Гарем для Владыки

      — Я погибну, как подобает настоящему мужчине — с мечом в руке и с высоко поднятой головой, пав в поединке с врагом, и имя мое навсегда прославится в веках, — Владыка даже всхлипнул от трагичности представленной картины.       Впрочем, радужные мечтания о героической гибели совсем не мешали сооружению баррикады, что, учитывая габариты повелителя тьмы, было делом нелегким. Седьмой Владыка Тьмы, Повелитель Черных Земель, Император Мглистых островов, Ужасающий и Величественнейший (и еще полстраницы разнообразнейших титулов) лорд Аббос был невысоким, худеньким и весьма симпатичным — да-да! — полуэльфом, что невероятно его раздражало. Владыка Тьмы должен внушать ужас, а не низменные желания! Именно поэтому Аббос из замка всегда выезжал в отцовских доспехах, в которые для реалистичности и удобства запихивали пару пуховых подушек, а на вопросы о семье отвечал замечательным шестистрофным проклятьем, превращающим кровь в высокоградусный эль. Очень уж обижен был Владыка на своего батюшку. Вот чем он думал, когда женился на эльфийке?! Ну и пусть она была самым многообещающим магом столетия! Ну и пусть она при сватовстве послала папочку в Вечные Льды. Прямым телепортом… Не, ну, в общем-то, понятно, что отец думал не тем, чем положено думать, но… Но как он мог так подставить своего сына! Ему ведь страной править, а он, стыдно сказать, из спальни без оружия выйти боится! В своем-то замке! Да, даже гаремные мальчики в боевой раскраске на мужчин больше, чем он в доспехах, похожи!       — Эх, гарем, — мечтательно вздохнул Владыка, поднимая затянутые томной поволокой глаза к потолку. — Вот бы сейчас отдаться в их умелые руки. Массажик получить…       Вздрогнувшая от мощного удара дверь вырвала Аббоса из сладостных мечтаний. Слетев с подозрительно заскрипевшей баррикады, он, проклиная родителей и их садистские эксперименты, кинулся к кровати, уперся спиной в резную спинку, пытаясь сдвинуть ее, но увы. Четырехногий балдахинный монстр из темного марийского дуба стоял намертво.       В дверь молотили так, что скрипели выдираемые с корнем петли, а несчастная баррикада почти рассыпалась. Владыка Тьмы лихорадочно оглядел комнату, ища спасения. Мысль спрятаться под кроватью он решительно отмел как малодушную; в шкаф — банальную. Лезть НА шкаф он тоже не захотел. Идея выбраться из ловушки через камин показалась ему заманчивой, но, к несчастью, осуществить ее он уже не успевал. Пришлось вспомнить о героических мечтаниях.       Он едва успел схватить с каминной полки коллекционный кинжал (читай: ножик для открывания писем), остро жалея при этом, что его знаменитые доспехи остались в оружейной, и принять достойную позу посреди комнаты, как дверь, наконец, не выдержала.       С леденящим душу грохотом тяжелое полотно грохнулось на пол; разметав остатки баррикады, потрясая огромным двуручником, который с перепугу Аббосу показался не меньше корабельной мачты, и воя что-то среднее между: «Ну, держись, с*ка черная, я тя щас на фарш покромсаю!» и «Выходи, подлый трус!», в комнату ворвался бело-золотой вихрь. На секунду замер, оглядываясь, и кинулся к шкафу, едва не снеся Владыку могучим плечом. Пинком распахнул дверцы — кого интересует, что они открывались в другую сторону? — и парой ловких движений мечом освободил шкаф от содержимого. Аббос с сожалением посмотрел на кучу тряпья, которая всего пару минут назад была его одеждой и мысленно записал паладина в папочку «Убить, жестоко пытая!».       — У! Спряталась, тварина! — тем временем светлый перешел к кровати. Не обнаружив «богомерзкого и недостойного света Божьего отродья тьмы» ни на ней, ни под ней, ни даже в прикроватной тумбе, он, горя праведной яростью, вспорол перину, наполненную отборным лебяжьим пухом, что автоматически перенесло его в папку «Убить с жестокостью!».       