Время лечит

Кэролайн спешно выходит из шумного и душного помещения, встречаемая прохладным порывом ветра. Она жадно вдыхает свежий воздух, держа руку на животе, так как туго затянутый корсет слегка сдавливал грудную клетку. Послышался звон хрусталя. Празднующие гости уже добрались до бокалов, которые так понравились ей и Трендеру. Девушка счастливо улыбается, смеется, задыхаясь от переполняющих её эмоций. Церемония прошла успешно, время обмывания будет продолжаться до завтрашнего утра, а её ожидает то, к чему лично она была явно не готова. Джефф не настаивал, более того, он пытался уговорить девушку отложить событие, и готов был ждать сколько потребуется, но Кэролайн (и кто же её за язык тянул?...) изъявила твердое желание сделать это прямо в день свадьбы. И теперь она стоит на улице, смеется, а руки трясутся, дыхание рваное, коленки подгибаются. - И почему невеста одна? - непривычно теплые руки ложатся ей на плечи, как бы придерживая. Их владелец, возможно, заметил тревогу девушки. - Невеста очень волнуется, - выдыхает Клэр, облокачиваясь о грудь возлюбленного и укладывая голову ему на плечо. Ритм его сердца был настолько быстр, что пульсация чувствовалась девушкой даже через костюм. - Я же говорил, я понимаю, - вновь заявляет Джефф, но в голосе его присутствуют грустные нотки, - мы можем чуть позже, когда ты будешь полностью уверенна, когда сможешь довериться мне, - до Кэролайн не сразу дошел смысл сказанного, а когда её мутное сознание смогло обдумать фразу, девушка резко разворачивается, смотря прямо в глаза своему супругу. - Что за чушь? Дело не в доверии, и ни в коем случае не в тебе! Просто... - она опускает глаза, а её щечки смущенно розовеют, в то время, как ей становится стыдно за себя, - это мой первый раз. Джефф смотрит на неё пристально, а у неё не хватает смелости взглянуть на него. Такой неотразимый, такой понимающий, такой великолепно-идеальный и любящий маньяк-психопат, и она ещё чего-то боится. Осталась бы девушка демоном - не было бы ни малейшей тени сомнений, но она - ангел, с непорочной душой, до сих пор думает о том, что брачная ночь может быть чем-то неправильным, грязным. Клэр знает, что справится. И пусть та ангельская сущность затихнет в глубинах её души, позорно закрывшись белоснежными крыльями. Он целует её осторожно, медленно, смакуя и наслаждаясь моментом их последней невинной близости в этот вечер. Она все ещё дрожит, и здесь уместно выражение про "осиновый лист". Джефф обвивает руками её талию, чуть спустив широкие ладони на бедра, Клэр же крепко вцепилась в пиджак любимого, дабы не упасть. Секунда, и она оказывается на руках у супруга, который с неимоверно счастливым лицом (несмотря на застывшую эмоцию) куда-то её понес. За особняком, в нескольких километрах, стоял подарок старшего безликого - небольшое и уютное гнездышко для молодой семьи. Ключи уже были вручены паре, и сейчас глухо позвякивали в кармане брюк парня. Девушка что-то тихо бурчит и просит опустить её на землю, но Джефф непреклонен - нужно же воспитывать свою спутницу жизни и приучать её к полному повиновению. Ветер вдруг неистовым потоком взмывает к верхушкам деревьев, срывая шелк фаты и неся его по своим прохладным и легким волнам. Кэролайн суетливо ворочается в объятиях любимого, пытаясь уследить за потерянным элементом свадебного платья, но тот уже скрылся вдалеке, потому девушке оставалось лишь разочарованно вздохнуть с мягкой улыбкой на лице. Почему-то ей показалось, что вместе с фатой улетело что-то ещё, что-то очень важное, что-то, что сверкнуло во тьме яркой алой искрой... Домик выглядел очень прилично, учитывая то, кто именно будет в нем проживать. Джефф поднимается на крыльцо и толкает дверь ногой - видимо, он заранее оставил её открытой. Он несет её через гостевую комнату, краем глаза девушка замечает кусочек кухни. Джефф поднимается по лестнице, а Клэр пользуется моментом, осматривая нижний этаж. За лестницей следовал небольшой коридор, а по бокам три двери - две с левой стороны, одна с правой. Они заходят в первую дверь слева, и черноволосая вздрагивает, пряча голову на груди супруга. Его холодные руки прижали хрупкое тело к своему хозяину, а девушка вновь судорожно сжала воротник пиджака. Не было страха насчет того, что она может сделать что-то не так - это все-таки первый раз, страх был связан с сущностью Кэролайн. Её ангельское нутро может отвергнуть столь греховную душу возлюбленного, и связаны они будут только кольцами и взаимными чувствами. Но девушка, несмотря на дрожь и волнение, уверенна в себе. Уверенна в убийце. Джефф опускает её на кровать - ткань одеяла шуршит под её весом. Он целует свою супругу болезненно нежно и медленно, долго, желанно. Она же тает под напором чувств обоих, обвивает руками его шею, чуть прогибается в спине, позволяя ледяным пальцам ослабить шнуровку корсета. Поцелуй становится более неистовым, страстным до жара в телах, когда Клэр скромно потянулась к пуговицам пиджака, накрахмаленной рубашки. Её длинные пальчики скользнули по выбеленной коже вниз, к ремню, к ширинке, застежке на брюках. Его руки порывисто избавляются от ненужной одежды на его возлюбленной, лаская чувствительные точки подушечками пальцев. Будучи уже нагим, он разрывает поцелуй, нависая над обнаженным, покрытым мурашками, телом, затем припадает к нему, спешно спускаясь по животу. Собственнические метки появлялись одна за другой, мокрые дорожки тянулись от ключиц до тазобедренных косточек, и девушка нетерпеливо ерзала под ласками любимого, а дальше... Дальше их поглотил сладостный мрак вожделения. Первые движения внутри горячего тела, первый болезненный вскрик, сопровождаемый слезами ни то страдания, ни то счастья. Первые капли алой крови, оставившие след не только на покрывалах, но и на белоснежных крыльях, за которыми сейчас довольно урчит светлая сущность. Вихрь страстных прикосновений и ласк, буря мыслей и чувств, врывающихся единым потоком в единение любящих сердец. Когда стоны становятся громче, когда крышу сносит напрочь, когда дыхание походит на хрип, когда шальной ритм толчков выталкивает тебя из этой вселенной, окутывая тем чувством свободы, уверенности, желания и наслаждения. Когда ангел, приближаясь к пику блаженной неги, дает волю сущностной силе, выпуская из девичьей спины два могущественных крыла. Они уткнулись в потолок, в боковые стены, до треска давили на оконные стекла, а девушка лишь охрипшим голосом выкрикнула имя своего возлюбленного, доводя до сладострастия и его тоже. Безумцы обессиленно упали на смятые простыни, прижавшись друг к другу сильнее, ближе, чтобы жгучее сбитое дыхание можно было почувствовать оголенной кожей. Они что-то шепчут, но шелест крыльев заглушал глупые приятности. Серебристый свет полной луны вдруг заглянул в окно спальни, освещая холодными лучами багровую роспись на некогда белоснежных крыльях.