Локи и его няньки. Всё на круги своя.

После «дружеского» приветствия Халка Локи несколько дней провёл в постели, изводя Мстителей своими капризами. Не то чтобы смертные горели желанием угодить асгардскому божеству, волею судеб застрявшему в их мире, вовсе нет, но ответственность за его болезненное состояние испытывали все. Коллективное чувство вины, загадочным образом посетившее каждого из обитателей Башни, привело к тому, что Бога Обмана практически не оставляли одного, заботясь о его комфорте и удобстве. Соколиный Глаз, удивляясь собственному рвению, таскал в спальню подносы с разной снедью, Романова время от времени с остервенением взбивала подушки, после чего помогала Локи поудобнее устроиться на них, а Беннер, главный виновник всей этой суеты, всеми силами старался облегчить страдания хитрого асгардца путём втирания в кожу «страдальца» различных дорогих мазей. Никто из Мстителей не понимал, откуда взялся это приступ маниакального стремления обеспечить бывшего врага всевозможным комфортом, потому все злились и… продолжали ублажать трикстера, который лишь тихо посмеивался, глядя на старания «жалких смертных». Лишь двое из живущих под крышей Тони Старка не принимали участия во всеобщей беготне. Это были юный Бог Грома Тор и сам хозяин Башни. Тони, лишённый возможности выдавить из себя хотя бы слово, с мрачным видом расхаживал по дому, обдумывая план мести за свою вынужденную немоту. Особенно бесило гения то, что его коллег явно забавляла эта ситуация. Более того, Мстители частенько подтрунивали над ним, зная, что ответить на их сальные шуточки бедолага не в состоянии. Старк чувствовал, что ещё немного – и его просто разорвёт от злости и собственного бессилия, ведь он не имел никакой возможности дать словесный отпор зарвавшимся друзьям. Эх, сколько саркастических замечаний и язвительных реплик родилось в голове Тони за эти несколько дней! Родилось, да так и осталось невысказанным, неозвученным… И это ещё больше выводило Старка из себя. Однажды Тони, доведённый до белого каления насмешками Бартона, ворвался в спальню, где Локи восстанавливал силы, и без всякого почтения сунул под нос богу листок бумаги, на котором было что-то написано нервным неразборчивым почерком. С трудом прочитав нацарапанные каракули, асгардец усмехнулся. - Старк, - он снисходительно посмотрел на взбешённого гения, - ты же прекрасно понимаешь, что я не стану тратить сейчас на тебя свою магию, накапливаемую с таким трудом! Походи пока так, впредь будешь знать, как дерзить тем, кто гораздо сильнее тебя. Можешь быть свободным! Уходи! Но Тони никуда не ушёл. Скорчив довольно устрашающую рожу, он скрестил руки на груди в знак того, что разговор не окончен, и требовательно топнул ногой. Впрочем, никакого результата это не дало – Локи углубился в чтение книги, которую раскрыл как раз перед тем, как к нему ворвался недовольный посетитель. Старк кашлянул, пытаясь привлечь к себе внимание. - Ты ещё здесь? – удивился Бог Обмана, оторвавшись от своего увлекательного занятия. – Послушай, ведь все просто счастливы - никто не слышит твоего противного надоедливого жужжания! С тех пор как ты заткнулся, пусть и не по своей воле… Тони не стал дожидаться конца фразы. Окончательно потеряв над собой контроль, он побагровел, схватил Бога Обмана за грудки и как следует его тряхнул. Чем ещё больше развеселил Локи – беспомощность смертного забавляла асгардца. А хозяину Башни больше всего хотелось сейчас отвесить наглому гостю смачную оплеуху, однако, представив себе последствия своей несдержанности, гений ограничился лишь тем, что выхватил из рук Локи книгу и швырнул её в дальний угол. После чего, промычав что-то очень недоброе, он вылетел в коридор, громко хлопнув дверью и стараясь не обращать внимания на тихий смех за спиной. - Эх, Старк, Старк… - покачал головой маг, легко поднявшись с постели. Никаких признаков недомогания в его состоянии явно не наблюдалось – движения были чёткими и уверенными, когда он нагнулся, чтобы поднять книгу. – Сейчас у меня есть занятия, поважнее тебя! А своим вечным кудахтаньем ты лишь мешаешь мне… Небрежно бросив книгу на кровать, Локи подошёл к двери, прислушался