Кодекс Доктора

      У Доктора есть пилюли от различных хворей. С какой бы жалобой ни обратились к нему, он всегда сумеет подобрать средство, которое в считанные секунды и следа не оставит от источника боли. Мягко улыбаясь — отечески снисходительно, думают другие; глумливо, знает она, — он заявляет, что так и должно быть, ведь его призвание — излечивать каждого, кто в этом нуждается. Доктор не раскрывает своих методов, поэтому, несмотря на высокотехнологичное оборудование, используемое для исследований и процедур, его действия кажутся в некотором роде шарлатанскими. Но все же он прекрасно выполняет свою работу.       Вероятно, со стороны Док выглядит наивным альтруистом, ведь он ни разу не потребовал платы большей, чем заранее оговоренный объем дискового пространства. Конечно, он использует множественные подключения к сети за рабочий сеанс и немного оперативной памяти, объясняя, что без этого не сможет качественно выполнить задачу. Но кому, как не Миледи в алом, знать, насколько далеки от истины его слова.       Он извлекает свою выгоду в виде цифр, этих чертовых цифр, из которых состоит паутина итоговых данных в статистике и отчетах. Столько-то зараженных, столько же очищенных файлов, в результате проверено столько-то объектов, занимающих мегабайты, гигабайты и даже терабайты памяти — и чем больше их количество, тем ярче мигает его зеленоватый щит на панели задач.       Он получает явно нездоровое — едва ли не извращенное — удовольствие, созерцая результаты очередной проверки; для него это нечто граничащее с самоудовлетворением. А уж обнаружение новой версии какого-то вируса или трояна приводит его в восторг. Доктор помешан на изучении вредоносных программ.       Чтобы не упустить ни одного вторжения извне, он подсоединяется к зашифрованной подсети, с помощью которой его коллеги обмениваются информацией о свежих «находках». От координатора он получает порции обновлений с частотой до нескольких десятков раз за сессию, изменяясь едва ли не ежеминутно. Каждая такая итерация делает его не похожим ни на одну из предыдущих версий. Неизменными остаются лишь цвет паутины из тонких блестящих нитей, которой опутана вся Система, и глумливая улыбка на искусственном интерфейсе.       Доктор объясняет, что его сети, кроме мониторинга и задержки вредоносных процессов и программ, на которые, собственно, он и должен реагировать, выполняют еще и дезинфицирующую функцию для тех, кто может пострадать от возможного вторжения, вероятность которого нельзя исключать. Он говорит, что эта мерцающая дрянь зафиксирует повреждения, не допустит увеличения их масштабов и остановит распространение вирусов.       Он омерзителен.       Авира в очередной раз останавливается, чтобы отодрать комок зеленой липкой гадости от изящных полуботинок. С появлением этого психа ее быстродействие и скорость передвижения по Системе снизились в несколько раз. То, что паутина реагирует на нее, является в своем роде намеком: значит, Док внес ее в свой список вредоносных программ и теперь пытается избавиться — пока что отбирая часть положенных ей ресурсов, а далее...       Она должна уничтожить его, пока отвратительный полоумный паук не добрался и до нее. Она — кровавая Миледи с зонтом Оле Лукойе, под которым все ее жертвы видят один и тот же сон. Выстреливая в противника набором острых лезвий и игл, содержащих сильнодействующие яды, он несет только смерть.       Миледи в алом — такое имя она предпочитает тому, которое прописано в официальной документации, и пытается соответствовать образу. Зачем лечить и восстанавливать то, что уже начало разлагаться? Ее девиз — уничтожать. В этом ее сущность — отслеживать появление файлов, которые вызывают хотя бы малейшее подозрение, сообщать о них Пользователю, и, дождавшись его согласия, мчаться, чтобы точно и метко поразить нарушителя одним из видов своего оружия, спрятанного в зонте, как в ящике Пандоры. Некоторых она уничтожает на месте, иных забирает с собой в карантин, если доказательств их вины недостаточно — и вскоре они понимают, что исчезнуть сразу было бы для них лучшим вариантом.       Сейчас во всей системе осталось одно-единственное пристанище, куда не достают мерцающие сети Веба — ее карантин. Наиболее комфортное и приятное место, которое Авира только может представить. Она, но не те, кто попадает сюда не по своей воле — для них это скорее комната пыток, которые спустя длительное время завершаются медленной и мучительной смертью.       Ведь Миледи своенравна, как и большинство программ, которые по воле Пользователя встраиваются в Систему извне. Легкое безумие присуще ей во время охоты, в выборе жертв у нее есть и свои предпочтения, для реализации которых ей иногда не нужны доказательства. Уничтожать вирусы, троянов и червей — ее работа, довольно рутинная, стоит заметить, поэтому иногда ей становится слишком скучно. Не хватает азарта, чувства опасности, которые заставят сиять ее значок на панели задач.       А еще недостает власти.       