My purple fire

- Мне нужна подушка, – недовольно пробурчал Аой, откидывая прядь волос со лба. - Поищи где-нибудь в комнатах, - неопределенно махнул рукой в сторону Уруха, усаживаясь на пол перед диваном рядом с Таканори. Кай, сидевший на диване, нагло вытянул ноги на плечи Кою, но тот даже не отреагировал. У него было отличное настроение – наконец он ночевал не один. Было безумно приятно отмечать окончание тура с друзьями у себя дома. Кажется, он так давно мечтал об этом. Аой хотел поскорее вернуться в гостиную, чтобы посмотреть фильм вместе со всеми, но подушки нигде не было видно. Он прошел по темному коридору и оказался перед дверью в комнату Урухи, где бывал лишь несколько раз. Юу не знал, вежливо ли это – заходить в комнату без разрешения, - но, спустя несколько секунд, осторожно открыл дверь. Всё было обставлено очень просто, удобно и со вкусом. Светлые стены, огромное окно, плотно занавешенное, немного темной мебели и аккуратная, почти игрушечная, кровать. По углам стояли гитары, на столе - целая гора дисков и приставок с играми. Всё это было так в стиле Урухи, по-детски мило и аккуратно. Аой слегка улыбнулся и подошел к кровати, чтобы взять большую темно-синюю подушку. Он сначала провел по ней рукой, словно это было что-то хрупкое и очень важное, а затем поднял и прижал к животу. Он уже собрался повернуться и выйти, как вдруг что-то привлекло его внимание у изголовья постели. Из-под светло-голубого пледа торчал уголок то ли тетради, то ли блокнота. И всё бы ничего, но между листами была зажата длинная красная закладка с нарисованным на ней сердцем. Странно. Юу убеждал себя, что это его не касается. Попытался воззвать к своей совести, но… Это был шанс понять, что же скрывается в душе Урухи. За столько лет знакомства он все равно остался «в себе» больше, чем остальные. А в этом блокноте, возможно, есть ключ к его душе и мыслям… Аоя бросило в жар от этого, он кинул подушку на кровать, быстро вытащил блокнот и замер. Бархатная темно-лиловая обложка с черными узорами. Несколько закладок. Юу чувствовал, что его руки дрожат, ему вдруг захотелось курить настолько сильно, что он едва справился с этим желанием. Медленно, будто в оцепенении, он открыл блокнот и посмотрел на первую страницу. Там были лишь непонятные рисунки-штрихи, знаки, символы. Аой даже не удивился, это ведь был Уруха - и то, что в его голове. Он перевернул лист и начал читать не сразу, а со второй страницы, потому что его взор зацепило выделенное жирным шрифтом собственное имя. …Тогда я подумал, что он уже сейчас выглядит, как рок-звезда. А этот взгляд… Он был настолько пронзительным и глубоким, что я даже боялся смотреть в его глаза. Юу часто смеялся, но при этом казался взрослым и серьезным. А как он играл! Мы с Таканори сразу поняли, что лучше этого гитариста у нас никого не будет. Я попробую сблизиться с ним. *** Спустя три дня. Мы много времени провели вместе. Черт возьми. Мы никогда не станем близки. Он слишком хорош для меня. Кажется, с Таканори у них гораздо больше общего. Не то, чтобы мы были совсем разными, но в его присутствии я сильно смущаюсь и не могу расслабиться. Он не замечает этого. Иногда Юу смотрит на меня пристально несколько секунд, а я просто улыбаюсь и отворачиваюсь. Мои щеки адски горят! Он оказывает на меня слишком сильное влияние, это неправильно. Мне немного страшно, ощущение, будто это все причинит мне много боли. А, какая разница. Буду просто любоваться им. Юу самый сильный из нас, я думаю. Внутренне. Это такая особая, цельная личность, каких вообще на свете мало. А он есть. Весь до краев наполненный жизнью, идеями, талантом и силой. О том, как он играет, можно исписать не один лист… Мой милый Юу, заметишь ли ты меня? Я буду делать всё, только бы научиться сиять так же ярко. Аой нервно сглотнул, едва не уронив блокнот. Что это. Что? И подпись – март 2002. Мысли путались, переплетаясь с воспоминаниями и ностальгией, пальцы одеревенели, почти впиваясь в исписанные мелким почерком листы. Юу был слишком потрясен, чтобы думать, чувствовать, шевелиться. Может, он и не дышал вовсе. Комната плыла перед глазами, полумрак сгустился. Практически машинально он листал страницы, вслушиваясь в их гипнотизирующий шепот и боясь остановиться. Чуть дальше, чем в середине, среди листов лежала небольшая фиолетовая закладка. Аой вынул её и принялся за чтение, почти ничего не соображая. …И почему я не додумался раньше? Юу и Таканори постоянно курят вместе. Все они курят, болтают и смеются, а мне приходится сидеть в стороне или уходить. Надоело. Столько времени. Плевать на всё, я сделаю это. Попробовал. Ну и гадость, запах просто жуткий. Почему от Юу всегда так вкусно пахнет, даже после ночи, проведенной с бутылками пива и сигаретами? Почему… А от меня воняет, как от бомжа. Может, нужно купить