Одержимость

      Можно ли быть настолько одержимым? Не целью и не жаждой, не предметом… человеком.       Можно ли так отчаянно желать чего-то? Кого-то.       Уорнер смотрит в потолок невидящим взглядом, перед бледно-зелеными глазами все плывет. Сухие губы чуть приоткрыты в тяжелом дыхании, грудь часто опускается и поднимается, рассказывая о каждом вдохе и выдохе юноши, лежащем на полу в луже собственной крови.       Дверь, ведущая на улицу, открыта нараспашку. Тусклый солнечный свет заглядывает в комнату, где теперь металлический, солоноватый запах крови вызывает приступы тошноты. Блеклые лучи ложатся на пол, проникнув в дверной проем, но раненый юноша лежит в тени.       Уорнер слышал быстрые удаляющиеся шаги Джульетты, которую никто не мог остановить: он же сам позволил солдатам не патрулировать здесь. Не знал, что упустит ее так скоро. Не ожидал, что ответный поцелуй девушки окончательно лишит рассудка…       «Я хочу, чтобы ты выбрала меня, Джульетта».       Заметила ли она, насколько искренне было это признание? Наверное, заметила, иначе бы так не перехватило дыхание от неожиданности. От страха.       А потом она обозвала его извращенным и сумасшедшим чудовищем, буквально выплюнув эти слова в лицо парню, влюбленному в эту странную девушку. До безумия нуждающемуся в ней.       Бледных губ Уорнера касается улыбка, и он почти согласен с Джульеттой: он сумасшедший. Сумасшедший настолько, что готов любой ценой добиться девушки, поставив эту цель выше остальных. Выше чего-либо.       Одержимость. Как иначе назовешь это состояние?       Он закрывает глаза, игнорируя боль в плече, игнорируя жар и противное ощущение липкой и горячей крови. Чуть наклоняет голову, а локоны светлых волос утопают в алой жидкости. Не замечает, вспоминая о том, как на какие-то короткие минуты он позволил себе думать, что Джульетта сделала выбор.       И он был в его сторону.       Уорнер уже привык к тому, что мысли о ней вызывают бурю эмоций, учащается пульс, сердцебиение и дыхание. Но теперь, когда он понял, что больше нет запрета на прикосновения, желание стало лишь сильнее, превратилось в невыносимую жажду, необходимость. Потребность.       Воскрешает в памяти их поцелуй, минуты так давно желанной близости, и даже сейчас у него начинает кружиться голова, а в груди разливается приятное тепло. Он был почти счастлив, ощущая ее поцелуи на своих губах и отвечая ей тем же, прижимая Джульетту к себе и не смея думать о чем-то еще, кроме отчаянного желания навсегда остаться с ней. Думает, что стоило быть чуть нежнее, мягче. Ласковее.       Собственник.       Он пытается встать, но сильная боль в плече сковывает движения, а перед глазами словно загораются яркие вспышки.       Даже сейчас он не может ее ненавидеть. Не может желать мести или наказания Феррарс, хотя она обманула его, разыграв короткую сценку с крепкими объятьями, жадными поцелуями, чтобы выстрелить. И сбежать.       В голове отчаянным пульсом бьется лишь одна мысль: «Верните ее! Верните!». - Сэр? – в комнату заглядывает какой-то солдат с автоматом наперевес. Парень испуганно смотрит на Уорнера, переводя взгляд с раненого юноши на лужу крови. – Вы ранены! Я пойду за помощью! - Стоять! – хрипит Уорнер, останавливая солдата, и тот послушно замирает. – Скажи первому отряду, чтобы отправлялись на поиски мисс Феррарс. Не позвольте ей далеко уйти… - Прикажете убить?       Уорнер возмущенно выдыхает, одаривая подчиненного хмурым взглядом: - Ни в коем случае. Привести ее ко мне целой и невредимой. Ясно?       Солдат коротко кивает и тут же срывается с места, чтобы позвать медиков и передать указ Уорнера…       Сам Уорнер лишь устало прикрывает глаза, успокаивая себя мыслью, что просто так он ее точно не отпустит. И обязательно сделает так, чтобы Джульетта выбрала его.