Прости,любимая.

       Утро. Щекотно. Моя любимая нежно гладит меня по щеке, и я просыпаюсь. «Вставай, солнышко, опоздаешь в институт», — тихо говорит она низким, но в то же время чарующим голосом. Мила, уже собранная, сидит на кровати. Лучики солнца играют в её волосах, а великолепные ярко-синие глаза с любовью смотрят на меня. Я рада просыпаться, видя её. Я собралась, и мы, взявшись за руки, пошли на пары. Даже учеба доставляла нам удовольствие, когда мы вместе. После, мы как обычно решили пойти в наше любимое кафе. Мила нежно обнимала меня за плечи, и я чувствовала себя самой счастливой на планете. «Девочка моя», — шептала она мне. Я смотрю в её глаза, они полны нежности, но случайно замечаю тревожную искорку. Это насторожило меня, ведь обычно наши взгляды были переполнены счастьем. Наконец, мы дождались нашего заказа и начали трапезу. Мила всё это время молчала и.то тревожно смотрела в пространство, то переводила взгляд на меня. Я была насторожена её поведением. Прошла неделя, Мила вела себя как обычно, покрывая меня нежностями с ног до головы. Сегодня она ушла куда-то рано утром, оставив меня дома одну. Я решила сделать уборку, так как скоро была наша годовщина — два года вместе. Я протерла пыль, аккуратно разложила белье и, когда очередь дошла до ящичка с канцелярскими принадлежностями, я обнаружила там лист. Это оказалось заключение врача. Увидев диагноз, я, будто, разучилась дышать, ноги мои подкосились, и сознание меня покинуло. «Вика! Вика, блин! Вика, очнись!» — то ли родной голос, то ли нашатырь вывели меня из транса. Перепуганная Мила полезла обниматься и радоваться, что я жива, а у меня в голове крутилось лишь:«Онкология. Онкология. Онкология.» Я решила пока не сообщать об увиденном. Спустя несколько недель, стало заметно, что Мила тает на глазах, её лицо побледнело, а вечная бодрость и энергия куда-то исчезли, но она по-прежнему ничего мне не говорила. Я понимала, что заболевание было запущено, ведь на ранней стадии организм бы не увядал так быстро. Мне оставалась собрать волю в кулак и ждать, когда любимая во всем признается сама. Ждать пришлось не долго. Настала наша годовщина. Мы были заняты домашними делами. Вдруг она подошла сзади и прижала меня к себе. — «Мне нужно с тобой серьезно поговорить», — сказала она. Тут я не выдержала. Резко развернувшись, я выпалила ей всё про то, что все знаю, и в слезах убежала с кухни. Мила следом зашла в комнату и, с привычной улыбкой, посмотрела на меня. Я зарыдала ещё сильнее от понимания того, что скоро перестану видеть эту волшебную улыбку каждый день. Шли дни, Мила всё чаще посещала консультации у врача, однако на просьбы лечь в больницу отвечала резким отказом всем, включая родителей, но, вскоре, будучи крайне изможденной и испуганной, она сама попросила вызвать врача. Её забрали. Я была убита, но ничего не могла сделать, хотя знание того, что мой любимый человек умирает, рвало меня изнутри. У меня не было никакой надежды, и я умирала вместе с ней, сидя в серых стенах больничной палаты. Я смотрела на её похудевшее и побледневшее лицо и вспоминала прекрасные моменты вместе. Я научилась плакать тихо и неслышно, чтобы не беспокоить её. Я понимала, что теряю все. Мир становится ненужным без любимого человека. Я просто ждала тот самый роковой день. Я знала, что он настанет. И Мила тоже ждала. Она стала очень мало говорить, но в её глазах сохранились те же тепло и свет. Она смотрела на меня, и слезы текли по её щекам. Я была в отчаянии, мне хотелось поменяться с ней телами, хотелось умереть самой, только лишь бы она была жива и здорова. Дни проходили один за другим. Я понимала, что не смогу жить дальше, но Мила успокаивала меня, говоря, что я смогу найти свою любовь, что жизнь не кончается. Её кончается, а она и есть моя жизнь. У меня был чёткий план действий на будущее. Конечно, я не стала говорить о нём Миле. Прошёл месяц, Миле с каждым днем становилось хуже, и врачи уже не надеялись на выздоровление. Это случилось утром. Солнце слабо освещало палату, любимая открыла глаза и посмотрела на меня. Она улыбнулась. Я и подумать не могла, что это будет самая последняя улыбка в её жизни. Глаза её закрылись и лицо стало таким спокойным, что это даже пугало. У меня началась истерика, я и сама не помню, как позвала медсестру, и как дошла до дома. Но я точно помню, что хотела сделать и что сделаю в следующую минуту. Я сойду с подоконника через минуту. Не могу без тебя жить, прости, любимая…