другие сигареты? Нет, лучше попрошу завтра у него. *** Юу так удивился, что я курю! Ха! Хорошо, что вчера потренировался как следует. Выглядел так, будто делаю это даже не во второй и не в третий раз. Все удивились, но сигаретами поделились. Буду курить только те, что Юу дал. Так его запах будет всегда со мной, во мне… Иногда даже ощущение, будто мы целуемся. Ха-ха, вот глупость, я покраснел! *** Теперь мы каждый день курим вместе. Иногда вдвоем, но чаще втроем или всей группой. Это и правда сближает, но такое ощущение, что я всё ещё в стороне. Чувства мешают общаться с Юу так же легко, как с остальными. И я слишком часто злюсь на Таканори. Он, конечно, никогда не узнает об этом. Просто… Черт возьми, почему? Они на концертах очень часто бывают вместе. Вместе, в смысле… Очень близко. Нет, мы с ним тоже близко, но… Я слишком путаюсь, выпил сегодня много. Так вот. Меня разрывает на части, когда я понимаю, что их дружба чрезвычайно крепкая. А я ведь вижу его гораздо лучше, я чувствую Юу. Чувствую не только сердцем, но и кожей. Всем телом. Когда он входит в комнату, я весь обращаюсь к нему и на него, я слышу его дыхание и пытаюсь уловить любимый запах сигарет и гитарных струн. Именно так пахнут его пальцы, одно случайное прикосновение которых толкает меня к пропасти и безумию. Не понимаю, как держусь до сих пор. *** Я хочу что-то сделать для Юу, но не могу. Он часто заботится обо мне, иногда уговаривает бросить курить… Но зачем? Чтобы расстаться с его привкусом на своих губах? Ни за что. Когда я вижу, что ему одиноко, так хочется просто обнять и прошептать – всё будет хорошо, я рядом и всегда буду с тобой. Но максимум, на что меня хватает – предложить выпить или поиграть, чтобы прийти в себя. Он обычно соглашается, но… Чувствую, он нуждается в тихом и откровенном разговоре. Но молчим, оба. Черт бы побрал Таканори и то, как он трогает Юу на концертах. Однажды я соберусь с силами и поцелую его. Да! А почему нет? Только надо будет выпить… Вчера ночью плакал, как ребенок, толком не понимая почему. Это все виски. Писал музыку, думая о Юу, получилось слишком грустно. А, вспомнил, именно играя несколько часов подряд, рыдал впервые за много лет. Когда-нибудь я научусь жить с этим так, чтобы не было мучительно больно. И ещё стану близок с Юу, научусь делать ему приятное. Может, он тогда обратит на меня внимание. Надо снова покурить. Пожалуй, это единственная возможность быть рядом с ним постоянно. Аой что-то нечленораздельно выкрикнул, едва не отшвырнув блокнот. Это какое-то безумие, это не может быть правдой. Невозможно. Уруха? Невозможно. И ведь поцелуй состоялся… Юу помнил свое дикое удивление, но Кою быстро свел всё в шутку. А эти записи… Аой уже пожалел, что взял блокнот. Он захлопнул его, положил на кровать и медленно опустился рядом, тяжело дыша. Звезды ехидно щурились на него, глядя с темных штор, словно издеваясь. Комната вдруг сжалась до размера невообразимо маленькой коробки, воздуха в которой практически не осталось. Юу облокотился локтями о колени и уткнул лицо в ладони. Рыдания душили его. Жизнь вдруг вспыхнула перед ним ярко-фиолетовым пламенем, мысли и чувства заплясали в диком хороводе, насмехаясь над разумом и логикой. Что-то дразнило, провоцировало. Но Аой сдержался. Ледяной, как у мертвеца, рукой он снова взял блокнот и нашел последнюю запись. Всё. Это должно было расставить всё по местам. Около страницы занимало описание концертов и впечатлений, Юу остановился там, где увидел свое имя. …Теперь я всегда зову его Аоем. Мне так нравится. Обожаю, когда он называет меня Урухой даже вне концертов и интервью. Я чувствую себя кем-то другим, кем-то, способным на большее, чем несколько лет назад. В этот раз мы были ещё ближе, чем обычно. Какое это удовольствие – просто стоять, прижимаясь к его спине, перебирая струны, чувствовать это единение… Мы и правда одно целое. Не Юу и Кою, а Аой и Уруха. В этих музыкантах больше, чем в нас настоящих. Они чувствуют глубже, любят сильнее, смеются и плачут громче. Засыпая, я которую ночь думаю о том, вот бы нам просто посидеть молча, спина к спине, наслаждаясь покоем и умиротворением… Хочу быть чаще с ним наедине. Потому что Аой, касаясь или обнимая меня во время концерта, не полностью принадлежит мне. Он всегда смотрит в зал. Он ловит на себе восхищенные взгляды и обнимает меня крепче. Он слышит одобрительные крики – и касается меня. Он на самом деле влюблен во всех наших поклонников, он влюблен в их любовь к нему. А я влюблен в него. Поэтому каждое такое прикосновение рождает в душе массу противоречий. Но… Сейчас это не имеет значения. Я счастлив. Однажды я сорвусь, и дороги назад уже не будет. Он обо всем узнает. Нет, не хочу… Скорее умру, чем признаюсь ему. Ради Аоя и группы я должен просто молчать и наслаждаться тем, что есть. Но