Перья летали по комнате, оседая на остатках былой роскоши. Не найдя Владыку Тьмы, Воин Света выместил свой гнев на мебели, заработав пометку «Убить с особой жестокостью!». Уцелела только кровать, что заставило Аббоса найти нотку позитива в произошедшем: «По крайней мере, когда все это закончится, мне не придется спать на полу».       Наконец, к добру или к худу, Аббоса заметили. — Где эта лживая трусливая тварь? — грозно начал паладин, надвигаясь на невольно попятившегося Владыку Тьмы. — Эээ… Кто? — растерялся полуэльф. — Не прикидывайся дурачком! — нахмурил брови рыцарь. — Владыка Тьмы, Повелитель Черных Земель, Император Мглистых островов, Ужасающий и Величественнейший, Узурпатор Всея Мира, отродье тьмы, грязная погань, незаконнорожденный сын овцы и шакала…       «Ах, ты светлая консерва! Господин недоделанная добродетель! Баба в штанах! Жертва пьяной повитухи! Выкидыш светлого… Что?!» — Эй! — возмутился Аббос. — Вообще-то, когда я родился, мои родители были женаты уже два столетия!       Но паладин не обратил никакого внимания на его слова, продолжая вдохновенно награждать Владыку Тьмы все новыми и новыми прозвищами, дирижируя себе мечом. — Так где он? — Я, э-э-э… Да где-то здесь был, — еле слышно прошептал потрясенный полуэльф, узнавший о себе много нового. — Так значит, сбежал, сын собаки и свиньи! — Вы же говорили, овцы и шакала? — заинтересовался Аббос. Неужели у светлых склероз начинается уже в таком возрасте?       «Интересно, все светлые такие дебилы? Не узнать меня, седьмого Владыку Тьмы Аббоса Величайшего! Убить с особо извращенной жестокостью!» — Сейчас это неважно! Как он мог сбежать? — простукивая стены рукоятью, бормотал себе под нос рыцарь. — Здесь тайные ходы есть? — Не-а. «Иначе я б здесь сейчас не стоял». — Хотя, по правде сказать, был один. И начинался он как раз за монстром, по какому-то недоразумению названному кроватью. — А как же он тогда, через окно? — Через камин. «Да-да, дурень, через камин». — Через камин? — удивился рыцарь. — Ну да. По дымоходу на крышу, а оттуда по водосточной трубе. А там или конюшня, или телепорт. Паладин задумался. По его сосредоточенному лицу было видно, с каким скрипом крутятся шестеренки в его мозгах. Наконец лицо его просветлело и он грозным голосом вопросил: — А как же огонь?! — А что огонь? — не сразу дошло до полуэльфа. — А, огонь… Я его потом зажег. — Зачем? — Владыка приказал. — И ты послушался? Аббос пожал плечами: — Мне лишние проклятья не нужны.       «Ну мамочка, ну, удружила! Чтоб на тебе после смерти некроманты учились! Если б не твое «месячное» проклятье, я б этого муд*ка еще на подъезде превратил в свинью!»       В коридоре послышался шум. Нет, не так. В коридоре послышался ШУМ. И через несколько минут в комнату, лязгая доспехами, ворвалось с полдюжины воинов. Не обратив никакого внимания на непосредственное начальство в лице паладина, они кинулись прятаться.       Трое залезли в шкаф, четверо под кровать, один повис на карнизе, отчаянно пытаясь прикрыться шторами, еще двое оккупировали место на шкафу.       Не стерпевший такого безобразия Воин Света шагом оказался около кровати, под которую пытался пролезть один особо крупный рыцарь. К сожалению, его тыл был несколько велик для относительно небольшого укрытия, да и боевые товарищи, пятками молотящие по носу, не способствовали успеху операции. Паладин одним движением вытащил бедолагу. — Что здесь происходит, Зюкхан? — Гарем, лорд Арзул, — облизнул губы рыцарь, с опаской поглядывая на дверной проем. Аббос в ярости сжал кулаки. Его гарем! Да как они посмели! — Какой гарем? — Владыки тьмы, — шепотом произнес толстяк. — И что с ним не так? — скептически поинтересовался паладин. — Можно… я того, — Зюкхан вновь облизнул губы, втягивая голову в плечи. — Сначала расскажу? — Валяй. — Ну, значит, мы как крепость взяли, — толстяк смешался под тяжелым взглядом предводителя. — ВЫ крепость взяли. Тяжелый взгляд смягчился, и толстяк смущенно затараторил: — Ну, того, замок