. Даже на Хэллоуин. Косметикой Ирина пользовалась весьма умеренно: ей нравилось, что не каждый мог при быстром взгляде на нее определить, накрашена она или нет. Особенно Ирина преуспела в искусстве маскировки темных кругов под глазами с помощью пудры и тонального крема. В потайном кармашке маленькой аккуратной сумочки прятались три сигареты и зажигалка. Носить с собой пачку Ирина не решалась: ведь если отец узнает... - Молодец, хвалю, - автор оценила работу музы со сдержанной улыбкой. – Считаю, что можно перейти к эпизоду с костюмом и реакцией Ирины на это маленькое шоу. - Я думаю, она будет прежде всего удивлена, - предположила муза. - Согласна. Показывай удивление. Ирина медленно опустилась в кресло, держась за сумочку двумя руками, словно та была чем-то вроде якоря, которым можно было зацепиться за реальность. Глаза девушки были широко распахнуты, она едва заметно подергивала плечами в недоумении. Автор благодарно кивнула музе и уже занесла пальцы над клавиатурой, как квартиру огласила “The Diva Dance” из «Пятого элемента», а это могло означать только одно... - Вера звонит!!! – радостно завопила автор и, сбросив ноутбук на диван, помчалась к своему телефону. Муза закатила глаза и, недовольно скривившись, передразнила пение дивы. Походило больше на звуки, которые издает больной с пищевым отравлением, но автор все равно не слышала. Вера с грустью сообщала, что застряла в пробке на въезде в город, следовательно, дома она будет не меньше, чем через два часа. Автор разочарованно сопела в трубку, а про себя клялась машину Вере больше не давать: уж больно мучителен процесс ожидания. Когда автор вернулась в гостиную, муза все еще находилась в облике Ирины, однако стремительно выпадала из характера. - Ну, что, намурлыкались? Автор сделала вид, что ничего не слышала, и, как ни в чем не бывало, подняла ноутбук. - Ладно, у нас есть еще два часа. На чем мы остановились? - Не помню, - муза раздраженно пожала плечами. - Ты показывала удивление, - подсказала автор. - Давай еще раз, я не успела записать. Сейчас, я только тут одно предложение подредактирую... - Не хочу я ничего показывать! И не буду! - капризно фыркнула муза. Автор медленно перевела взгляд с экрана на музу. - Для описания удивления могу предложить зеркало, - ядовито проговорила та. - Глаза у тебя сейчас во-о-от такие. - Ты чего вредничаешь? Муза молчала. «Помягче, может, все-таки с ней?» - подумала автор. - Ну, покажи удивление. Ну, что тебе стоит. - Не-ха-чу! – Муза высунула язык, показывая насмешку. Как автору показалось, с изрядной долей издевки. Затем было восхищение, задумчивость, кокетство, пренебрежение, досада, любопытство. Но только не удивление. Автор была близка к отчаянию. - Через полтора часа Вера приедет, - взмолилась она. – Тогда не до творчества будет. - Уж конечно, три недели не виделись, - ревниво буркнула муза. - На сколько в этот раз творчество забросишь? Автор приложила ладонь ко лбу, пальцы почему-то были теплыми, поэтому желаемого эффекта не принесли. Ей и самой уже не хотелось писать. Хотелось только, чтобы скорее приехала Вера. - Не хочешь, как хочешь, - устало согласилась она и перешла к очередной вычитке «Зимнего утра». Процесс редактирования всегда нагонял на автора сон, и через некоторое время она задремала. Муза аккуратно сняла с ее колен ноутбук, сохранила файл и заботливо укрыла автора пледом. - Пропадет же без меня, бедолага, - не без гордости собственной персоной прошептала она. - Угу, как же, - сквозь сон буркнула автор, поудобнее устраиваясь под пледом. Муза в ответ только хихикнула, и, послав автору воздушный поцелуй, растворилась в воздухе. Проснулась автор оттого, что кто-то поглаживал ее по волосам, кто-то с ласковой рукой в тонко позвякивающих серебряных браслетах. Автор медленно приоткрыла один глаз. Рядом с ней на диване сидела самая красивая девушка во Вселенной. - Вера! – автор моментально выбралась из-под пледа и заключила любимую в объятья. После того, как все нежные слова, на которые автор была способна спросонья, а Вера с дороги, были сказаны, а долгожданные поцелуи подарены, автор усадила любимую к себе на колени. - Как ты? Как доехала? - Со мной все отлично, - отвечала Вера, расплетая дорожную прическу - косу. – И доехала замечательно, без приключений - благословен будь навигатор и GPS! - Люблю, когда ты с распущенными... Рука автора скользнула по длинным волосам, и Вера согласно улыбнулась. Шелковистые каштановые локоны были не только ее гордостью, но и предметом бесконечного восхищения автора. - А ты, я смотрю, тут времени даром не теряла: в квартире такая чистота! Я и букет видела – просто