вот бы нам просто посидеть спина к спине на полу… Он бы курил, а любые мои попытки закурить пресекал на корню. Ему нравится, что я бросил. Кажется, я даже это сделал ради него. Чтобы вызвать уважение и хоть каплю восхищения. Завтра все придут, надо будет наготовить еды и купить выпивки. Не хочу быть один, пусть это чувство счастья сохранится хотя бы на несколько дней. На этом записи кончались. Внизу страницы было нарисовано небольшое сердце. Такое, в стиле Урухи – штриховано-аккуратное. Юу быстрым движением вернул блокнот на место, схватил подушку и направился к двери. Что он может сейчас сделать? Выпить и уснуть, только бы не разговаривать ни с кем, особенно с Кою. Мысли, чувства – все он подавлял в себе, как мог, откладывая на потом. Вспомнил о группе, о фильме, который за время его отсутствия мог кончиться. В дверях он неожиданно столкнулся с Таканори и отпрянул, испугавшись. - Где ты шляешься? – протянул изрядно выпивший блондин, подозрительно глядя на Аоя. - Я…это… туалет искал, – ничего лучше Юу не смог из себя выдавить. Таканори громко рассмеялся, назвал друга извращенцем, пытаясь заглянуть через его плечо в комнату Урухи. Он забрал у Аоя подушку, отвечая на его удивленный возглас, что незачем идти с ней в туалет. Юу стало немного стыдно. Через пару минут он уже сидел на диване рядом с Каем, жадно поедающим пиццу, и бездумно пялился в экран телевизора. Его взгляд то и дело перемещался на копну растрепанных темно-рыжих волос, надолго задерживаясь на ней. По правде говоря, он смотрел на Уруху гораздо чаще, чем на экран. Юу прокручивал в голове строчку за строчкой из дневника, пытаясь почувствовать их в себе, понять, осмыслить каждую эмоцию, скрывающуюся за словом. Не обращая ни на кого внимания, он постоянно курил, все больше теряя связь с реальностью. - Аой, ты в порядке? – донесся, будто из бочки, голос Кая. Юу промолчал, только повернул голову и окинул барабанщика бессмысленным невидящим взглядом. Кай несколько секунд наблюдал за ним, недоуменно хмыкнул и вернулся к просмотру фильма. Уруха коротко и беспокойно взглянул на Аоя, но промолчал. - Говори! – вдруг громко почти выкрикнул Юу. Все обернулись, Рейта что-то пробормотал из кресла, не открывая глаза. - Говори! – повторил Аой, медленно сползая по спинке дивана, не контролируя свое слишком тяжелое тело. Только взгляд его оставался резким, накрепко вцепившимся в замутненные глаза Урухи. Он видел, как парень вздрогнул, но продолжал смотреть на него, желая пронзить насквозь. Кою встревожился, по спине ядовитыми муравьями пробежали мурашки, он сжал руки до боли. - Говори… - уже почти прошептал брюнет, глаза его медленно закрылись. Он практически спал, а одеялом ему служил блокнот с шуршащими страницами, связанный из огненно-фиолетовых букв. Всё вокруг становилось красно-лиловым с черными пятнами, комната испарилась, осталось лишь бесконечное пространство слов и предложений. Они обжигали разум Аоя, который сжимался в маленький беспомощный комочек под их напором. Он смутно ощущал, как друзья пытались вывести его из этого состояния обеспокоенными голосами. Юу вслушивался в них, но лишь голос Урухи был отчетлив в его сознании. Брюнет открыл глаза, чтобы вновь посмотреть в это по-женски красивое лицо, но увидел лишь несколько мутных силуэтов. Я так устал, мне хочется уснуть, а проснувшись, ничего не помнить. Я не знаю, как смогу жить с чем-то настолько серьезным и странным. - Он что-то пытается сказать, - пробормотал Кай. – Кою, уложи его спать прямо здесь. Парни разошлись, Таканори выключил фильм и ушел в ванную, Кай и Рейта отправились на кухню. Уруха дрожащими пальцами и немного шатаясь, положил подушку под голову Аоя, повернул друга в нужное положение и укрыл пледом. Всё это время Юу всматривался в его глаза тем бессмысленным взглядом, который бывает у умалишенных. Это сильно пугало Уруху, он несколько раз спрашивал, в чем дело, но безрезультатно. Он немного посидел рядом с Аоем, пристально глядя в его уставшее лицо, и вышел. Рейта и Кай пили кофе, Руки что-то напевал в ванной. - Ну как он? – поинтересовался барабанщик сонным голосом. - Вроде, спит, - неуверенно проговорил Уруха, наливая себе сок. - Интересно, что это с ним такое… - Хэй! – хлопнула дверь ванной, на пороге кухни появился Таканори, уже относительно трезвый. – Если вы о Юу, то он странно выглядел ещё в твоей комнате. Блондин бросил двусмысленный взгляд на Кою. - В моей комнате… - Он крепко прижимал к себе подушку и сказал, что ищет туалет. Худшей лжи и придумать нельзя! – Руки засмеялся, усаживаясь рядом с Рейтой. - Я сейчас вернусь, - испуганно бросил Уруха, почти побежав по направлению к комнате. Резко распахнув дверь и щелкнув выключателем, он нервно метнулся к кровати и вытащил из-под пледа блокнот. Несколько секунд Кою просто смотрел на