Время лечит

Она очнулась от грубого удара по лицу. Чувства были смешанными. Она возмущена, она удивлена, она напугана и огорчена. Все это смешалось в какую-то склизкую субстанцию, которую девушка ощущала в собственном желудке. Ангел стала постепенно размыкать слипшиеся от слез веки, но тяжелая темень не давала возможности рассмотреть ни помещение, в котором она находится, ни того, кто ударил её только что. - О, ты пришла в себя? - слышит девушка и морщится, так как этот голос отдался в её сознании ультразвуком. - Как ты чувствуешь себя? Надеюсь, мой подчиненный был вежлив с тобой, не так ли? - силуэт, который различали глаза девушки, повернулся куда-то в сторону. Видимо, кроме них, в комнате был кто-то ещё. - За... - губы не слушаются, язык словно опух, а громко говорить у неё не было сил, - зачем я здесь? - выдавливает девушка, стараясь четко зацепиться взглядом за то, что стоит рядом с ней. - Тебя не проинформировали? - силуэт вновь оборачивается, обращаясь к кому-то сзади него, однако потом возвращается к её персоне. - Тебе повезло. Ты имеешь честь быть мне полезной, а также полезной всему человечеству, даже небесному царству. Ангел смутно понимала, что сейчас происходит. Она лежала на чем-то каменном и холодном, и лежала, кстати, без одежды. Каждое крыло было зафиксировано одним концом цепи с большими звеньями, одно из которых проходило сквозь фаланги, а второй конец уходил куда-то к стене, где и был прибит. Её тело было напряжено, мышцы ныли так, словно она таскала тяжелые грузы несколько дней подряд, а голова шла кругом. Единственный свет исходил от двух длинных подсвечников, первый стоял у ног Ангела, второй - у головы. Она слышала суету около себя, слышала лязг метала и тихий треск фитиля. Атмосфера давила на неё плохим предчувствием, а сущностные ощущения так вообще заставляли её ежиться и вздрагивать. Биополя тех, кто находился в комнате, буквально хлестали по её ангельскому куполу, и девушка чувствовала, как от одного прикосновения сущностного вектора её будто обжигало. Она вновь пытается рассмотреть неизвестного, но смогла увидеть только что-то кроваво-бордовое, большое и зловещее. - Что же, - вздыхает "кто-то", затем подходит к Ангелу, держа в руке клинок с серебряным лезвием, - начнем, пожалуй. По всему помещению вдруг раздался ритмичный бой бас-барабана (звук походил именно на этот инструмент), вибрации которого девушка ощущала по всему телу. К бою присоединился монотонный хор, повторяющий одно и то же на... латинском языке. Слова было не разобрать, так как вместе эти звуки являли собой мелодию, бьющую по голове, тем самым выносящую за грань сознания. Ей сильно хотелось закрыть уши, но двинуть руками не удалось. Запястья были прибиты металлическими болтами, а ноги... Коленные чашечки раздробленны, а пальцы перебиты, дабы девушка уж точно не сбежала. Ей вдруг стало отвратно, она