чудо! Спасибо! И ты, кажется, купила новое постельное белье? На протяжении этого краткого монолога автор так и раздувалась от гордости, одновременно расплываясь в улыбке. - Это что, Вероника Андреевна, вы еще холодильник не видели: я там мясо по-французски приготовила, осталось только в духовку поставить, всего сорок минут – и готово! Вера чуть нахмурила брови, она не очень любила свое полное имя, даже если им пользовались в шутку. Ей гораздо больше нравились иноземные варианты имени Вероника, например, итальянский – Берениче. Увы, в этой жизни она жила в России, поэтому довольствовалась сокращенным «Вера». То, как ее имя звучало из уст автора, ей очень нравилось. - Я смотрю, тебя можно оставлять одну на хозяйстве... - Нет! Нет! Ни в коем случае нельзя! То есть, на хозяйстве еще можно, а вот одну совсем нельзя! - Знаю, знаю. Ты наверняка все это в последний момент делала, а после у тебя сил только и хватило, чтобы принять душ и вырубиться на диване. - Ну... почти, – вынужденно согласилась автор. Вера рассмеялась и потрепала ее по волосам. - Погоди-ка, ты взяла мой гель для душа? И шампунь? От тебя так приятно пахнет, - промурлыкала Вера. Автор привлекла любимую ближе. - А от тебя... - А от меня пахнет, как от девушки, которая просидела пять часов за рулем! Мне нужно в душ! И прежде чем автор успела хоть что-нибудь предпринять, Вера ловко выскользнула из объятий и захлопнула дверь ванной комнаты перед самым ее носом. С хищным рыком автор сжала кулаки и заняла стратегическую позицию под дверью. Так что когда Вера закончила свои водные процедуры, шансов у нее не было никаких. Лишь только она показалась на пороге ванной комнаты с еще мокрыми волосами, обернутая полотенцем, автор выскочила из засады, с довольным урчанием сгребла свою девушку в охапку и поволокла в спальню. Новое постельное белье показывать. И еще кое-что. Но я вам про это не могу рассказать, нет-нет. Моя девушка тоже в отъезде, пощадите меня, пожалуйста.

***

Около полуночи, когда Вера уже видела десятый сон, а автор примерно седьмой, в окно спальни тихонько постучали. Автор недовольно нахмурилась во сне, а Вера и ухом не повела. Стук повторился. «Гребаные голуби!» - про себя выругалась автор. Ведь кто еще может стучаться ночью в окно? Только глупые птицы. Автор сначала хотела встать и прогнать гребаных голубей, но обнаружив, что на ней нет пижамы, поленилась вылезать из-под теплого одеяла и снова заснула. В окно постучали более настойчиво. На этот раз во сне пошевелилась Вера, и автор поняла, что если ничего не предпринять, то сон ее любимой будет нарушен. С акробатической ловкостью она выскользнула из постели, заботливо укрыла Веру одеялом и надела пижаму. Необходимо было действовать абсолютно бесшумно. Автор подкралась к окну и осторожно отодвинула шторы. - Buonanotte! – бодро приветствовала ее сидящая на подоконнике Берениче. [Buonanotte! (итал.) – Доброй ночи!] - Ты с ума сошла! – прошипела автор. – Веру разбудишь! - Извини, я не хотела ее разбудить, извини, пожалуйста, - быстро зашептала муза, превратившись в Ирину. У той извинения выходили гораздо органичнее. - Ладно-ладно, нормально все. Ты чего это в такое время? - Ну, здрасте-приехали! – Удивилась муза. – У тебя же всегда к ночи активность возрастает. Вот я и пришла. Автор подавила зевок. - Ты, между прочим, просила тебе кое-что показать... Не переставая бороться с зевотой, автор вопросительно подняла брови. На лице музы застыло удивление. На этот раза она не вредничала и не скупилась, показала все оттенки: и недоумение, и потрясение, и изумление, дошла даже до поражения и шока. Брови музы гнулись дугой, дыхание замирало, она прикладывала руку к груди, делала «большие глаза», хлопала ресницами, распахивала рот, роняла челюсть... Автор терла глаза, отчаянно борясь со сном. - Может, завтра? – с надеждой спросила она. Муза покачала головой. - Завтра не получится. Кстати, фразу твою многострадальную я тоже запомнила, слово в слово, можешь не волноваться. Пошли, продиктую. Автор с нежной тоской оглянулась на теплую постель. - Давай, пошли, - муза вцепилась в рукав пижамы. – В «Зимнем утре» осталось буквально пару абзацев, и можно публиковать! Только их напишем, и обратно спать пойдешь. Не убежит твоя постелька! Ну! Клятвенно обещая себе, что действительно «только пару абзацев, а не до пяти утра, как обычно», автор направлялась в гостиную. Муза шествовала следом, победоносно улыбаясь: помимо вышеупомянутых абзацев у нее был заготовлен небольшой сюрприз в виде совершенно нового остросюжетного вестерна. Если автор хочет управиться до пяти утра – строчить придется без перерывов.