Ангел в кругу демонов

Последующие несколько дней, наплевав на пиры, и доверив казни своему заместителю, я перерывал старую библиотеку Сегофора. Входить кому-либо я запретил под страхом смерти, решив, что если меня застанут за изучением ангелов, которые считаются истребленными, то сочтут безумцем и попытаются свергнуть. Я даже нашел дневники Сегофора, который неоднократно захватывал ангелов в плен и пытал до великой войны. Но найти дневники после нее или какие-нибудь упоминания об ангеле в башне мне не удалось. Но зато удалось обнаружить способ причинить худшую боль ангелу, которую вообще возможно представить. Изнасилование. Ангелы, которых Сегофор отдавал на растление демонам, умирали от отравления. Также любой контакт с более сильным существом причинял им боль. И кровь демонов, насильно залитая в горло нескольким ангелам, отравляла их и отправляла на тот свет в агонии. Также мне удалось наткнуться на ответ на вопрос, почему за пару месяцев после смерти Сегофора ангел не умер от голода. Как выяснил старый демон, голод убивал только слабейших демонов. Сильных же от длительных голода и жажды погружало в глубокий сон, при котором расходовались их силы, но тела сохранялись в целости и невредимости. Я захлопнул книгу и стал подсчитывать. Я четыре месяца на троне и около двух месяцев назад был в башне. Тогда он не поднимался сам, вполне возможно, не мог, не смотря на ту силу, которую я в нем ощущал. Выходит, что сейчас его силы на исходе и как только они иссякнут, он умрет. Но если он в это время будет спать, то это будет совсем не так уж и забавно. Мне хотелось увидеть страх в его глазах, услышать крики от боли. Чудом дождавшись ночи и убедившись, что за мной никто не следует, я пробрался в башню и запер дверь. Ангела я обнаружил на том же месте, на котором оставил. Он снова спал. На белоснежных волосах и каменном полу вокруг головы засохла кровь. Но даже не смотря на это он был безумно красив, что облегчало мою задачу. Резко схватив за предплечье, я рывком поднял его на ноги. Мое касание снова разбудило его, но спокойствия во взгляде не изменило. И убытка сил я практически не ощутил. Я швырнул его на кровать и навис, ухмыляясь, но он не собирался сопротивляться. – Что я чувствую, ангел? – усмехнулся я, поднимая его голову за подбородок. – Страх, гнев, жажду убийства, жестокость и что-то еще. – все так же спокойно ответил он. – Что? – Я не знаю. Сегофор никогда не приходил ко мне с подобными эмоциями. Я не удержался от смеха. Выходит, Сегофор хранил последнего ангела, обладающего невероятной силой и заключенного в столь красивое тело, но никогда не пытался воспользоваться им по назначению? А может старик растил его, как сына? – Теперь ты испытываешь еще и удивление. – спокойно пояснил ангел. – То, с чем старик к тебе не заходил, зовется похотью. – усмехнулся я. – Почему ты испытываешь похоть? – Потому что собираюсь тебя изнасиловать. – Зачем? От подобного вопроса я расхохотался. Было такое ощущение, что я разговариваю с неопытным ребенком. Ангел явно понимал смысл моих слов, но его спокойствие и полнейшее нежелание сопротивляться просто выводили меня из себя. Я разорвал на нем всю одежду, скинув ее на пол, но он никак не попытался мне помешать, создавая впечатление, что он не из мира сего и все, что я делаю, просто пустяки и не имеют к нему никакого отношения. Но я собирался доказать ему обратное. – Похоть в тебе подогревается гневом и жестокостью, затмевая разум. – спокойно констатировал факт ангел, пока я возился с собственной одеждой. Издав смешок, я наслюнявил руку и провел по собственному возбужденному органу, а потом, наслюнявив пальцы, провел рукой между его ног, ягодиц и резко ввел внутрь два пальца, наслаждаясь коктейлем на его лице. На нем помимо спокойствия сначала отразилось непонимание, а потом боль и он рефлекторно схватил меня за руку, выгнувшись. Мои пальцы тем временем сдавило горячее, тесное тело, доказывающее, что Сегофор его явно не использовал. Это буквально сносило крышу, заставив несколько раз рывками вогнать в тело ангела пальцы, наблюдая за его сжатыми зубами и гримасой боли. Вынув пальцы, я широко раздвинул его ноги и приподнял за поясницу, прижавшись головкой своего возбужденного члена к плохо растянутым мышцам. Мой резкий толчок долгожданно сопроводился его криком боли. Мне удалось сломать его маску спокойствия. Пара последующих толчков, пока я проникал в его тело до упора, так же сопровождались криками. Из его глаз потекли слезы, подтверждая мою победу. Какую бы силу я в нем ни ощущал, едва почувствовав боль сильнее пощечины, которой не ощущал ни разу в жизни, он сдался и сломался. Теперь он рыдал, кричал и стонал от боли, упираясь ладонями в мою грудь и пытаясь меня остановить. Но он не знал, что это только подогревает мой пыл, заставляя двигаться быстрее и с большей силой. Хотя, вполне возможно, и знал, но не знал, как меня остановить. А я только наращивал обороты, чувствуя, как меня сдавливает его тесное тело и наслаждаясь его красивым, заплаканным личиком, полным боли и непонимания того, за что с ним так поступают. К моменту моего оргазма он уже охрип от криков и обессилел от попыток борьбы и рыданий. Излившись в него на замедляющихся толчках, я вышел, сев в