него, пытаясь понять, это ли явилось причиной странности Аоя. Он переворачивал листы, на которых то и дело мелькали небольшие фиолетовые рисунки, так несоответствующие аккуратным записям. Урухе стало страшно, он захлопнул блокнот, швырнул его в угол комнаты и так же молниеносно выбежал. Иногда ответа лучше не знать. Спустя час все начали расходиться. Таканори несколько раз порывался остаться и присмотреть за Юу, но Рейта грубовато заставил его замолчать и уйти. Уруха остался наедине с Аоем в своей квартире. От этой мысли бросало в дрожь, но всё получилось совсем не так, как он это себе представлял. Царила мертвая тишина. Юу крепко спал, иногда нервно вздрагивая, Уруха сидел у себя в комнате на полу, опираясь спиной на стену. На коленях лежал блокнот, сбоку - старая, почти пустая пачка сигарет. Гитарист машинально вытащил одну, щелкнул зажигалкой и закурил. От непривычки затяжка получилась слишком глубокой и вызвала приступ кашля, но это быстро прошло. Запах ментола принес с собой воспоминания о том времени, когда они с Аоем начали чаще общаться и постепенно сближались. Как на концертах подходили друг к другу, обнимались, вели «игру». Вспомнил Кою и о том, как Таканори часто распускал руки не только в отношении Юу, но трогал и его самого. Это всегда казалось немного смешным и нелепым, но Уруха охотно отвечал на его действия. Это поднимало настроение. Пусть он лучше трогает меня, чем Аоя – решил тогда Кою для себя. Ему вдруг стало весело от всех этих воспоминаний, он вслух засмеялся, роняя пепел на исписанный лист. Быстро смахнув его на пол, Уруха с интересом начал вчитываться в запись, сделанную три года назад. …Таканори что-то подозревает. Нет, не о моих чувствах к Аою, а о моем напряженном отношении к нему самому. Несколько дней я избегал его, потому что жутко злился. Даже причины особой не было, просто он вдруг стал так сильно раздражать меня, каждым словом, каждым движением. Недавно, после выступления, они с Аоем так веселились вдвоем… Пришлось выпить больше обычного, чтобы тоже стать веселым. Я должен успокоиться, они ведь друзья. Близкие друзья, как и мы все. Но… Не могу. Мне пришлось поговорить с ним. Руки застал меня врасплох своими вопросами и опасениями, так что соврать толком не получилось. Я просто сказал, что мне некоторое время не хочется с ним общаться. Как неловко получилось, Таканори очень расстроился. Но я извинился. Зато сегодня после съемки для журнала мы все весело болтали и хорошо проводили время, я почти перестал злиться. Вечером сходил к нему в гости, мы поговорили о группе, посмотрели фильм и помирились. Стало намного легче, я мысленно упрекаю себя за такое отвратительное поведение. Руки ведь ни в чем не виноват, тем более, они с Аоем не настолько близки, как мне казалось (приятно это осознавать). Хочу снова выступать, но пока мы пишем песни и даем интервью. Хотя я рад быть дома, иногда вечерами становится одиноко и хочется… Дальше Уруха читать не стал, он перевернул ещё несколько страниц и снова уткнулся в них, роняя пепел. …Ужинали с Аоем в каком-то крутом баре. Все разошлись после репетиции, а мы долго дописывали свои партии. Он пригласил меня выпить, мы около двух или трех часов были наедине после такого тяжелого дня. Это было прекрасно, весь день провести с Юу… Он рассказывал мне о своем детстве, о семье - казалось, он весь открыт для меня. Чуть не расплакался в тот момент от счастья. А потом мы вместе шли домой, было уже темно, горели фонари, светились витрины магазинов… Я был невыносимо счастлив. Не помню, о чем мы говорили, но это был один из лучших вечеров в жизни. Спасибо, милый Аой. От этой записи Уруха заметно погрустнел. Он отложил раскрытый блокнот в сторону и уставился в потолок, устало щуря глаза. Сигарета приятно горчила на губах, он докурил и взял новую. Сильно хотелось спать, но сердце так нервно и громко стучало, что уснуть в ближайшие несколько часов не представлялось возможным. Время текло невыносимо медленно, но это было к лучшему – Кою боялся наступления утра. Если Аой читал дневник, то ему конец. Не только ему, всему. Конец. Аой с трудом открыл глаза, веки опухли, будто от слез. Но он не помнил, чтобы плакал. Повернувшись на спину, он устало провел ладонью по лицу и облизнул пересохшие губы. В комнате было очень темно, Юу не сразу понял, что находится в гостиной Урухи. Мысль об этом вывела его из сонного состояния, сердце в ужасе заколотилось. Он понял, что они остались здесь вдвоем и разговор неизбежен. Аой бы отложил это до утра, когда все не кажется таким катастрофически-безысходным, но знакомый запах заставил его замереть и принюхаться. Это был аромат ментоловых сигарет, и он шел откуда-то из глубины квартиры. Это Кою. Он снова курит. Он курит мои сигареты. ИДИОТ. Юу откинул плед, резко встал и быстро направился к