Кривое зеркало

      – Вот спасибо, – пробормотала Тереза, закрывая СМСку, – Нет чтобы помочь...       Она не успела договорить, как пришла ММСка. Это была фотография карты – точной копии той, что сейчас лежит у нее в сумке – только очень сильно увеличенная. Это был этот самый парк. Тонким маркером была нарисована стрелочка от ворот, у которых она была, до середины парка. Там был нарисован крест – как на кладбище – и обведен в кружочек.       "Спасибо" – уныло подумала девушка. Больше всего ей не понравился крестик. Недвусмысленный намек, блин.       Держать пистолет в правой руке, слава Богу, было еще можно. Конечно, можно было порвать футболку и перевязать рану, но так как больше футболок не предвиделось, то было очень жаль тратить ткань. Лучше потерпеть и найти что-нибудь более подходящее.       Густая темнота парка не предвещала ничего хорошего. Освещалась только небольшая территория возле ворот, дальше же все лампочки были разбиты. Только где-то в сотне метров, в самой глубине парка, тускло виднелся одинокий фонарь, освещающий такую же одинокую лавочку. Остальной парк был погружен во тьму.       Переведя дыхание, чтобы успокоиться, Тереза провела пальцами по стволу. Металл был едва теплым. Девушка практически успокоилась, когда в сумке что-то зашебуршилось, напугав ее.       "Долбаная книга, – скривилась она, – Мне советуют не выбрасывать ее, но зачем она мне? Просто бесполезный блокнот. Хотя, быть может, дело в его содержании? Нет, я не осилю все это читать"       Книга еще немного поворочалась, пока, по-видимому, не устроилась. Чем-то ее поведение напоминало ленивого кота.       Она вошла в темноту. Тереза смотрела себе под ноги, чтобы не сбиться с дорожки – она была уверена, что так значительно безопасней. Время от времени она останавливалась и осматривалась, освещая предметы вокруг телефоном. Сердце колотилось, казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Слава Богу, никто на нее не нападал, хотя ей постоянно казалось, что кто-то смотрит на нее очень пристально и нехорошо. Пару раз она даже обернулась, чего ей совершенно не хотелось делать, но света от телефона не хватало, чтобы развеять темноту.       Дорога тянулась к фонарю практически прямо, немного петляя. Девушка прошла уже, наверное, половину, когда вдруг услышала чье-то хриплое дыхание позади. Перед глазами потемнело, телефон выскочил из разом ослабевших пальцев и упал куда-то на землю, судя по звуку. Она осталась в кромешной темноте; дыхание сзади приближалось, а ноги стали будто ватными. Ориентируясь исключительно на звук, Тереза развернулась и несколько раз выстрелила в направлении звука; человек или какое-то иное существо закашлялось, но не прикратило приближения.       Колени подкосились, и девушка упала, уперевшись ладонями в асфальт; голову будто сдавило обручем, она задыхалась.       "Ты столько пережила, зачем тебе куда-то спешить? – чьи-то липкие, холодные пальцы взяли ее за шкирку и с невероятной силой вздернули вверх, – Обойдутся без тебя. Ты так устала, тебе пора отдохнуть..."       "Я не хочу умирать! – Терезе не хватало ни сил, ни дыхания сказать это вслух, но эта мысль взорвалась у нее в голове, подобно гранате, – Пусти!"       Сил бороться не было. Девушка почувствовала, как растворяются пальцы, как темнота, темнее всего вокруг, окутывает ее и уносить далеко-далеко...

