Ангел в кругу демонов

Как все это произошло? По легенде все мы когда-то были братьями. До тех пор, пока Люцифиэль не понял все и не поднял восстание. Но тогда мы пали и были изгнаны с небес, которые сейчас снова наши. Но вот чего мы добились? Мы боролись за небеса, которые будут заполнены кровью и трупами ангелов, которых покинул их Создатель? Я был глуп, ведя войско демонов в борьбе за власть. Все осталось по-прежнему. Только теперь людей некому защищать. Белокрылые глупцы до последнего верили в того, кто их покинул. В этом и вся разница между нами. Мы боролись за себя, а они попросту складывали голову за свою веру. Их Создателя давно уже нет в живых, иначе он бы не допустил убийства сотен тысяч своих детей. – Сегофер, вы идете? – услышал я за спиной. – Позже. Нужно убедиться, что никто не выжил. – Мы можем заняться этим. – Нет. Отдыхайте. Я знаю, что не всем так легко далось полвека сражений. Здесь я закончу сам. – Но… – Возвращайтесь. – я повысил голос. В глазах демона мелькнул испуг, но он понял, что я хочу побыть один. Дождавшись, пока моя армия скроется с глаз, я неспешно двинулся по павшим небесам. Я не понимал, насколько нужно быть глупым, чтобы биться до последнего вздоха за свою веру. Многие ангелы, лишившись меча, кидались на наши, прикрывая тех, кто шел за ними. Мне самому едва не отрубили голову, когда один ангел кинулся на меч. Лезвие пробило его тело по самую рукоять, но он вцепился в мою руку, не давая вытащить меч, и держал до самой смерти, делая меч в руках бесполезным и вынуждая отступать. Но это был урок и в другой раз я не попался на подобную уловку, которая могла стоить мне жизни. Что они столь отчаянно защищали? Несуществующего создателя? Небеса? Они не эгоисты, в отличии от нас, так что сами себя они не могли защищать. Если бы им до смерти хотелось жить – они бы просто сдались и ждали момента для восстания и своего Люцифера. Под ногами кто-то пошевелился. – Создатель… – донесся до меня хрип. Вытащив меч, я занес его над умирающим ангелом. – Он мертв. И вы умирали впустую. – холодно произнес я и проткнул ему сердце. Небольшая вспышка света, отдающая выбросом остатков светлой энергии из тела, и все тут же рассеялось, повествуя о смерти последнего глупца. Но я ошибся. Несколько искр света не испарились. Их уносило куда-то, выдавая, что кто-то еще жив. Сложив меч в ножны, я явил крылья за спиной и полетел следом. Если бы я добил последнего, то его энергия перешла бы ко мне, но она почувствовала выжившего и стремилась к нему. Но сколько я ни преследовал ее, мы пролетали только окровавленные тела. Над одной грудой тел искры замерли и устремились туда. Я приземлился рядом, начав откидывать мертвых ангелов и пытаясь понять, кто из них жив. Почувствовав жизнь под рукой, я сжал ее и, к собственному удивлению, вытащил из груды тел ребенка. Волосы и ресницы закрытых глаз светились, выцветая и давая понять, что это действительно последний ангел. Совсем еще ребенок, но я чувствовал, что в нем скрыта вся сила ангелов, о которой он сам наверняка не догадывается. У него еще даже крылья не прорезались, совсем ребенок. Ран на его залитом ангельской кровью теле не обнаружил, значит, его попросту завалило телами и не заметили. Я отпустил его, дав упасть на тела ангелов, и вытащил меч. Угроза мне была не нужна, а ему уже наверняка успели внушить веру в их Создателя. Он открыл белеющие глаза, а я замахнулся, собираясь покончить со всем, но остановился. Он не собирался ни защищаться, ни атаковать, ни молить о пощаде. Я собирался его убить, но страха в его глазах я не видел. Мне даже показалось, что он не понимает, что вообще происходит. – Сегофер? – услышал я позади. – Я закончил. Уходим. – отозвался я. Сам не зная, зачем, я забрал того ребенка, но разумно рассудив, что последнему ангелу некого будет поднимать на восстание против меня. Однако