комнате Урухи. Его походка была твердой, сознание – абсолютно ясным. Это казалось странным. Он без стука распахнул дверь комнаты. При выключенном свете Аой не сразу заметил Уруху, сидящего справа у стены. Его хрупкий силуэт выглядел одиноко и грустно в свете фонарей, заглядывающих в комнату сквозь щель между занавесками. Да, он курил. Половина сигареты была слабо зажата пухлыми губами, тонкие пальцы изящно обхватывали её. И было во всем этом что-то отчаянное, болезненное и тупиковое. Выпустив очередное облако дыма, Кою медленно повернул голову и увидел Аоя, стоящего перед ним. Точнее, его темный силуэт, грозно возвышающийся у двери. Глаза Юу нервно поблескивали, он молчал. - Тебе уже лучше? – тихо заговорил Уруха бесцветным голосом. - С каких пор ты снова куришь? – Аой проигнорировал вопрос. - Я не курю, просто захотелось вдруг. - Вдруг...? Кою не ответил, а снова отвернулся к окну и громко вздохнул. Аоя почему-то дико разозлило это, он подошел и резко вырвал сигарету прямо из его рта. Подумав пару секунд, закурил её сам. Уруха широко распахнул глаза, его щеки порозовели, и это было заметно даже в полутьме. - Не надо, потом будет трудно бросить, – почти прошептал Аой и кинул взгляд на лежащий сбоку блокнот. Кою вспыхнул, заметив это, но отступать было некуда. - Сделаем вид, будто ничего не было, - он постарался придать голосу ровный тон, но безуспешно. Губы предательски дрожали. - Не лучший вариант. - А какой тогда лучший? - Я не знаю, - Аой подошел к окну, открыл его и выбросил сигарету. Некоторое время он молчал, вглядываясь в иссиня-черное небо, а затем вернулся и сел на пол рядом с Урухой. – Я не знаю. - Забудь обо всем. Этого не должно было случиться, - снова попытался настоять на своем Кою. - Да прекращай ты! – Аой искоса посмотрел на друга и сложил руки на груди. – Просто… что мне делать со всем этим? Уруха не отвечал. Он вдруг осознал, насколько их положение тяжелое, осознал ничтожность и ненужность всех своих чувств. Для Юу это было то, с чем надо что-то делать. Становилось всё сложнее. Кою машинально начал водить рукой по полу, чтобы нащупать пачку сигарет. Аой заметил это, резко схватил его за запястье, а другой рукой взял пачку и бросил её в окно. - Думаешь, это поможет? – он повысил голос. - Ничто и никто, кроме нас, не решит проблему, давай поговорим. - В этом всё и дело, для тебя это – проблема! – с волнением бросил Уруха, чувствуя жар во всем теле от прикосновения Юу. – Я не хочу ничего обсуждать. Мне больно и стыдно. Оставь всё как есть. - Ну уж нет! – Аой поднялся и начал ходить по комнате. – Думаешь, тебе одному трудно? Почему ты ничего не рассказал мне? К чему было столько лет вести дневник, словно ты маньяк? Почему не поговорить откровенно? - Аой… ты, правда, считаешь, что я должен был подойти и сказать: «Я люблю тебя»? - А ты любишь? – Юу остановился и, не моргая, уставился на Уруху. - Зачем спрашиваешь, если знаешь. Снова молчание. Это был тупик. - Тебя любят многие. Я просто один из большинства, ничего особенного, - тихо проговорил Кою, едва не заплакав. Из окна дул ветер, и он совсем замерз. – Закрой окно, как-то холодно. - Ты не один из многих. И чувства у тебя – другие. Я… никогда не думал, что такое возможно. Чтобы ты и я… Аой отчаянно пытался подобрать нужные слова, но это давалось с трудом. Он видел искаженное грустью и болью лицо Урухи и не знал, как себя вести. - …Но ты хорошо целуешься, – зачем-то добавил он. Кою вдруг рассмеялся, фраза была настолько неуместна сейчас, что смогла заставить его улыбнуться. - Это прозвучало глупо, - усмехнулся Аой. - Иногда мне трудно сдержаться, чтобы не сделать этого снова… - еле слышно пробормотал Уруха, опуская голову. - Думаю, я был бы не против. Юу подошел к другу и сел перед ним на корточки, положив руки на его колени. Уруха вздрогнул. - Давай, сделай же это, - голос Аоя звучал как-то весело для сложившейся ситуации. - Что...? – Кою поднял на него глаза, густо краснея и теряясь. Всё происходило как во сне. - Всего один поцелуй, я разрешаю тебе сделать это. - Я… мне… - Уруха запнулся, - мне не нужно твое разрешение, если я захочу это сделать. - А не слишком ли ты самоуверен после всего? – Аой удивленно приподнял бровь. Кою в ответ лишь пожал плечами и отвел глаза. Сдерживаться на таком расстоянии было очень трудно. - Так что же, упустишь возможность? – Юу снова дразнил его, хотя понимал, что это жестоко. - Она далеко не последняя. Кою встал, чтобы не видеть рядом с собой лица друга, подошел к окну и закрыл его, подрагивая от холодного ветра. Несколько секунд он просто смотрел на улицу, стараясь унять нервную дрожь, а когда повернулся, оказался почти вплотную к Аою. Юу чувствовал себя уязвленным. Ему хотелось испытать Уруху, надавив на открытую рану, но ничего не вышло. Он был сильнее, чем это могло