***

      – Мама! – маленькая девочка с короткой косичкой широко улыбалась, держа в руках свой рисунок. На ней было короткое желтое платьице. Ее золотисто-рыжие волосы блестели в солнечных лучах, проникающих через окно. Молодая женщина отвлеклась от плиты и улыбнулась своей дочке.       – Иди сюда, голубушка моя, – она присел на корточки, чтобы ее глаза были на одном уровне с детскими, – Покажи.       – Это ты, – начала показывать девочка, – Это папа. А это я!       – Ты так хорошо рисуешь, – обняла дочь женщина, – Ты неприменно станешь художницей, Терезочка.       – Мам! – теперь это уже не маленький ребенок, а подросток лет двенадцати. Внешне она сильно изменилась. Волосы коротко подстрижены, почти как у мальчика, глаза редкого голубого оттенка – такого же чистого, как и небо – глядели строго и холодно. На футболке красовалась надпись "I Love Heavy Metal". Девочка стояла в дверях комнаты своей матери, – Я уже вернулась с тренировки.       – А? Хорошо, хорошо, – мать только на секунду отвлеклась от журнала, – А чего это вы так рано закончили?       – У тренера сын заболел, – неохотно ответила Тереза, – Поэтому и отпустил нас пораньше.       – Ладно, – женщина так и не подняла глаз на дочь, – Иди уроки делай.       – Эм... Мам? – девочка помялась в дверях, – У меня на неделю почти все уроки сделаны, только алгебру на пятницу сделать, а сегодня среда. Можно я к Лизе Андерсон в гости пойду?       – К Андерсон? – с неожиданным презрением фыркнула женщина, открываясь от газеты и поднимая на дочь остервенелый взгляд, – Я запрещаю тебе общаться с этой шалавой! Ходит расфуфыренная, чтобы все ей под юбку заглядывали! Я не хочу, чтобы моя дочь общалась со шлюхой!       – Но мам... – на лице девушки застыла маска изумления.       – Я не хочу ничего слушать! – женщина вскочила на ноги, – Иди в свою комнату!       – Хорошо, мам, – Тереза развернулась, чтобы пойти наверх, когда услышала, как младшая сестра позвала мать.       – Мама, мама! – девочке было всего два года.       – Что, моя сладенькая? – женщина, до этого бывшая такой холодной со старшей, ласково говорила с младшей, – Что, моя голубушка?       "Она когда-то и меня называла голубушкой" – с болью подумала Тереза.       В тот день Тереза впервые почувствовала себя нормальной. Да-да, совершенно нормальной. Мать очень сильно ограничила ее круг общения, оставив только группу по тренировкам и несколько одноклассников, тоже увлекающихся спортом. Она чувствовала себя никому не нужной, что ни один парень даже не посмотрит на нее так, как смотрит на ее одноклассниц. Майкл сам подошел к ней после выступления на городском турнире.       "Привет, – он подошел к ней со смущенной улыбкой на лице, – Тебя ведь зовут Тереза?"       "Да" – девушка удивленно посмотрела на него. В ее взгляде не было никакой надежды – парни не станут обращать внимания на совершенно не женственную, постриженную под мальчика девчонку, которая и телосложением, и поведением мало напоминала представительницу слабого пола.       "А меня Майкл, – он смутился, – Ты хорошо выступила, – парень замялся, – Ты после тренировки свободна?"       "Да, у меня весь день свободен" – Тереза еще не понимала, куда он клонит.       "Давай в кафе зайдем, – предложил парень, чуточку покраснев, – Поговорим"       Сердце девушки пропустило удар, улетело куда-то вниз, а затем, когда до нее дошло, что, собственно, было сказано, вернулось на место и забилось быстрее прежнего. Щеки начали гореть.

***

      Нет тела. Нет света. Нет парка. Нет ничего. Только бесконечная маленькая точка – она. У нее нет ни настоящего, ни будущего. Только прошлое – горькое, как полынь в чае. Только воспоминания, которые терзали ее душу, то, что от нее осталось.       Так уже было раньше. Так уже было раньше. Это только кажется, что отсюда нет выхода. Он есть. Только надо его найти.       Воспоминания – единственное ее оружие. Надо найти, ради чего жить, чтобы прийдти в себя. Практически сразу пришел ответ: мягкие черты лица, светлые волосы – значительно светлей, чем у нее – и робкий взгляд светло-голубых глаз – не такой чистый оттенок, как был в детстве. Девушка, всплывшая в воспоминаниях, была красивее, чем она. Но вместо зависти было чувство долга.       Анджела.       

***

      Сознание приходило клочками. Сначала она поняла, что больше не мельчайшая часть Вселенной. Пришла боль. Боль заняла все ее сознание, вытеснив все остальное. Затем пришло осознание своего тела. Ноги и руки ныли, в горле пересохло. Почему-то начала зудеть правая рука. Чёрт.       Тереза с турдом открыла глаза. Она лежала на скамейке под знакомым фонарем. Боль отошла на второй план, но никуда не исчезла. Перед глазами все поплыло, затем снова обрело четкие очертания. Только голова налилась тяжестью.       Из оцепенения ее вывели две вещи. Первая – пронизывающий до костей порыв ветра, забравшийся под футболку. Вторая – знакомой толчок в бедро.       "Книга" – вспомнила девушка.       Она лежала на той самой скамейке, к которой так и не дошла. Сумка была заткнута между скамейкой и бедром.       Девушка попыталась встать, но голова закружилась, и она чуть не свалилась на асфальт. Почему-то начало зудеть правое предплечье. Девушка посмотрела на руку и увидела, что ладонь перемотана бинтом, рукав засучен, а на венах виднелась маленькая красная точка.       "Шприцы" – односложно поняла девушка. Кто-то убил монстра, принес ее сюда, перевязал и вколол морфин (или что там было в шприцах?). Но кто?..       Деревья перед глазами немного колыхались из стороны в сторону.       "Меня штырит" – уныло подумала девушка, потихоньку приходя в себя.       _________________       Andreas Röonberg – I Am       Andreas Röonberg – Sickness       Andreas Röonberg – Lonely       OST к "Пиле"       Marlyn Manson – This is Halloween       Marlyn Manson – Resident Evil OST       Afraid of Monsters – The End