начала задыхаться от накатившего страха, отчаяния и удушающего кома, удерживающего слезы глубоко внутри. Она бессильна в данной ситуации, пусть даже на небе и спохватились об её пропаже, она все равно обречена на что-то ужасное. Осознание данного факта больно кололо чистую душу. Пока ещё чистую. - Host! - громко начал неизвестный, возведя руки к потолку. - Aperite portas vestrum, ut introeat! - он проводит лезвием по животу девушки, затем замахивается, договаривая. - Testor nuntiata est mihi!*(общ. перев.: "Принимающая! Открой свои душевные врата! Впусти меня внутрь!) Она чувствует острую боль, вздрагивает, вскрикивает, а звуки все громче и быстрее, сгущаются в болезненную пытку, и девушка вновь кричит, не в силах стерпеть истязания. Неизвестный проводит длинную кровоточащую линию поперек живота, он смеется стальным голосом. Она больше не чувствует лезвия, но чувствует странное тепло. Что-то проникает в неё медленно и аккуратно, секунда до новой боли, жгучей и разрывающей нутро. Девушка смотрит на руку, находящуюся в ней, и по руке волнами идет кровавого цвета энергия. Она не способна уже различать звуки, не способна чувствовать что-то, кроме боли. Ангел извивается в агонии, издает дикие вопли, но неизвестный продолжает обряд. Энергия разливается по ней, несмотря на ангельский купол, свободно проходит через каждую клеточку её тела. Она слышит, как страдает в ней сущность, слышит, как что-то начинает ломаться внутри неё. Девушка протестует, рычит не своим голосом, пытается резко выдернуть руки, но именно в этот момент энергия стала поступать интенсивнее и в больших количествах. Она вновь надрывает голосовые связки, желание разодрать себе глаза все растет, так как даже такой слабый свет кажется ей ослепляющим, выжигающим. По щекам течет что-то горячее, липкое, глаза застилает алой пеленой, и девушка вдруг застывает, открыв рот в немом крике. Крылья дергаются в конвульсиях, тело становится мягким и легким, а существование теряет смысл. Она ощущает дыру, в которой только темень, пустошь и комок зловещей энергии, мерцающий ярко-алым цветом. Неизвестный прекращает обряд, отголосками Ангел слышит, как он быстро протирает руку, затем наклоняется к ней. - Дышит, - словно в неверии шепчет истязатель, - она жива! Демьян, эта девушка - единственный экземпляр, выживший после первого этапа! Он говорит что-то ещё, но Ангел его уже не слышит. Кровавые слезы продолжают течь, рана жгуче ноет, крылья до сих пор дергаются. Она абсолютно ничего не может различить вокруг себя, ничего не может почувствовать - ни холода, ни разочарования, ни даже гнева. Девушка прикрывает глаза, падая куда-то в неизвестность. И в этой неизвестности она не знает, кто её мучитель, она не знает, что он с ней сделал, она не знает, кто она теперь. - Я продолжу эксперимент, - он говорит ей прямо в ухо, тихо и с азартом, - и советую тебе выжить.