показаться. Он не выглядел жалким и раздавленным даже в этот сложный час. Но когда их взгляды неожиданно встретились, Кою был таким робким и влюбленным, что это смягчило Аоя. Его нервные пальцы, розоватые щеки и полуопущенные ресницы – совсем как у подростка на первом свидании. Повинуясь внезапно нахлынувшим эмоциям, Юу схватил Уруху за футболку, притянул к себе и поцеловал. Это было неожиданно для обоих. Кою не сопротивлялся, он как-то сразу обмяк, растворяясь в руках Аоя. Всё происходило совсем не так, как на выступлениях – в ушах звенела тишина, был слышен стук собственного сердца, и холодный воздух вдруг превратился в пурпурное пламя. Юу хотел немедленно прекратить эту сладкую пытку, но губы Урухи были слишком мягкие, горячие и податливые. Он будто не губы, а душу его целовал своей душой. Кою первый нашел в себе силы отстраниться. Его взгляд, брошенный на Аоя снизу, был полон такой невыразимой тоски, такой безмерной нежности, что хотелось заплакать и провалиться сквозь землю. Юу опустил голову и посмотрел в сторону, проведя дрожащей рукой по волосам. Сердце норовило вырваться из груди прямо в эти горячие ладони, до сих пор лежащие на его плечах. Прикосновения оставляли ожоги на коже. - Нужно идти. Мне пора. Надо. Я пойду, – бессвязно проговорил Аой куда-то в сторону. - Останься со мной… - тихо прохрипел Уруха, практически умоляя. Он был сломлен. - Нет… Мне нужно уйти. Аой торопливо вышел, хлопнув дверью. Кою прислушивался к его шагам, к тому, как он обувался и надевал куртку, а затем вышел из квартиры. Тишина продолжала разрывать уши. Губы горели и, казалось, истекали кровью. Запах табака проникал под кожу вместе со вкусом поцелуя. Темнота текла по лицу, рукам, заливаясь в глаза. Всё превратилось в звенящую пустоту. Уруха не помнил, как уснул. Он беспомощно свернулся калачиком на полу, накрывшись пледом и прижимая к груди проклятый блокнот. Вероятно, он плакал, а может, просто слишком много выпил. Кою ничего не помнил и не хотел помнить, но тело то и дело вздрагивало от пережитых эмоций даже во сне. Когда Уруха очнулся, было уже далеко за полдень. Нащупав телефон на столе, он увидел пять пропущенных звонков – три от Таканори и два от Акиры. Парень устало застонал и снова опустился на пол, уткнув лицо в колени. Он хотел, чтобы прошлая ночь оказалась лишь сном, сладким кошмаром, который можно будет забыть, но не испарившийся полностью запах сигарет свидетельствовал о её реальности. Говорить ни с кем не хотелось, но вечером нужно было, так или иначе, идти на репетицию. Кою принял душ, позавтракал, немного поиграл на гитаре. Хотел закурить, но Юу выкинул последнюю пачку. Беспокойно ходил по квартире, брался за что-то, тут же это бросал, несколько раз включал телевизор, пытался готовить. Всё валилось из рук и не могло отвлечь от болезненных воспоминаний, они навязчивыми видениями то и дело вставали перед глазами, причиняя невыносимую боль. Стоило хоть на секунду представить лицо Аоя, находящееся на расстоянии нескольких миллиметров, его мятное дыхание и пронзительный взгляд – сознание мутнело настолько, что Уруха едва не падал в обморок. Почти час он провел на балконе, просто глядя в небо, касаясь рукой своих губ и думая о Юу. Этот поцелуй разбудил всю страсть, которую он за двенадцать лет научился сдерживать и прятать глубоко внутри. Ящик Пандоры открылся, пути назад не было – под угрозой находилось благополучие всей группы. Сейчас это мало заботило Кою, он мог справиться с чем угодно, но не с отсутствием Аоя в своей жизни. Именно это казалось ему самым страшным, но самым очевидным после всего случившегося. Осознав это, он вскочил и бросился к телефону, но тут же положил его на место и устало сел на диван. Слишком сильные эмоции. Достал из бара немного вина, выпил, но лучше себя не почувствовал. Осталось надеться лишь на то, что репетиция заставит отвлечься. Уруха вышел из дома пораньше, чтобы прогуляться. На улице было людно, солнечная погода заставляла прохожих улыбаться и смеяться. Только вот Кою было совсем не до веселья, каждый шаг казался невыносимо тяжелым, в глазах стояли слезы. Он надел очки, натянул до подбородка воротник куртки и угрюмо поплелся по улицам, но выдержал недолго. Уруха пришел в студию на полчаса раньше, чтобы поиграть. Только одно могло его успокоить – атмосфера создания чего-то нового, это родное помещение, бывшее почти вторым домом. Ему хотелось поскорее прослушать ранее записанное и добавить в свою музыку новых, сильных эмоций. Было тихо. Уруха достал ключ от входной двери, но с удивлением обнаружил, что она уже не заперта. Он осторожно прошел по коридору, ведущему в звукозаписывающую комнату и, ещё не войдя в неё, увидел там Аоя. Он сидел спиной к входу, склонившись над гитарой и что-то негромко играя. Кою постоял несколько секунд в дверях