Ведь я мечтаю о том...

Ведь я мечтаю о том, что и ты тоже, Чтобы журавль в руках, а клинок в ножнах, Иметь дочурку и сына к тридцати примерно, И быть не просто отцом, а быть примером. (с)

      Наверное, это уже вошло в привычку – улыбаться тепло и лучисто, что глаза слепит. А дома выть и лезть на стены от боли. От безысходности. От несправедливости этого мира. Да назовите их как угодно, смысл не изменится ни на секунду, всё будет одно и факт останется фактом. Химчан именно такой. Улыбчивый, тёплый и совершенно не ощущает этой боли, пока рядом Он. А Он значит для Химчана слишком много. Конечно, иногда бывает, что даже рядом с ним изнутри бьёт так, что голова идёт кругом, а в глазах темнеет буквально, но он крепко держит себя в руках. Улыбается, смеётся. А ночью напивается в хлам и отключает мобильный, чтобы не позвонить Ему случайно. Ночью всегда больней. И дышать ночью становится тоже особенно сложно. Когда ком в горле, а грудь болит, к земле тянет, разрывает, будто не сердце там, а кусок свинца, тяжелый, раскалённый. Только слёзы, непослушные, дорожками с уголков глаз сбегают, по вискам, и теряются где-то в складках подушки. Химчан злится на них, на себя и на то лицо, которое на потолке видит чётко, выжженное навеки прямо по мозгу будто шилом раскаленным…на сердце бритвой вырезано имя Его. День за днём вырезал старательно, узорным витиеватым почерком, букву за буковкой, а в конце как полосанул из всех сил, так искры из глаз посыпались. «Больно», подумал тогда Химчан, но поздно было. Раньше надо было думать. Бежать нужно было от него без оглядки, на самый край света, а теперь что? Только и остаётся скулить, до хруста сжимая зубы. Обернуть всё вспять никак не выйдет, как ни старайся. - Помнишь, как мы мечтали? – Ёнгук улыбается счастливо, крепко сжимая плечо друга. В гостиной комнате тепло, на кофейном столике тихо остывает чай, и парень счастлив просто до безумия. - Угу, - Химчан кивает и выжимает улыбку. Получается вполне правдоподобно. Воспоминания греют, отзываясь в большей мере теплом, нежели болью. Конечно, он помнит. И каждую ночь мечтает сбежать назад в то детство, где всё было легко и просто. Где они были детьми, несмышлёнышами. Вечно фантазировали и всегда мечтали об одном и том же. - Красивый, правда? - Ёнгук улыбается, рассматривая маленький снимок УЗИ в руках, который принёс показать лучшему другу, самому первому. И ничего на нём красивого, какой-то крошечный головастик с короткими ручонками, но Химчан тоже думает, что это самый прелестный младенец на планете. А его мир внутри с грохотом рушится, погребая под его обломками всё, включая и сердце со всеми чёртовыми буквами, чувствами и другим мусором. - Правда, - он снова улыбается, касаясь пальцем небольшого квадратика бумаги. – Мальчик, как ты и мечтал. - Как мы оба мечтали. У них всегда были одни и те же мечты. Только с разными итогами и путями развития. И Химчан думает, что навсегда хотел бы выйти из этой комнаты и, желательно, в окно. Но он лишь выходит на кухню, прижимается лбом к оконному стеклу, закуривая попутно, и набирает номер той, которой на следующей неделе теперь, наверное, сделает предложение. 6.01.14 11:50 рм