***

Пытка продолжалась примерно месяц, хотя в такой ситуации трудно вести счет времени. Истязатель приходил, чередуя обрядные действия: совал руку в живот Ангела, дабы провести неизвестную энергию; вводил в вены что-то густое и черное; ставил эксперименты над ангельской сущностью, пытаясь, например, связаться с небесами. В общем, девушку оставляли в покое только на пару часов, и то лишь тогда, когда истязатель закончит измываться над опустошенным телом. Что касается самой девушки, то через несколько дней после "первого этапа" она вернулась в сознание. Особых изменений она не обнаружила, однако было что-то, что заглушало её сущность. Странное чувство, будто в ней живет два разных существа, борющихся за место в сосуде. Но позже, когда завершился "второй этап" (она без понятия, что это за этапы, но так выражается ОН), девушка стала отключаться на долго. На данный момент, она практически ничего не видит, слышит только эхом, двигается тоже с трудом, а в голове вообще неразбериха. Девушка часто чувствует неуправляемый гнев, острую ярость и ненависть ко всему живому. И самое главное - она не может установить связь с братьями и сестрами. Её просто отталкивает, не давая возможности пробиться за пределы ангельских врат, будто она чужая. Будто она больше не "своя". Она слышит шум рядом с собой, еле заметно напрягаясь всем телом. Сейчас истязатель осматривает её, иногда тихо хихикая, девушка даже чувствует этот интерес с его стороны. Она очень хочет куда-то деть все негативные эмоции, вызванные таким отношением к ней, и мысль об убийстве этой сволочи почему-то радует её, заставляя чувствовать предвкушение и облегчение. Она не узнает себя и своих помыслов, чувствует себя погрязшей в грехах, но до безумия желает разорвать ЕГО. Он продолжает осматривать её тело, доходит до ног и затихает. Несколько секунд, и девушка чувствует его дыхание на коже бедра правой ноги, а дальше она делает рывок ногой, попадая коленом точно в челюсть недруга. Она чувствует прилив сил и приподнимается, срывая крыльями цепь и совершая ими несколько взмахов. Девушка резко дергает руками, тем самым освобождаясь, и сползает с того, на чем лежала. В какой-то момент на неё кто-то налетает, пытаясь захватить над ней контроль, однако черноволосая яростно отшвыривает от себя назойливого прислужника, слыша при этом довольные смешки истязателя. Она медленно открывает глаза, четко видя перед собой большую фигуру, на голове которой красовались два рога. Сомнений нет, перед ней стоит Дьявол, сверкая рубиновыми глазами. - Поздравляю, - он несколько раз хлопает в ладоши, - ты вышла просто идеальной. Девушка только додумалась осмотреть себя, чтобы ужаснуться от увиденного. Вместо кожи её тело покрывали системы мышц, скрывая органы. Сзади извивался мощный хвост, заостренный на конце. Проведя неестественный длинным языком по зубам, обнаружила вместо них острые, как бритва, клыки. Крылья сменили девственно белый цвет на испорченно темный, обугленный бордовый, и чешуйчатая кожа заменила собой мягкие перья. Ей вдруг стало тошно, она пошатнулась, облокотившись на каменную плиту сзади себя. Изменения произошли не только внешне - Ангел ощущала что-то тяжелое и зловещее внутри себя. Ангел ли?... Может ли она теперь назвать себя Ангелом? Что она теперь? - Однако, - Дьявол переводит её внимание на себя, - остался последний штрих. Он стал подходить к девушке стремительно, так, что она даже не успела понять, что её нужно предпринять. Его ладонь оказалась на лбу черноволосой, и в тот же самый момент её разум окутала тьма. То, о чем она знала, то, что было ей дорого, то, к чему она стремилась, - все это превращалось в ничто. Явился чистый лист, который запечатлит на себе её жизнь в роли сестры Дьявола - запечатанного Ангела.

***

- Затем, он поместил тебя в это тело, которое я родила, - мать говорила с улыбкой, а вот самой Насте было отнюдь не смешно. - Это... - она кривится, воспроизводя в памяти все то, что показала ей мама, - просто отвратительно. - Ну, что было - то прошло. Сейчас тебе нужно сосредоточиться на муже и ребенке, и принять себя, ранее утерянную, - мама прощалась, женщина это чувствовала. Между тем, на небе вдруг раздался тихий звон, как от колокольчиков. Души синхронно взглянули вверх, затем стали подниматься по лестнице. Черноволосой было тяжело отпускать этих людей, но отпустить надо было, так как в мире людей и таких существ, как она, им делать уже нечего. Она последний раз смотрит на улыбающуюся мать, а та протянула руки, дабы обнять дочь. Несмотря на то, что сама Настя к душе прикоснуться не может, вторая спокойно обнимает свою дочь, однако резко притягивает женщину к себе, быстро и четко шепча на ухо. - Я сделаю сейчас то, что нам делать запрещено, - мать начала медленно растворяться в её, Насти, руках, а витки её души помещались обратно в глубь медальона. - Носи эту вещь с собой при любых обстоятельствах, никогда не ослабляй бдительность и следи за моей внучкой! - женщина не понимала, почему мать это делает, но чувствовала, что обязана выполнить её указания. - Будь осторожна, дочь, - на её плечо стекает что-то теплое, - потому что история, - мамино тепло ощущается уже еле-еле, - ещё не заканчивается. Душа помещается в драгоценность полностью, и медальон автоматически защелкивается на замок. Женщина тяжело вздыхает, прокручивая случившееся в голове несколько раз. Она прислушается, пусть и не понимает, зачем матери потребовалось жертвовать своей свободой. Женщина возвращается в дом, до сих пор слыша эхом последнюю фразу самого дорого ей человека:

"Я люблю тебя."

Продолжение следует...