Кривое зеркало

      – Ну ты же этого не делал, – снова возразила Тереза, окончательно заливаясь краской и отводя взгляд. У Патрика начали зарождаться смутные подозрения.       – А если бы? – не унимался он, нависнув над ней. Девушка посмотрела на него снизу вверх, становясь совсем пунцовой, а затем опять потупилась. В разница в росте, изначально не очень небольшая, казалась сейчас просто огромной.       – А если да кабы, во рту выросли грибы и был бы не рот, а целый огород! – на одном дыхании выпалила Тереза, отворачиваясь. Подозрения Патрика усилились, постепенно перерастая в уверенность.       – Посмотри мне в глаза, – потребовал он. Девушка замотала головой, и тогда он схватил ее за плечи, развернул к себе и сам заглянул ей в глаза. Голубые глаза – редкий оттенок, однако – не выдержали его пристального взгляда. Тереза стыдливо потупилась.       – Ты подглядывала, – прошипел он сквозь зубы, сам краснея, – Ты подглядывала за мной, – он почувствовал, как у него горят щеки, – Ты... – он буквально задыхался от злости.       Затем он отвернулся от нее и подошел к зеркалу.       – Это просто пиз...ц, – пробормотал он. Снова умывшись, Патрик поднял голову и увидел в зеркале, что Тереза как стояла, так и стоит на одном месте, уставившись в пол, и краска с щек не спешила сходить. Он скривился. Злость поутихла, и теперь он мог здраво обдумать ситуацию. Оставить это просто так нельзя, но и как на это реагировать.       – Кхм... – начал он, лихорадочно вспоминая ее имя, – Тереза, зачем ты это сделала? – ему удалось взять себя в руки.       – Я... случайно, – пробормотала девушка, зажмурившись. Видимо, в голове она уже успела нарисовать самые страшные картины мести, – Дверь... это все из-за нее...       – А что с дверью-то не так?       Девушка вышла из оцепенения, подошла к двери в туалет, прикрыла ее и тут же убрала руки. Дверь, выждав несколько секунд, беззвучно отворилась примерно на треть.       – Ясно... – откликнулся Патрик, постепенно успокаиваясь.

***

      Сказать, что Терезе было стыдно, значит ничего не сказать. Она буквально сгорала от стыда изнутри, когда стояла перед ним. Ну почему она не умеет врать? Почему она отвела взгляд?       Он ничего ей больше не сказал. Ничего. Чтобы перевести тему, он забрал тот самый топор и завел разговор о том, что они будут делать дальше. Она радовалась переводу темы, но ей почему-то казалось, что тема не только не закрыта, но и до этого закрытия еще очень далеко...       У нее почему-то начала болеть голова. Сначала не сильно, и она приняла это за последствия эмоционального всплеска, но затем мигрень все усиливалась, вытесняя все мысли, оставляя только раздражение... и страх? Ей постоянно казалось, что что-то давит сверху, окружает и вытесняет из груди весь воздух. Ей мерещилось, что она задыхается. Будто чей-то взгляд – хищный, липкий, неприятный – нашел ее и теперь неотступно следит, выжидая нужный момент. Будто какой-то хищник следит за ней, выискивая нужный момент, чтобы напасть и убить.       Она постоянно оборачивалась, будто ожидая, что невидимый преследователь окажется у нее за спиной. Но она никого не видела, кроме уже успокоившегося Патрика. Но он абсолютно не походил на тот образ, который она нарисовала себе в голове.       – Ты чего дерганная такая? – раздраженно спросил Патрик, останавливаясь и смотря на нее, – Не мельтеши. Зла я на тебя не держу, так что успокойся.       – Я не об этом... – она остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям, – Ты чувствуешь... это?       – Ты о чем? – он приподнял одну бровь, остановившись возле нее.       – Как будто следит кто-то, – она боязливо заглянула ему за спину, в ту сторону, откуда они пришли, – Или что-то... Я не уверена, как правильно это назвать.       Патрик тоже обернулся и замер, уставившись в конец коридора, где виднелась давешняя дверь с заветной надписью "Выход". Что-то увидев, он неожиданно дернулся и попятился.       – Идем отсюда, – он схватил ее за локоть и потащил прочь от той двери, дальше по коридору.       – Что? Что ты там увидел? – Терезе пришлось сильно прибавить шагу, чтобы успеть за ним.       – Потом объясню, – прошипел он, постоянно оборачиваясь и прибавляя шагу, – Сейчас надо поспешить.       Ей приходилось практически бежать, чтобы не отставать за Патриком. Когда же он побежал, не отстать ей помогло только то, что он все еще тянул ее за локоть. Усталость от злоключений не позволяла девушке бежать рядом с ним без посторонней помощи.       