и собрался уже уходить, как вдруг Аой повернулся на стуле лицом к нему. Юу добродушно и нахально улыбался – его обычное выражение лица. Уруха нервно вздохнул и проговорил: - А почему ты...? – он даже не закончил вопрос. - Решил пораньше прийти. Проходи, разогреемся. Кою вспыхнул и слегка покраснел, не сразу поняв, что речь идет об игре на гитаре. Аой заметил это и беззвучно усмехнулся. Уруха молча сел на стул напротив него, нашел запись одной из своих композиций и надел наушники. Несколько минут он с закрытыми глазами вслушивался в музыку, затем отложил всё в сторону и взял в руки гитару. Аккуратно тронул струны, но засомневался. Наклонился к листу бумаги, что-то записал на нем, достал из кармана медиатор и взял аккорд. Затем ещё и ещё – получалась мелодия, похожая на записанную, но немного другая. Уруха полностью сосредоточился на игре, не обращая внимания на Аоя, который пристально разглядывал его. Кою снова записал что-то на листе, сыграл, записал. Это продолжалось около десяти минут, погруженный в работу он не заметил, как Юу аккуратно подошел к нему, облокачиваясь на стол. - Эй, Уруха? – тихо позвал он. Кою поднял голову и вопросительно взглянул на Аоя. С зажатым в зубах медиатором и слегка растрепанными волосами он выглядел совсем юным, почти что начинающим музыкантом. Юу это умилило. Брюнет окинул Кою заинтересованным взглядом, а затем посмотрел на исписанный нотами и иероглифами лист. - Как интересно, - он наклонился, будто рассматривая написанное. – Красивая музыка получается. Мне нравится. Уруха промолчал и снова наклонился над листом, крепко сжимая маркер. Аой находился слишком близко, их плечи касались друг друга. Из-за этого все тело горело, а губы вдруг резко пересохли настолько, что захотелось их облизнуть. Кою попытался сделать это, но из-за медиатора вышло как-то неловко. - Он тебе мешает, дай сюда. Юу наклонился к лицу Урухи, слегка развернул его подбородок на себя и, мягко касаясь своими губами его губ, вытащил медиатор. Он оказался теплым и пах руками Кою. Аой ухмыльнулся, приоткрыл рот, из-за чего медиатор упал на стол, и медленно облизнулся. Уруха как заколдованный наблюдал за ним, не в силах ни шевелиться, ни дышать; перед ним не осталось ничего, кроме этих влажных улыбающихся губ. Словно во сне он почувствовал, как они вновь соприкоснулись с его губами, как горячий язык Аоя проник в его рот, ненавязчиво, но властно. Маркер с глухим стуком грохнулся на пол, гитара соскользнула с колен, облокачиваясь на них одной лишь головкой грифа. Уруха закрыл глаза. Поцелуй становился всё более глубоким и страстным, кончики пальцев ног сладко покалывало. Каждая клеточка тела отзывалась на прикосновения прохладных рук Аоя к шее, лицу, волосам. Кою положил дрожащую руку на его щеку, медленно провел вниз, очерчивая линию скул и подбородка, перемещаясь на кадык и ключицы. Все это длилось около полуминуты, но казалось, вечность слилась в одном лишь поцелуе. Юу встал и резким движением прижал к себе Уруху, отчего гитара полностью оказалась на полу. Кою чувствовал Аоя как никогда раньше – они находились настолько близко, что только кожа разделяла их тела. Их дыхание стало общим, встретившиеся взгляды отражали друг друга, как в зеркале, только линия губ Аоя все заметнее ползла вверх. Он улыбался этой своей фирменной улыбкой и пожирал Уруху глазами. - Знаешь, что? – негромко и интригующе проговорил брюнет. - Репетиция сегодня начнется в шесть. - Что? Почему? – пролепетал Уруха, стараясь смотреть в сторону. - Её перенесли на час позже. Тебе звонили и писали на почту. - Так вот что… а я не перезвонил Таканори и Акире… - Я сказал, что все передам тебе, – Аой провел пальцами по внутренней стороне руки Кою снизу вверх. – Но как видишь… - Ты знал? Ты ждал меня? Ты специально? – глаза Урухи широко раскрылись и потемнели. - Зачем ты… - Хотел извиниться за то, что так внезапно ушел ночью. Это было не очень вежливо. - Так это ты у меня прощение просишь? – Кою отстранил Аоя. Его душила ярость. – Достаточно было пары слов. - Злишься? Не стоит, в любом случае, тебе понравился мой вариант. – Юу тряхнул головой и сел на стул, закинув ногу на ногу. Его самоуверенность вызывала отвращение у Урухи. Он постоял в замешательстве несколько секунд и молча вышел, не обернувшись. Аой даже не пытался его остановить. На репетицию Кою так и не вернулся. Юу сказал остальным, что тот лежит дома с больной головой и тошнотой, о своем же вчерашнем состоянии умолчал, а на все вопросы отшучивался. Парни около трех часов увлеченно работали, Рейта снова несколько раз звонил Урухе, но безуспешно. Ближе к ночи погода испортилось, небо затянуло черными облаками, вдалеке гремел гром. Уруха сидел на балконе с бокалом вина и любимой ментоловой сигаретой, из колонок в комнате доносились песни The Gazette. Сейчас