и, убедившись, что в коридоре никого нет, встал перед большим зеркалом, висевшим на стене. Замерев, Бог Обмана уставился в его центр тяжёлым взглядом, что-то тихо пробормотал и коснулся зеркала кончиками пальцев. Затем зажмурился и принялся чертить на гладкой поверхности непонятные знаки, похожие на древние руны. Эти руны на несколько секунд вспыхивали холодным голубым светом и тут же гасли, оставляя после себя лёгкий белёсый след. Спустя пару минут, Локи отступил на несколько шагов и принялся внимательно всматриваться в происходящее внутри зеркала. Там, где-то в глубине зародилось едва заметное движение, словно принялся раскручиваться маленький волчок. Постепенно этот волчок набирал обороты, превращаясь в разноцветный вихрь, который очень скоро заполнил всю поверхность зеркала, заменив собой отражающиеся предметы интерьера. - Ну, же! Давай! – шептал Локи, внимательно всматриваясь в беснующиеся пёстрые разводы. – Не подведи! Некоторое время ничего не менялось, а затем где-то в глубине зеркала вспыхнула ослепительно яркая искра. Вспыхнула и… погасла. Локи прижался лбом к холодному стеклу и устало закрыл глаза. По его лицу градом катился пот, руки заметно дрожали, но на губах играла довольная улыбка. - Хоть что-то, - выдохнул Бог Обмана. – Хоть что-то… Он вернулся к кровати и улёгся, закутавшись в одеяло – после такой траты энергии его знобило, перед глазами всё плыло, к горлу подкатывала тошнота. Локи знал, что неприятные ощущения очень скоро пройдут, надо лишь перевести дух да отлежаться… Но Мстителям пока незачем было знать, что его силы теперь довольно быстро восстанавливаются. Пусть ещё побегают, думал маг, засыпая. В конце концов, не часто о нём вот так тщательно заботились, и ничего, что забота эта была вызвана лёгким воздействием магии на психику смертных. Локи проснулся от странного неприятного ощущения. Открыв глаза, он вздрогнул от неожиданности и резко сел – около его кровати стоял юный Тор и исподлобья смотрел на него. - Тебе чего? – недовольно поморщившись, спросил маг. – Сейчас глубокая ночь! Почему не спишь? Чего по дому бродишь, а, братишка? - Ты мне не брат! – заявил мальчик, грозно сверкнув глазами. Локи с тоской закатил глаза – ведь когда-то именно он частенько бросал эту фразу в лицо Тору, вкладывая в эти слова всю свою злобу и ненависть. И вот теперь… - Иди к себе, - Бог Обмана недобро сощурился, и Тор поспешил покинуть его комнату, напоследок бросив на трикстера ещё один убийственный взгляд. Вернувшись к себе, юный Бог Грома уселся на кровать и задумался. В его светлой голове начал разрабатываться «ПЛАН». Ведь незнакомый мужчина, появившийся в доме дяди Тони не только лишил его брата и, соответственно, соратника по играм и проказам, но и переключил на себя всё внимание взрослых, которые, казалось, напрочь забыли о его, Тора, существовании. Мальчик, сердито сопя, улёгся на подушку и натянул одеяло до самого подбородка. В последние дни ему было невыносимо скучно! Локи исчез, а из взрослых свободным был только мистер Старк, который лишь мычал да корчил злобные рожи. Это, конечно, было забавно, но с играми брата не шло ни в какое сравнение. «А что бы придумал Локи?» - задавался вопросом Тор, ворочаясь с боку на бок. С его магией было весело. Мальчик печально вздохнул, однако, не в его правилах было вешать нос. Что ж, придётся развлекать себя самому, используя все подручные средства! Самое главное, насолить этому дылде, что подменил собою брата! К выполнению своего плана Тор решил приступить немедленно. Спать ему совершенно не хотелось, и мальчик, вскочив с постели, подбежал к двери. Выглянув в коридор, Бог Грома со зловещей улыбкой на лице двинулся в сторону спальни Джейн. Ему очень хотелось «достать» того, кого все по ошибке называли Локи, и вывести чужака на чистую воду, однако здравый смысл подсказывал, что это небезопасно. А потому своей первой жертвой заскучавшее божество выбрало несчастную Джейн. Именно в её комнату, стараясь не шуметь, Тор и прокрался спустя пару минут. Асгардский принц долго смотрел на спящую девушку, раздумывая, чего бы такого с ней сделать. Конечно, Локи наверняка смог бы тут же придумать что-нибудь уморительное, однако