и слабину мне нельзя было показывать, поэтому я скрыл его в одной из башен своего замка всевозможными барьерами. Если бы кто-то узнал, что я сохранил ребенку ангелов жизнь, то мои же демоны подняли против меня восстание, и началась бы новая война, на сей раз истребившая и демонов. Годы шли, мальчик рос в одиночестве. Он не знал или не говорил своего имени, и я назвал его Унаэлем от «Уна», что означало одинокий. Как бы смешно ни было, он стал отзываться на него. Но со временем рос не только он сам. Росла и сила погибших ангелов внутри него, но он явно не собирался ее использовать. Она помогала ему, хоть он и не знал. Я не всегда мог принести ему еды или воды и иногда он не один месяц мог просидеть без того и другого. Он впадал в сон и спал до тех пор, пока я к нему не прикасался. Неприятным мне оказался только тот факт, что он как будто чувствовал мое настроение. От него ничего не могло укрыться. И его смирение со своей судьбой и полная покорность делали меня морально не то садистом, не то мазохистом. – Сегофор, что тебя беспокоит? – спокойно произнес он, едва я зашел. – Ты сидишь здесь уже почти 14 лет. Тебе никогда не хотелось выйти наружу? – Если ты не выводишь меня наружу, значит на то есть причина. Но тебя беспокоит не это. – Верно. Но это мои личные дела. Почему ты не являешь крылья? Если ты не научишься этому, то не сможешь сбежать при необходимости. – Мне не хочется убегать. – Ты даже не пытаешься. – Твои подданные бунтуют? Я не нашелся, что ответить. Я понял, что он смог почувствовать недовольство даже отсюда. Меня всегда поражал этот ангел, который, даже обладая серьезной скрытой силой, не пытался ничего предпринять. Он как будто просто плыл по течению, не проявляя собственной воли, но чувствуя все. Вот такое вот утешение старого демона вроде меня в ангельском обличии. Я сел в кресло и задумался, оперевшись локтем на подлокотник и подперев голову кулаком. Он отложил книгу, встал с дивана и подошел ко мне. Положив руку мне на голову и едва заметно вздрогнув, он обнял меня. Не смотря на его внешнее спокойствие, я видел, что что-то внутри него противится. Вполне возможно, ангельское начало бунтует против контакта с демоном. Возможно поэтому он и не расправляет крыльев, боится ощутить еще больший дискомфорт и перестать со мной общаться. За все эти годы мне кажется, что он нашел во мне приемного отца. – Уходи. – к собственному удивлению слышу я и поднимаю голову. По его лицу, как обычно, нельзя ничего понять, но он явно пытается донести до меня что-то серьезное. Высвободившись из его объятий, я встал и направился к выходу. – Как хочешь. – безразлично отвечаю я. – Уходи на землю. – на сей раз его голос заставляет меня обернуться. – Не могу. – Ты все еще хочешь править теми, кто восстает против тебя? – Найдутся и те, кто поддержат меня. Я большую часть жизни провел защищая свое положение, мне не привыкать. – На этот раз если ты не уйдешь, то тебя убьют. – Это смешно. Тогда все стены рухнут. Даже демонам нужен тот, кто будет вести их. И ты не сможешь сбежать не замеченным. Ты по-прежнему не хочешь расправить крылья. – Я не могу. Мне это неприятно. И со мной все будет нормально, ведь ключ только у тебя. – И сколько ты сможешь спать? Если стены рухнут, то от ключа не будет никакого толку. Тебя просто растерзает толпа. – Со мной все будет в порядке. Они хотят убить тебя. Про мое существование никто не догадывается. Уходи. Я вышел из комнаты, магически заперев дверь и барьер ключом, после чего вновь повесил его на шею. Как бы хорош он небыл в ощущении чужих эмоций, он не знает, сколько раз я уже защищал свои права на трон и не только после войны. Задолго до войны и рождения Унаэля я веками прекрасно отстаивал свои права на лидерство. Возможно, с его появлением я немного расслабился, но теперь, зная про угрозу, я подавлю бунт в основании.