изножии кровати, переводя дыхание и наблюдая за его последующими мучениями. Сначала он замер, пытаясь успокоиться после изнасилования, потом выгнулся, захрипев, и упал на бок. Мне было прекрасно видно, как по его белоснежному телу растекается мой яд, заставляя вены и артерии темнеть. Из глаз снова потекли слезы, а изо рта потекла кровь, придавая хрипу булькающие звуки. Все тело ангела стала бить судорога, я чувствовал, как остатки его силы бунтуют внутри. Вскоре он замер, отключившись от болевого шока. Поняв, что развлечение закончилось и ангел уже не жилец, я встал и привел себя в порядок. Сказать по правде, я не прочь бы еще поразвлечься с его телом, однако некрофилией я не страдаю. Я обернулся к нему, чтобы полюбоваться красивым, хоть и мертвым телом напоследок, но обнаружил, что он дышит. Не поверив собственным глазам, я подошел ближе и обнаружил, что его вены возвращают свой изначальный цвет. Положив руку на грудь, я прислушался к ощущениям и понял, что не смотря на слабость, сил бороться с демоническим ядом у него хватает. Но в отличии от прошлых раз, в этот от одного моего касания он не пришел в себя. – Интересно, как долго ты продержишься, – усмехнулся я, но ответа, как и ожидалось, не последовало. Выходя и запирая башню, я понял, что нашел себе прекрасное развлечение. Во всяком случае, до тех пор, пока он сможет себя исцелять и противиться. А еще, что при следующем посещении я наверняка увижу в его глазах страх в награду за содеянное. *** Очередные казни тех, кто может попытаться восстать против моего правления заняли почти два месяца. Едва настала спокойная ночь, как я снова поднялся в башню, надеясь вылить злобу на свою новую игрушку. Он, как и ожидалось, лежал на том же месте, где я его бросил. Снова спал. Едва закрыв дверь, я подскочил к нему, хватая за предплечье и рывком усаживая на кровати. Но на сей раз он не проснулся, безвольно повиснув у меня в руках. Более того, силы, которые я в нем раньше ощущал, на сей раз не чувствовались. Битье по щекам ничего не дало и я попытался понять, каким образом моя игрушка, которая не смотря на свою плачевность пару месяцев назад, ломаться не собиралась, сейчас настолько слаба, что не может прийти в себя. И тут до меня дошло, что прошло полгода со смерти Согофора. За это время я дважды приходил, бил и насиловал его, однако ни разу за это время не додумался покормить! – Дьявол тебя подери! Так просто ты не сдохнешь, ангел! – прошипел я ему, но ответа не последовало. Однако я заметил кое-что. На предплечье, за которое я его держал и на щеках, по которым бил, темнели ожоги. Исходя из того, что я прочел, находясь в аду и имея так мало сил, он не может противиться моей силе, разрушающей его одним касанием. Нужно было что-то придумать, иначе искать мне новую игрушку, которая врят ли будет интереснее последнего выжившего ангела, которого так приятно ломать. Но едва мне удалось раздобыть еды и воды, как возникла новая проблема – как накормить того, кто даже в себя прийти не может? Наколов на вилку и сунув ему в рот кусок мяса, я попытался вызвать глотательный рефлекс, но только обжог ему шею касанием рук. Плеск воды на лицо едва не остановил его дыхание, заставив перевернуть тело на бок и добавить ожогов. Гнев и бессилие рвали изнутри, грозясь дать мне добить его. Чтобы ослабить эту вероятность, я потянулся за демоническими кольцами и тут меня осенило. Кольца! Одного достаточно, чтобы обычный демон сдох при попытке колдовать! А на пальцах ангела их четыре и он еще против воли восстанавливает себя, еще больше истощая силы! Едва я снял одно из колец, как понял, почему Сегофор надел их ангелу. Ожоги исчезли, а глаза открылись. Такую силу мог заметить кто угодно, я надеялся только на то, что барьеры на комнате ее не явят наружу. У ангела снова было отсутствующее выражение лица, но надевать кольцо и снова доводить его до предсмертного состояния я не стал. Мне вдруг стало безумно интересно, насколько его можно приручить и усилить. Дав серьезную пощечину, я заставил его обратить на себя внимание и, к собственному удовольствию, заметил в серебряных глазах страх. – Ешь. – приказал я, указывая на поднос. К моему удивлению, он подчинился. А я наблюдал, продолжая думать о своем. Он был просто прекрасной проституткой, чем я его и приручил, заставив себя бояться. К тому же из него можно было сделать прекрасное оружие, если я сумею усилить его еще больше. Сегофор был глупцом, если нужно будет, я поселюсь здесь, заставляя его питаться и не расходовать силы сном. А если все получится, то даже если про него узнают, то стоит ему снять кольца и все вокруг преклонятся перед нами. – О чем я думаю? – спросил я его, с трудом дождавшись, пока он поест. – Ты тщеславен и горд. – тихо ответил он мне. – Одевай кольцо обратно. – приказал я. Он взял кольцо со стола и вернул на палец. Как и ожидалось, давящее ощущение силы исчезло, а ангел упал на кровать, но на сей раз не отключился. Подойдя ближе и положив руку ему на грудь, я не смог не отметить про себя, что он вздрогнул и в глазах снова мелькнул страх, мое касание не оставило ожогов и я, хоть и слабо, но ощущал в нем силу. – Ты больше не хочешь меня убить. – прошептал он. – Но теперь ты меня боишься. – усмехнулся я, уходя.