взяли, и мы с ребятами решили предаться любимому делу: заняться грабежом, пьянством и насилием. Решили, того, с грабежа начать, чтоб, значит, потом не отвлекаться. Аббос хмыкнул. «И это — Воины Света. Мою ж мать!» — И как, успешно? — стараясь казаться незаинтересованным, поинтересовался паладин. — Ни черта подобного! Совсем нищий Темный Властелин оказался. Ни тебе золотого трона, ни люстр с драгоценными камнями. Весь замок обыскали — ни шиша не нашли. «Молодцы, ребята, все припрятать успели. Надо будет им премии выписать». — Так уж ни шиша? — Ага. Ни одного завалящего алмазика, ни даже монетки медной. — Ладно, я потом лично этим займусь. Рассказывай дальше. — Ну, того, раз у нас с грабежом не сложилось, решили пьянством заняться. Мы как раз пару погребов во время поисков заприметили, — толстяк пригорюнился. — Да только бесполезно все. — Что, опять ничего не получилось? — насмешливо спросил паладин. Владыка Тьмы самодовольно надулся и мысленно погладил себя по голове. — Ага. Там на каждом погребе во-от такенный замок! — Зюкхан описал руками окружность с тележное колесо. — Что, прям такой? — усомнился Арзул. — Ага, — еще больше пригорюнился толстяк. — И магический, зараза. Уж что мы с ним только ни делали — ни в какую. Ну, тогда мы, того, — воин всхлипнул. — Решили предаться плотским утехам. Аббос заскрипел зубами. — Ну, порешили, что, того, у каждого Темного свой гарем есть. Начали его искать. Нашли, — толстяк утер предательскую слезу, шумно высморкался. — Мы тогда еще удивились, что это такую ценную вещь два хлюпика охраняют. Ну, мы их, того, скрутили, отпинали маленько. Двери, того, выломали и пошли, — Зюкхан замолчал. Владыка в волнении прокусил губу, не замечая этого. — Ну, а дальше что? — поторопил его паладин. — Ну, того, идем, портки в предвкушении уже лопаются, думаем, какие же шлюхи у Темного. Девушки ли ласковые, красивые, как первоцветы, или юноши угодливые, хрупкие. Кожа нежная, губы алые, глаза звездным светом сияют. Ну, значит, того, бежим мы, бежим, слюнями захлебываемся и тут видим дверь. В купальни. Ну, мы вид бравый придали, мечи обнажили, да как заскочим. «Это изнасилование! Всем на своих местах оставаться!». И только тут огляделись, — Зюкхан замолчал, размазывая по щекам слезы и сопли. — Ну, — поторопил Светлый подчиненного. — А дальше-то что? — Огляделись мы и поняли, что попали. В казармы. Парни все как на подбор: ростом под потолок, мышцы так и бугрятся, так и бугрятся, но одеты как шлюхи, даже в раскрасе. И рожи у всех, того, бандитские. Тут один из них вперед вышел и, того, говорит: «Изнасилование, значит? Ну, что ж, мы только за». И тут эти, того, как кинутся, — Зюкхан высморкался. — Нас семь десятков было. Те, кто здесь, все, кто, того, отбился, остальные того, — и он потянул шлем с головы. — Того, вечная им память. Аббос с облегчением вздохнул. «Молодцы, ребята, справились». Арзул побледнел. Наконец, оглядев остатки своего победоносного войска, он нахмурился и приказал: — Уходим. Какой-то этот Владыка ненормальный. Извращенец полный. Сам Владыка развалился на кровати, всем своим черным сердцем радуясь неудачам Светлого воинства.       «Эх, сейчас они уберутся, и я, наконец, пообедаю», — с предвкушением подумал он, чувствуя голодные спазмы желудка, но мечтания его были наглым образом прерваны: паладин закинул его на плечо и направился к выходу. Воины вылезали из своих укрытий, намереваясь покинуть страшное место. — Эй, — Аббос дернулся. — Ты куда меня тащишь? — К себе. Буду обращать тебя во Свет, любимый наложник Врага.       «Ну, спасибо тебе, папочка!» — со злостью подумал Седьмой Владыка Тьмы, болтаясь на могучем плече. Но даже тряска не могла помешать ему строить в своей хорошенькой головке планы мести. В конце-то концов, проклятье действует всего пять дней, осталось потерпеть еще два, а потом…       Аббос предвкушающе улыбнулся: «Я отомщу, и мстя моя будет страшна!»