брата рядом не было, так что приходилось думать самому. Размышляя о Локи, Тор стоял над Фостер (теперь уже миссис Одинсон) и с остервенением грыз ноготь на большом пальце (видела бы Фригг – надавала бы сыну по рукам!). «А она вроде ничего так… Красивая…», - подумал вдруг мальчик и сам удивился собственным мыслям. Он скорчил брезгливую физиономию, и следующее, о чём подумал, было: «Фууу! Терпеть её не могу!». Вдруг Джейн, безмятежное лицо которой красиво обрамляли тёмные волосы, рассыпавшиеся по подушке, беспокойно завозилась во сне и оглушительно всхрапнула, моментально разрушив романтичный образ спящей красавицы. Тор подпрыгнул от неожиданности, испуганно уставившись на девушку, а в следующий миг лицо его расплылось в коварной усмешке – он знал, что надо делать. Развернувшись, мальчик рысцой побежал в свою комнату, где долго рылся в письменном столе. Наконец, он выудил из недр одного из ящиков коробку с фломастерами, выбрал из них чёрный, и, хихикая, помчался обратно в спальню Джейн. Несколько дней назад Тор вместе с дядей Тони смотрел телевизор, где показывали музыкальный конкурс с труднопроизносимым названием. «Чего-то там Видение» - так запомнил это мальчик. Юному принцу понравились все исполнители, он был в восторге от красивой музыки и чудесных песен, но приз, к сожалению, должен был достаться кому-то одному. И победителем объявили… Потом Тор долго мучил мистера Старка вопросами, почему у победительницы – красивой изящной женщины – на лице была такая густая чёрная щетина. Но дядя Тони, судя по всему, был потрясён не меньше, потому что кроме возмущённого фырканья и неодобрительного мычания, мальчик от него ничего больше так и не услышал. И вот теперь Бог Грома вспомнил о той странной бородатой певице, забравшей приз под оглушительные овации и восторженные крики толпы. И он, зажав в кулаке чёрный фломастер, торопился в комнату Джейн. Впрочем, в эту ночь он наведался не только в её спальню. Тони Старк не мог представить свою жизнь без ароматного свежесваренного кофе. Каждое утро гения начиналось с особого ритуала – включалась кофеварка, из шкафа на свет Божий извлекалась любимая керамическая кружка, и Тони в ожидании готовящегося напитка садился за стол. Он ждал, когда щёлкнет таймер, сообщающий, что кофе готов. И тогда, наслаждаясь тишиной и покоем – очень редкими гостями в баламутной жизни миллиардера – Старк делал первый глоток, каждый раз слегка обжигая губы и язык (что тоже являлось частью ритуала). В эти минуты он погружался в глубокие раздумья – плавные, неторопливые, спокойные. Тони думал о своей карьере, о жизни, о том, как всё могло бы обернуться, не займись он в своё время наукой. Так же думал он и о своей возлюбленной, Пеппер, вынашивающей под сердцем его, Тони, наследника. Но это утро сильно отличалось от всех предыдущих. С тех пор как в Башне поселился малыш Локи, ни о каких ритуалах, ни о какой предрассветной тишине и уединении речь уже не велась. А после появления малолетнего Тора положение ещё более усугубилось. И если за последние месяцы Тони всё же удавалось торопливо залить в себя наспех приготовленный кофе со свернувшимися сливками, то сегодня гению не повезло даже в этом. Хотя прежнего блаженства от этого напитка Старк уже давно не испытывал – после того как Тор три раза подряд сломал кофеварку, Тони пришлось перейти на растворимый, сублимированный продукт. А это не приносило должного удовольствия. Этим утром Старк с мрачным видом сидел на кухне и с тоской смотрел на чашку с мутной коричневой жидкостью перед собой, ошибочно именуемой в народе «кофе». Во взгляде гения читалась вселенская скорбь. Он устал от асгардских принцев, устал от своих коллег, которые довольно нагло вели себя для гостей, насмехаясь над немотой хозяина. Тони хотелось всех выставить за дверь – и богов, и смертных. Он скучал по Пеппер, по её тихому голосу, тёплому взгляду, по ласковым рукам… Ну почему? Почему именно он должен нянчиться со всеми? Почему его Башня превратилась в перевалочный пункт между двумя мирами?! А в благодарность за предоставленный кров и испорченные нервы его ещё и голоса лишили! И расколдовывать его, Тони, проклятый асгардец явно