Кою ненавидел их, ненавидел всё, связанное с Аоем. Он вспоминал самоуверенное выражение его лица, прикосновения сильных рук и настойчивый поцелуй. Неужели это все – ради извинения? В чем смысл так издеваться над чувствами, унижать и превращать всё в глупые игры? Уруха пытался понять и не мог, проклиная себя за то, что не подумал перепрятать дневник. Дневник. Все произошло именно из-за него. Кою оставил сигареты и вино на балконе и пошел в свою комнату, где практически не мог находиться. Из-за погоды и занавешенного окна здесь царил полумрак, оглушаемый стуком первых капель дождя. Как раз под настроение. Уруха поднял дневник с пола, значительно смотрел на него несколько секунд, а затем отнес и бросил в ванну. Абсолютно спокойным жестом взял коробок спичек, зажег одну из них и вздрогнул. Пламя трепетало в его руке, отбрасывая тень. Блокнот пятном чернел на дне идеально чистой белой ванны. Кою подумал о том, что она сильно испачкается и, возможно, испортится. Но сейчас его волновало лишь само существование всех этих записей, хотелось освободиться от них. Ему казалось, что тогда он освободится и от этой дьявольской привязанности к Аою. В дверь позвонили. Чертовски не вовремя, Уруха как раз был готов отпустить спичку. Теперь же он отвлекся, и огонь обжег его пальцы. Пришлось быстро его потушить и идти открывать. На пороге стоял Аой. Его волосы немного намокли и неаккуратно свисали вдоль лица. Глаза смотрели прямо, но без привычной уверенности и смелости – спокойно. Он казался несколько подавленным. - Я не хотел причинять тебе боль. Прости, – негромко заговорил Юу. – Понятия не имею, как правильно реагировать на подобные чувства. Уруха молчал и не приглашал Аоя войти, он лишь с болью в глазах смотрел на него и ощущал, как волна дрожи разливается по всему телу. Было страшно. - Кою… Всё, что я хотел – узнать о тебе немного больше, чем знал все это время. - Мог бы спросить, - Уруха горько усмехнулся и прислонился боком к двери, устало положив руку на лоб. - Думаю, я не заслуживаю того, что ты ко мне чувствуешь. - Я весь вечер пытался убедить себя в этом и, знаешь, почти получилось. Но… - Что? - Сейчас ты стоишь передо мной. Я вижу, как ты растерян, несчастен. Тебе страшно, да? Я никогда не хотел этого. Мои чувства… Не должно было всё открыться, нет. Я не хочу, чтобы ты мучился. Я скорее себя возненавижу, чем позволю тебе страдать из-за этого… Аой сжал губы, по его щеке скатилась слеза, и он тут же отвернулся. Уруха заметил это. Болезненная нежность накрыла его с головой, он взял Юу за руку, притянул к себе и обнял. Это был жест отчаянной попытки сблизиться снова, разрушить преграду чувств, возникшую между ними. Аой крепко держал Кою, уткнувшись лицом в его волосы, он беззвучно плакал и не мог найти в себе силы отстраниться. Их дальнейшие отношения зависели лишь от него, а он не знал, как поступить. - Я всё ещё не знаю, что делать… - еле слышно шептал он. Урухе никогда не доводилось принимать сложных решений, впервые за всю жизнь он столкнулся с чем-то столь трудным и неразрешимым. Он бы понял любой выбор Аоя, но сделать всё самому... - Юу, я почти заставил себя почувствовать к тебе ненависть, а теперь… что теперь...? - Не знаю. Но сейчас не отпускай меня. Знаешь… не отпускай меня. Я стою над пропастью и держусь лишь благодаря тебе. Не отпускай. Кою не совсем понял, что тот имел в виду, но аккуратно провел рукой по его волосам и прижал крепче. Они стояли в дверях и обнимались, и никто не хотел прерывать этот странный, но безумно важный миг. Молчали – слова бы только всё испортили. Кою ждал, когда Аой перестанет дрожать, но вместо этого ощущение оторванности и отчаяния передалось ему самому – он положил голову на плечо Юу, упираясь в него лбом. Нельзя. Надо держаться. Надо что-то решить, иначе это тягостное мгновение не кончится. Они одновременно слегка отстранились и произнесли имена друг друга. Снова неловкая пауза. Кою чувствовал, как Аой улыбается, хотя и не видел его - потому что он сам слегка улыбнулся совпадению. - Давай зайдем внутрь, - почти спокойно произнес Уруха. Аой молчал и смотрел на него, словно раздумывая – входить или нет. Кою понял, что всего один шаг разделяет их жизни в данный момент. Или сейчас – или никогда. Не уходи, прошу тебя. Я нуждаюсь в тебе больше всего на свете. Я смогу подарить тебе счастье. Я не хочу тебя отпускать. Я тебя не отпущу ни к кому другому. Мы нужны друг другу, Юу. - Что? – удивленно переспросил Аой, заставив Уруху очнуться от собственных мыслей. - Что? – недоуменно произнес тот. - Ты сейчас сказал, что не отпустишь меня ни к кому другому… Надо же было сказать это вслух! Кою обреченно опустил глаза и отвернулся. Он не хотел видеть, как поступит Аой, в какую сторону двинется. Он не хотел знать. Он лишь надеялся, что Юу даст ему шанс.