Гораздо интереснее уничтожать файлы, которые представляют интерес для пользователя, но понадобятся ему не сразу после очередной проверки Системы, а немногим позже, когда ее карантин уже будет очищен, а искомый файл — уничтожен безвозвратно. На эту роль замечательно подходят кейгены.       Мелкие, почти незаметные в Системе, с простым кодом, они действительно похожи на вирусы, но в них содержится важная, иногда даже незаменимая информация. Пользователь не всегда читает сухие запросы на совершение того или иного действия, чаще по инерции соглашаясь с предложением, и в этом ее шанс.       Ласково позвать за собой под предлогом более детальной проверки или запугать, чтобы не посмел предупредить Проводника или Тотал Коммандера; увести в карантин; защелкнуть зажимы на подлокотниках и ножках «кресла Королевы» — и можно приступать к основному действию. Кейгены — мелкие, серые и невзрачные в своем большинстве, хотя некоторые пытаются хамить и нагло смеяться резкой хрипловатой восьмибитной мелодией. Недолго — только до тех пор, пока она не проникнет толстой иглой сквозь их внешнюю оболочку к исходному коду, отравляя его для начала всего несколькими каплями яда или выжигая в нем брешь мазками кислоты. Второй метод более быстрый, поэтому она использует его реже, только в случае личных оскорблений или необходимости быстро избавиться от доказательства своей непокорности воле Пользователя.       Для нее гораздо интереснее с хищной улыбкой наблюдать, как яд вызывает изменения в коде жертвы — ме-е-едленно, почти незаметно, — и начинает покрывать липкой пленкой битовые последовательности, постепенно разрывая связь между частями целого и запуская декомпиляцию. Поначалу жертва не ощущает ничего, кроме легкого жжения и дрожи глубоко внутри, но со временем…       Символы кода и части оболочки отпадают в случайном порядке, оставляя открытыми места, которые после начала распада на составляющие можно дополнительно — без всякого сопротивления и преград, у кейгена просто не хватит на это сил — травмировать любым видом оружия из ее богатого арсенала. Можно скрести по оболочке длинными ногтями или поддевать и оттягивать ее. Можно расширять пробоины в коде, заставляя очередного подопытного жалеть об опрометчиво выкрикнутых оскорблениях. Можно чувствовать безграничную власть…       Иногда Пользователь вовремя замечает пропажу и успевает восстановить какое-то из полуразложившихся тел, но это не столь важно; главное, что она успела к тому времени получить свою дозу удовольствия.       С появлением же Доктора в Системе все пошло не так. Миледи более не может чувствовать себя хозяйкой положения. Она постоянно ощущает исходящую от него опасность. В то же время конкуренция невероятно заводит. Их ждет веселая игра, в которой будет лишь один победитель.       Она не способна справиться с ним своими силами — в ее карантине маловато места для программ такого порядка — но способна убедить Пользователя сделать это за нее, начав деинсталляцию программы-конкурента. Впрочем, наверняка Доктор попытается сделать то же самое. Миледи не знает, почему в Систему пришел именно он, но отчаянно жаждет найти того, кто донес во внешний мир о ее безобидных развлечениях, и пригласить к себе в гости на порцию яда.       Ее наивные попытки убедить Пользователя во вредоносности её противника только смешат Доктора — паника и окольные методы ниже его кодекса чести. Отвлекая Пользователя ложными сообщениями, она не замечает, что сама же затягивает на себе зеленоватую петлю. Доктор Веб знает, что сейчас нужно просто немного подождать — не перезагрузки, приказа.       …Он приходит за ней в ее же карантин — такой же, почти неузнаваемый, только-только после очередного обновления. Снисходительный взгляд сквозь очки в металлической оправе, белый халат — он пытается быть похожим на Пользователя, хотя внешний вид едва ли имеет значение для того, кто создан из двоичного кода. Мягко улыбается. А ей более некуда бежать.       Он с интересом рассматривает ее зонтики, пробует, насколько остры иголки и лезвия, удивленно изучает пузырьки, пока она остервенело пытается вырваться из зажимов на «кресле Королевы». Не получается — сделано на совесть. Ею же.       Когда она, вырываясь, сама себе наносит незначительные повреждения, Доктор все еще улыбается — к сожалению, он не успеет ее вылечить до того момента, когда Пользователь начнет деинсталляцию. Получив от него подтверждение, Веб вводит Авире двойную дозу «лекарства».       Он безразлично наблюдает, как после начала удаления ее разрывает на простые последовательности, а потом — на еще более простые, и так — до тех пор, пока не остается лишь бессмысленный набор символов, которыми был написан ее код. А после окончания сессии и перезагрузки исчезнут и они. По стенам виртуального помещения с треском проходят помехи, и Доктор уходит, захватив наугад несколько пузырьков и один из одинаковых на вид зонтов.       Пусть сегодня его опыт не увенчался успехом, но, возможно, в другой раз с их помощью он сможет вылечить кого-нибудь еще.