Вдруг, где-то позади, что-то хлопнуло с необычайной силой. Патрик рванул вперед еще быстрей, теперь практически таща девушку за собой. Улучив момент, Тереза обернулась.       Дверь была распахнута; оттуда, по коридору, шел человек то ли в форме, то ли в чем-то подобном. Лица было не разглядеть, но это было и неважно. Ей показалось, или это был мужчина. Коридор за ним будто рассыпался на мелкую мозаику, оголяя бесконечную, бездонную темнота небытия. Это было страшнее всего того, что она видела до этого.       Они завернули за очередной угол (наверное, уже третий), когда Патрик остановился.       – Бл*... – прошептал он, уставившись вперед. В конце неожиданно длинного коридора, завершавшегося лестнице наверх, стоял человек, очень похожий на того, который сейчас не спеша шел где-то позади.       – Вот и вы, – хрипло заговорил человек, подходя к ним и направляя на них винтовку, – Положите оружие на пол.       Патрик медленно положил топор на пол, взглядом приказывая подчиниться и Терезе. Она послушно положила пистолет рядом.       – Теперь подтолкните его ко мне, – приказал человек. Теперь девушка поняла, что он в обыкновенной полицейской форме, правда, сильно измазанной кровью. Его лицо тоже было измазано в крови, волосы слиплись и чем-то напоминали ирокез. Но самым пугающим в его внешности было не это (тот же Патрик до недавнего времени выглядел так же), а огромная рана на горле. Большая часть кожи была снята, обнажая мышцы, а возле связок плоть была сильно повреждена, и из-за этого полицейский – или кто он там – дышал хрипло, даже немного с присвистом. Тереза узнала это дыхание – именно оно слышалось из комнаты в подземельях.       Патрик пнул топор с такой силой, что тот чуть не заехал полицейскому по ноге, но в последнюю секунду изменил траекторию и оставил глубокую вмятину на стене.       – Не думай, что тебе удастся навредить мне, – рассмеялся полицейский, – Мне даже "эмка" не нужна, чтобы вас контролировать, на самом-то деле. Поверь, я могу вот прямо сейчас взять и размазать тебя по стенке, даже не прикоснувшись к тебе пальцем и не прилагая особых усилий.       – Телекинез? – кисло спросил Патрик.       – Он самый, – полицейский жестом подозвал к себе пистолет Терезы. Тот послушно, как выдрессированная собака, подлетел к нему, – Очень полезная штука, я тебе скажу, – он откровенно стебался над Патриком.       Патрик закусил нижнюю губу, видимо, ища, чем парировать, а затем ехидно спросил:       – А труп в мужском туалете – это тоже телекинез? Ты же у нас защитник закона, как никак.       – А, ты об этом, – полицейский скривился, будто от зубной боли, – Да, это тоже телекинез. К тому же, он сам напросился. Заперся, сука, изнутри, и выходить не хотел. Вот и пришлось долбануть его, – он равнодушно пожал плечами.       – Ты так спокойно говоришь об убийстве человека, – насмешливо произнес Патрик, – Хотя ты наоборот, должен всячески его предотвращать. Хотя, – тут он едко ухмыльнулся, – правильно урки говорят: "Во все времена всех копов объединяло одно – они продажные твари".       – Такой словарный запас, – приподнял бровь полицейский, – С отбросами общался? Ну-ну, оно и видно.       – Не надо тут собачиться, – послышался позади чей-то голос. Тереза резко обернулась и увидела того человека, который начал преследовать их. Голову тут же будто сдавило тисками, девушка машинально поднесла пальцы к вискам. К ее удивлению, Патрик сделал тоже самое.       За спиной пришедшего коридор прекратил рассыпаться, растворяться в ничто, но человека (да и человек ли это) это совершенно не волновало. Он стоял и с пакостной улыбкой смотрел на них. Он выглядел моложе своего напарника, но не намного, уже в плечах и более худой.       – Итак, давайте поговорим по-хорошему. Пока по-хорошему, – уточнил он, поднимая указательный палец вверх, – Не знаю, помнишь ты или нет, – эти слова уже обращались конкретно к Патрику, – Но мы с тобой разговаривали уже по делу. Ты психанул, пришлось тебе вколоть один анестетик, но у него есть один неприятный побочный эффект – провалы в памяти.       – Я ничего не помню, – ответил Патрик, смотря прямо в глаза пришедшему с откровенной неприязнью.       – А вот сейчас ты врешь, – он указал на Патрика с таким выражением, копируя персонажа известного сериала, – Телепаты, правда, не могут читать мысли с такой легкостью, как приписывают им легенды, но такие простые вещи от нас не скрыть.       – Телепат и телекинетик – что еще? – раздраженно всплеснул руками Патрик, – Супермен?       – А вот ерничать не надо, – ответил полицейский с "эмкой", – Это, знаешь ли, чревато.       Тереза молчала, не решаясь вмешаться. Она только переводила взгляд с одного участника спора на другого, пытаясь уловить как можно больше информации.       – Хватит, Джеймс, – скривился телепат, – Давай лучше с барышней поговорим.       При этих словах девушка вздрогнула. Чего от нее хотят?       – Мы здесь живем долго, – начал телепат, – Попади сюда не по собственной воле, но не суть. У нас было много времени, чтобы все обдумать, чтобы размышлять. И мы поняли. Человеческое сознание, по своей сути, всесильно. Только человек сам себя ограничивает. Все эти страхи, страсти, пороки... Они сжирают тебя изнутри, ослабляют, делают властителя всего мира жалким существом, которое само перегрызает себе глотку. Если оттолкнуть от себя все страхи, если встать выше всех эмоций и чувств, если пренебречь всеми условностями, то ты обретешь власть. Власть над самим собой и тем, что тебя окружает. Абсолютная власть. Думаешь, когда мы работали в отделении полиции Стокгольма, мы владели этим? – он жестом указал на беспросветный мрак позади себя, – У нас были свои ничтожные страхи, которые управляли нашей жизнью, мелочные привязанности, которые обременяли нас, бесконечные эмоции, переживания, которые есть всего лишь нервотрепка, никому не нужная. Здесь же нет места для эмоций. Если хочешь выжить, чтобы тебя не раздавил этот мир, нужно отбросить все в сторону. Все свои мазохистские страдания, вообще всё!       Только обретя настоящую независимость от всего, можно получить безграничную власть. Говорят, власть развращает. Просто люди, получившие власть, получают еще и небольшую свободу от таких условностей, как мораль, что ее рабам кажется преступлением. Ведь даже убийство, на которое гонят все религии мира, было создано моралью. Если нет морали, то нет и убийства.       Однако больше всего проблем создают эмоции... Особенно ненависть. Кого мы ненавидим? Наших врагов, жадного начальника, не желающего повысить тебя, преступников, уже получивших свободу от морали, надоедливых, тупых людей вокруг. Что мы ненавидим? Ревность жены или девушки, смерть близких. Это унижает нас, давит вниз, хотя может и подтолкнуть к свободе. Это если все правильно сделать.       Тереза слушала его, не отрываясь. Она замерла, обдумывая всю информацию. Патрик рядом тоже слушал очень внимательно, хотя ей показалось, что он относиться ко всему сказанному с большим скепсисом.       – К вам обоим у меня деловое предложение. Вы оба совершенно не нужны обычному миру. И он вам не нужен, хотя вы тянетесь к нему всей душой. Мы готовы помочь вам, дать место в нашей команде, научить управлять окружающим миром. Только для начала вам нужно кое-что сделать.       Тереза краем глаза заметила, как напрягся Патрик.       – С вами сюда попали двое. Анджела Джейсон и Саймон Хенрикссон. Девушка страдает от комплекса неполноценности, ее мать травит каждый божий день, в колледже ее презирают и шпыняют. Она сломалась и больше никогда не посмотрит на мир без страха. Ее заклюют, и она убьет себя. Если силы воли, конечно, хватит.       А что парень? Да, он уже может ходить с костылями, но неужели вы думаете, что дальше дело продвинется? Ему никто не помогает, даже родная мать общается с ним исключительно из-за угрызений совести, если бы не они, она давно забыла его. Он живет один, да и не нужен никому. Недолго он так протянет. Убийственная доза снотворного – скорее всего, так он и закончит свою жизнь. Полгода, максимум год. Может, не нужно им страдать так долго? Может, лучше прекратить их страдания?..       – Ах вот что ты нам предлагаешь? – зашипел Патрик. Терезе на секунду даже показалось, что его глаза загорелись багровыми огоньками, – Иди на..., пидор*. Я не собираюсь убивать Саймона.       – Значит, нет, – пожал плечами телепат, совершенно не удивившись ответу, – А что ты скажешь? – обратился он к Терезе.       – Идите в жопу. Анджелу я в жизни не трону.       – Ну на нет и суда нет, – немного грустно ухмыльнулся он, – Но есть "эм"...       Договорить он не успел. Что-то у них за спиной громыхнуло, и лестница, единственный путь отсюда, разлетелась в мелкие кусочки. Это был не взрыв, ибо за спиной у телекинетика образовалась дыра в ничто, как и у телепата. Выматерившись, полицейский с "эмкой" отскочил прочь от края. Телепат вскинул руки в попытке залатать дыру, но у него ничего не получилось.       