Часть 1
6 января 2014 г., 14:49
«Здравствуй, Ярослав. Наверняка ты узнал этот почерк и уже думаешь, не выкинуть ли тебе это письмо в ведро, и не вгрызться ли в очередную фэнтези-книгу. А может, ты просто смотришь на буквы своим, как всегда, пустым взглядом. Я не знаю. Но я надеюсь, что ты выслушаешь слова той, которая стала частью твоей жизни настолько же, насколько ты стал частью моей.
Удивлен ли ты сейчас? Дрогнули ли твои губы сейчас, как тогда, когда ты узнал, что я больна? Я не знаю. Не знаю и того, сможешь ли ты это прочесть вообще. Но все равно я пишу это. Я хочу, чтобы ты прочел это письмо. Больше, чем прожить еще один день в мучениях.
Ну, вот... опять я говорю «я» на каждом шагу. Ты сказал мне, что я эгоистка. И не просто «такая же, как и все остальные», а всепоглощающая; человек, съедающий все вокруг себя. Что-ж, ты был прав. Ты всегда был прав, Ярослав. С того самого момента, как ты сказал мне причину того, что мои чары на тебя не действуют. С того самого момента, когда ты назвал меня капризным ребёнком, а когда я бросилась на тебя — выгнал прочь из своего дома в своем маленьком пригороде. Не знаю, как передать тебе то, что я тогда почувствовала. Может, это было сожаление? Нет, слишком много злости я тогда почувствовала. И это была злость не на себя, нет. На весь мир. Как ты тогда сказал? «Наподобие червя, вставшего на гриб, и клянущего весь мир»? Возможно, это так. Я до сих пор помню те серые тучи над головой. Помню, как упала на колени перед дорогой, и... сломалась.
Ты умнейший человек, Ярослав. Вот, наверное, почему тебе так тяжело. Никогда не забуду твои слова про «наш мир». Господи, Боже мой! И это ты с какого возраста так смотришь на мир? Как на бред, порожденный инстинктом самосохранения? А ведь, знаешь... это правда. И про «щит-нигилизм» тоже помню. И про отрицание всеми «сладкого бреда», который ничем не хуже «настоящего» горького. А ты? Помнишь, как разговаривал со мной в один из дней? Или же ты просто забыл обо всем? Но нет, не верю. У тебя всегда была очень хорошая память, к твоему сожалению.
Но я пишу это не для того, чтобы всколыхнуть воспоминания о себе-любимой в твоем сердце. Я пишу это потому, что хочу сказать тебе... спасибо.
Спасибо за то, что никогда не бил меня в спину.
Спасибо за то, что провел меня через очищение пламенем.
Спасибо за то, что дал мне ту ненависть, которая была мне необходима для моего существования.
Спасибо за то, что стал мне учителем,
Палачом,
Врачом.
Спасибо тебе за тот мир, который ты мне показал. Помнишь, как мы вдвоем легли на спину на травянистом холме, только ты и я? Как ты рассказал мне о звездах, о других мирах. О том, что наша галактика закручена против часовой стрелки? О том, как ужасна на самом деле наша политика. О том, какие ничтожества наши вожди? А я помню. И... мне жаль, что я так себя вела по отношению к тебе. Ты воспринимал меня, как друга, как сестру. А мне нужны были лишь краткие минуты псевдовеселья и секс... как животному, которым человек не является. Теперь я это знаю.
Я заплатила сиделке и сказала отправить это тебе, так что... когда ты это читаешь, наверняка я уже мертва. Но это не страшно. От этого масса Вселенной не изменилась. Колесо Судьбы еще продолжает катиться.
Я прошу у тебя прощения за все то, что я сделала тебе. Ты ведь понимаешь, что я была просто бестолочью, да? Впрочем, это я написала зря. Конечно знаешь. Ты знал меня как облупленную уже с нашей пятой встречи. Это бесило меня тогда. Жажда быть загадочной и величественной. Жажда всех ничтожеств.
Что-ж, мне кажется, что я сказала все, что должна была сказать тебе. Прощай, Ярослав, мой лучший враг.
Александра».
Старый дом. В затемненной комнате, покачиваясь на деревянном кресле-качалке, стоящим у окна, сидел мужчина с бледной кожей, зелеными глазами, русыми, почему-то уже седеющими волосами и ястребиным носом. Свет, лившийся из окна, освещал слабо. За окном была осень. Деревья уже лишились своей одежды, но снега еще не было. Ярослав посмотрел в окно. На глазах у него были слезы.