не собирался! Гнев миллиардера сменился хандрой, хандра – унынием, а там и до депрессии было рукой подать. К тому же, выходя сегодня из спальни, Тони поскользнулся и, шлёпнувшись, здорово ушиб пятую точку. Промычав что-то неразборчивое и явно нецензурное, он провёл рукой по полу около себя и поднёс пальцы к носу. По запаху определил, что упал из-за размазанного по ламинату машинного масла, но откуда оно тут взялось и кто несёт ответственность за его ушибленный зад, Тони так и не узнал. Ответить на эти вопросы мог только Джарвис, но дворецкий, к сожалению, не умел читать мысли хозяина, а выразиться вслух Тони не мог из-за наложенного заклятия. Старк поднёс к губам чашку с остывшим пойлом, как он называл растворимый кофе, да так и замер, открыв рот от удивления. Дверь приоткрылась, и в кухню бочком протиснулась сонная Джейн. - Я только попить, - хриплым голосом сообщила она и на полном автопилоте, практически не открывая глаз, двинулась к столу, где стояли стаканы и графин с водой. Утолив жажду, девушка, пошатываясь, побрела назад. - Ммммм… - промычал ей вслед Тони, но Джейн уже скрылась за дверью. Однако до спальни она не добралась. По пути её перехватила Романова, настроение которой явно оставляло желать лучшего. Отчего-то волосы и плечи русской были мокрыми, а в руках она сжимала большое пустое ведёрко из-под мороженого. Джейн попыталась обойти Чёрную Вдову, но та остановила её властным движением руки. Гнев на лице Наташи сменился удивлением. - Что это с тобой? – воскликнула Романова, и в её голосе было столько тревоги и беспокойства, что сон мигом слетел с несчастной девушки. - Что? – с ужасом прошептала супруга Бога Грома, ощупывая своё лицо. – Что?! - Милочка, - усмехнулась Романова, - у тебя борода! Ахнув, Джейн помчалась к себе, и очень скоро несколько этажей башни огласил её отчаянный вопль. А Вдова в этот момент ворвалась на кухню и швырнула на стол перед Старком, подавившимся кофе, пустое ведёрко. Тони страдальчески поднял на неё глаза, пытаясь изобразить интерес, тогда как на самом деле ему было совершенно всё равно. - Не подскажешь, что это такое? – грозно сдвинула брови Романова. – Да, я знаю, что это ведро из-под мороженого! А почему оно, наполненное холодной водой, упало на меня сверху, едва я открыла дверь? Мало того, что я промокла с головы до ног, так теперь у меня ещё и шишка на голове! Это Локи, да? Он снова стал ребёнком? Его проделки? Тони беспомощно пожал плечами, а Вдова принялась нервно расхаживать взад-вперёд, возмущённо размахивая руками. - Я хотела сразу всыпать ему, - продолжила разъярённая женщина, - но он заперся у себя и открывать не пожелал! Если эта «замечательная» шутка – дело его рук, то я… - Для Локи это как-то мелковато, - в дверях показался расстроенный Беннер. В руках он держал свои очки, линзы которых были густо замазаны ярко-красной гуашью. – Это не он. Это Тор. Ему, наверно, скучно, вот он и развлекается, как умеет. Романова призадумалась, а Тони сокрушённо вздохнул – конца этому бедламу с асгардскими детьми в ближайшее время явно не предвиделось. Тору снились замечательные сны. Он видел своего отца, грозного Одина, ласковую заботливую маму, младшего братишку, такого смешного и капризного… Он так любил их всех и так скучал по дому! Тут над ним раздалось довольно суровое покашливание, и принц, потянувшись, с трудом разлепил веки. И тут же, ойкнув, нырнул под одеяло с головой – около его кровати стояли жертвы его ночных забав, и взгляды, обращённые на мальчика, не сулили ничего хорошего. - Молодой человек! – стаскивая одеяло с перепуганного Бога Грома, строго произнесла Романова. – Извольте объяснить, чем это вы занимались всю прошлую ночь? И что это за несанкционированный боди-арт? – Она ткнула пальцем себе за спину, где тихо всхлипывала Джейн, нижняя часть лица которой была разрисована чёрным фломастером, отчего девушка стала похожей на водилу-дальнобойщика с трёхдневной щетиной на щеках. Рядом с несчастной, скрестив руки на груди, стояли хмурые Старк и Беннер. - Я… я нечаянно! Оно само… - вспомнил Тор любимую фразу брата, однако, судя по лицам Нянек, в этот раз подобное объяснение не возымело должного эффекта.