В небытие провалились и стены, и островком реальности служил небольшой кусочек пола, на котором они стояли, да потолок над головой, который еще удивительно, что не упал на них. Необыкновенно сильный ветер сбивал с ног, сдувал вниз, в бесконечную темноту.       – Что происходит, Алекс?! – крикнул телекинетик, отступая от края; он был напуган.       – Я не знаю, это не я!       Патрик опомнился первым. Он подскочил к телекинетику со спины и с размаху ударил того по лицу. Он попробовал вырвать из рук упавшего полицейского винтовку, но его моментально отбросило в сторону, и он чуть не упал с платформы.       Тереза схватила свой пистолет, опасно лежавший на самом краю, и подняла глаза вверх...       Осколки реальности складывались в некое подобие лестницы. Она вела куда-то вверх, ее край терялся в темноте.       – Бежим! – крикнула она Патрику и прыгнула на ближайшую "ступеньку", когда-то бывшей частью потолка. "Ступенька" немного покачнулась под ней, но держалась крепко.       Он схватил все еще лежавший на полу топор и бросился за ней. Он практически не отставал, и настиг ее на четвертой платформе.       – Ты уверена, что этому можно доверять? – спросил он ее, перекрикивая ветер.       Сумка на боку зашевелилась, и девушка поняла, кто стал причиной переполоха. Неожиданно Патрик схватил ее за локоть и потянул вниз.       – Что такое?       Ответа не последовало, но он и был не нужен. Послышались выстрелы. Телекинетик, опомнившись, начал стрелять из "эмки".       – Вот вы где, – телепат поднимался за ними, перепрыгивая со "ступеньки" на "ступеньку", – Стойте, вы не уйдете!       Девушка, озаренная внезапной догадкой, расстегнула замок на сумке.       – Да бл*, некогда! – Патрик потянула ее вверх, одновременно стараясь не попасть под пули.       – Я знаю, что делать! – с этими словами девушка достала книгу и распахнула ее по середине.       Ее догадка оказалась верна. На страницах, трепыхающихся от ветра, то там, то здесь проявлялись багровые пятна. Строчки, слова и отдельные буквы скакали со страницы на страницу, складываясь в лишенные смысла предложения и фразы. Несколько страниц вылетели из книги и с бешеной скоростью полетели в сторону замершего от изумления телепата. Они вонзились ему в грудь и сбросили вниз на нижнюю "ступеньку". Его стало корчить, он хватал ртом воздух, как рыба на берегу, и пытался вытащить из себя листы бумаги, неожиданно затвердевшие.       Патрик, все еще державший ее за локоть, опомнился и потащил ее дальше, наверх. От неожиданности девушка чуть не выронила книгу, но вовремя вцепилась в обложку.       Они взбежали на несколько ступенек вверх, и перед ними оказалась дверь. Патрик пинком открыл ее. На них пахнуло теплом и запахом прелой листвы. За дверью оказалась пульсирующая темнота, чем-то неуловимо отличавшаяся от той, что ждала их при падении со "ступенек". На колебания времени не было, и они сиганули туда.

***

      Приземлились они очень неудачно. Патрик больно ушибся обо что-то коленом, а затем сверху на него упала еще и Тереза, все еще сжимавшая в руках книгу, уголок которой заехал ему в подбородок. Земля куда-то поехала, и они покатились по склону то ли холма, то ли оврага. По лицу мазнули ветки какого-то колючего куста, и он снова обо что-то ударился, на этот раз головой. Топорище заехало ему куда-то в живот, и он зашипел от боли. Перед глазами промелькнула полная луна, примерно в два раза больше реальной и налитая жутким красноватым оттенком.       Патрик растянулся на земле; все тело болело. Во время стремительного падения он успел зажмуриться, и сейчас ему совершенно не хотелось открывать глаз. Но, в конце концов, он это сделал. И уставился прямо в уже знакомые голубые глаза. Тереза оттолкнулась от него и растянулась рядом на земле, все еще не отпуская успокоившейся книги.       – Бл..., – пробормотал Патрик, чувствуя, как все тело гудит, – Мы где? – этот вопрос уже обращался к Терезе.       – Тебе в рифму или по существу? – хрипловато откликнулась девушка.       – Давай по существу.       – А х.. его знает.       – Так бы сразу и сказала.       * "Пидор" – не мат, просто оскорбление.       __________________       Andreas Röonberg – Sickness       Afraid of Monsters – The End       Holywood Undead – Lion       Imagine Dragons – Monster       Бони Нем – Только этого мало (Да, я иногда слушаю поп, хотя предпочтение отдаю не ему)       Анна Седакова – Сердце в бинтах